Дочь необычной семьи

Поздним солнечным утром Чарли, как обычно, стоит у мольберта. Погода за окном необычайно вдохновила её, и сейчас на холсте один за другим появляются листья и облака, а девушка счастливо улыбается. Смешивая краски на палитре, она создаёт всё больше новых оттенков, переносит их на картину, элементы которой становятся живее, ярче… Не хочется больше ни о чём думать, кроме того, чем ещё можно дополнить будущий шедевр и как придать большей выразительности уже изображённым деталям. В лицо случайно брызгает голубым цветом и в некоторых местах, где капли попали на относительно недавние жёлтые пятна, начал проявляться зелёный оттенок. Радость от успешной по её мнению работы придаёт всё больше сил, и дело движется даже с тихим пением художницы. Открыв глаза, маленькая девочка наблюдает, как Батлер вприпрыжку бежит к раковине, а потом возвращается к мольберту. Солнечные лучи попадают на подушку, после сна непривычно видеть такую яркость комнаты. Она встаёт с кровати, в то время как Чарли резкими жестами наносит новые мазки в той части картины, где должны быть деревья. Младшая умывается и замечает, что раковина окрашена во всевозможные цвета красок: теперь понятно, что здесь делала мама. Кажется, та ещё не заметила пробуждения дочери, поскольку лишь наклонилась достать новую палитру с пола, встряхнув коротко стриженными волосами. Поэтому малышка подходит и обнимает Чарли со спины. Лишь тогда работающая с улыбкой закрывает глаза, ощутив касания худеньких ручек, и прерывает своё занятие. — Уже проснулась, милая? — Угу. После этого они всегда идут завтракать, а позже — играть. Чарли любуется тем, как девочка посередине комнаты собирает домик из конструктора. Её волосы светлые и слегка непослушные: стоит благодарить гены матери. Но они более гладкие и почти идеально ровно ложатся в двух пока что коротких хвостиках — здесь уже заметно схожести с причёской отца. По его же вине взгляд дочки иногда пугает новых знакомых своим красным цветом, но Чарли уже привыкла. В моменты вспышек детского гнева этот оттенок кажется даже ярче обычного, к примеру, как сейчас, когда сооружение ребёнка случайно рушится с громким грохотом. — Ничего страшного, сейчас построим ещё выше! — мама с не меньшим интересом собирает пластмассовые блоки и активно поддерживает занятие дочери. Спустя пару часов младшей надоедает: — Давай в докторов поиграем? Батлер несколько тревожится от такой идеи, но соглашается. Однако вид того, как ребенок дошкольного возраста обливает лапку игрушечного тигрёнка краской, чтобы правдоподобнее сымитировать травму, заставляет немного побледнеть… — Тогда мы побыстрее ему поможем! Оптимистка надеется, что в будущем это поможет дочке в обучении оказанию первой помощи, поэтому окончательно не запрещает подобные игры. Но и просит делать это не каждый день, аргументируя тем, что запас её красок не бесконечен. Младшая вроде бы не спорит. — А где наш папа? — как-то задумчиво спрашивает алоглазая, прижимая к себе белого кролика. Он стал её любимой игрушкой ещё с трёх с половиной лет. — Он провинился, вот и пришлось наказать — с неловкостью отвечает Чарли, пытаясь поставить на ноги мягкого медвежонка. — И ты опять оставила это дело полицейским? — девочка моментально понимает, в чём дело, и Батлер не особо это приветствует. — Пришлось. Меня он не слушается, в отличие от тебя, — нежно улыбаясь, мама играется пальцами с хвостиком дочки и всеми силами стремится облегчить тему разговора. — Почему я вижу его раз в несколько месяцев? — взгляд ребёнка кажется взрослее, когда она задаёт этот вопрос. — Так нужно… Больше не находится что ответить, поскольку практически все причины, что могли бы подойти в качестве отмазки, дети вряд ли поймут. — А когда он вернётся, снова будет рассказывать, сколько денег хотел забрать? — Не забрать, а украсть. Именно это и плохо в том, что он делал. И именно поэтому папа теперь в полиции. — Грустно. Зачем ты его туда посылаешь, если сама скучаешь потом? «Что за чушь?» — проносится в голове, но язык не поворачивается говорить, что вовсе художница и не скучает. — Я хочу, чтобы он исправился. — Думаешь, такой способ поможет? — Верю и надеюсь. Для него это всё равно что тебя поставить в угол. — Не знаю, я например точно не могу сказать, что в углу сразу думаю, как бы мне исправиться… — в интонации слышится недовольство, почему-то очень похожее на скуку. — А мне кажется, что однажды папе это надоест и он решит меня послушать, — с улыбкой отвечает голубоглазая, вновь возвращаясь к рисованию картины. Девочка обращает внимание на твердые намерения мамы закончить работу как можно быстрее и молча садится за детский столик. Среди детских книжек и коробочек с пластилином она с трудом нашла листочек с начатым рисунком. К слову, малышка не понимает, почему Чарли любит рисовать именно красками. «Это же так долго и сложно! Ещё и испортить будет легко!» — восклицала она однажды в коротком диалоге при попытке найти свои карандаши. Старшая не спорила. «Вырастет — сама поймёт, чем ей больше рисовать нравится» — мелькало в мыслях, когда она наблюдала ещё неумелые попытки юной леди нарисовать домики и цветы. Её склонности к изобразительному искусству и другим видам творчества несказанно радуют сердце матери, которая уверена, что девочка в будущем сможет достичь невероятных высот. Время от времени она даже пробует учить дочку рисовать что-то новое, чтобы эффективнее развивать навыки. И как правило это сводится к двум ситуациям: либо та охотно принимает помощь и старается осваивать показанное, либо же уходит к другому столу со словами «Не надо, я сама!». В такой форме это звучит, конечно, обидно, но Чарли только слегка вздыхает и старается не воспринимать услышанное близко к сердцу: своим тяжеловатым, в какой-то степени вредным характером малышка напоминает своего отца. «Я же заранее знала, что воспитание его ребенка не будет лёгким» — вспоминает она, пересматривая детские рисунки. Действительно, у девочки не только внешность одинаково похожа на обоих родителей, но и характер. Чтобы не отвлекать дочь от творчества, старшая включила телевизор. Сама Чарли не особо любит его смотреть, ей больше по душе какие-нибудь уроки по рисованию в YouTube. Поэтому после осознания того, что сделала бесполезную для себя вещь, художница собралась переключить на канал с мультиками. Девочка часто занимается чем-то своим, слушая истории Диснея на заднем плане, никого это уже не напрягает, но вот незадача: пульта под рукой не оказалось. Мама принялась его искать, на что ушло немного времени — перекопать однокомнатную квартиру можно довольно быстро. Однако вернувшись к телевизору, Чарли увидела, мягко говоря, не совсем ожидаемую картину: перед ним сидела её дочь и с интересом смотрела в экран. «На мультики по звукам не похоже» — успела подумать Батлер, подходя ближе. Догадки подтвердились, ведь на включенном канале шёл какой-то криминальный боевик. Всё бы ничего, но младшая ещё и начала кричать «Мочи его быстрее!», нетерпеливо подпрыгивая на полу. Ступор, недопонимание, а затем шок. Голубоглазая даже забыла о мультиках и просто выключила телевизор. — Ну ма-ам, на таком интересном месте! — Я не поняла: ты давно таким интересуешься? Девочка пожала плечами. Хотя сейчас всё ясно и без слов, так как она уже давно знает о настоящем занятии своего отца. Художница явно против того, чтобы её ребёнок в таком раннем возрасте изучал подробности преступной жизни и всеми силами старается отвлекать дочурку от мыслей по поводу этого. Но ведь яблоко от яблони недалеко падает, правда? — Мам, а девочек в мафию берут? — спрашивает красноглазая, немного криво вырезая пистолетик из бумаги. От этого вопроса мамина рука вздрагивает, из синей волны случайно получается дуга. Это скорее от неожиданности, чем нежелания обсуждать такую тему. Однако совсем уж врать детям — не в её правилах. — Иногда берут, если считают достойной. А что ты там собираешься делать? — Как что? Папе помогать. Снова эти «неправильные» порывы. Порой спокойных ответов практически не находится. — Тебе ещё не хватало за решёткой сидеть. — Но это же не все, у некоторых лучше получается прятаться. Признание того, что действительно ловят не всех, автоматически значит проигрыш, поэтому утверждения приходится слегка приукрашать. — Рано или поздно всех находят. — Ну и что такого страшного в той тюрьме? Слова о закрытой комнате вряд ли повлияют на мнение младшей, поэтому Чарли описывает возможные неудобства на её языке: — Там полицейские всех заключённых перловой кашей кормят. Дочурка недовольно морщится при упоминании ненавистного ей блюда, но тут же продолжает: — И больше ничем? — Да, — слегка улыбается художница, исправляя немного испорченную картину. — Не может быть такого! В следующей поставке точно что-то ещё будет, останется отжать у соседей и всё, — девочка равнодушно пожимает плечами. Слышать, как это милое маленькое чудо уверенно выражается подобным жаргоном, становится невыносимо для «правильной» в этом плане Чарли, и она предпринимает вторую попытку доказать собеседнице, что тюрьма — это плохо. — Разве ты не знала, что там под каждой кроватью живут привидения? — А, ты о тех, которые за папой постоянно гонятся? Он же их регулярно видит, его даже ловят периодически. И ничего — живой и целый же. Нервы воспитывающей уже на пределе от бессилия, из-за чего в последний аргумент она вкладывает всё, что есть в мыслях: — Таких смелых, как ты, там специально кормят только перловкой и закрывают с самыми страшными подкроватными монстрами! Кажется, это срабатывает, так как по вздоху красноглазой видно, что ответить ей нечего. По крайней мере, пока что. Это радует, но лёгкое беспокойство остаётся. — Ладно, а что ты рисуешь? — она подошла ближе и обняла маму, хоть и немного запачкала руку краской с её фартука, без которого та никогда не бралась за кисть. — Море, — художница любуется своим постепенно рождающимся творением, заканчивая изображать небо над берегом, а позже показывает кисточкой часть работы ближе к краю — Здесь вот ещё дельфины будут. — Вау, я очень люблю дельфинов! Какое-то время дочка наблюдает молча, а потом вспоминает одну из своих идей: — Слушай, можешь меня научить рисовать кораблики? У тебя они как-то красивее получаются… — Конечно, научу, милая, — Чарли оставляет кисть в стакане и обнимает девочку уже двумя руками. Батлер несказанно радуется, когда её маленькое солнышко погружается в творчество или воодушевлённо играет в дочки-матери с игрушками. Обычно эти роли занимают пандочка и кролик. А в те моменты, когда малышка дарит ей небольшие самодельные подарки в честь праздников, аккуратно упакованные в цветную бумагу, голубоглазая абсолютно уверена, что её дочь вырастет таким же светлым человеком, как она.