Дочь необычной семьи

Вечером Чарли с большим трудом удалось уложить дочку спать. Такое время от времени случается, как и со всеми детьми, но как правило, её девочка засыпает быстро и без чрезмерных капризов. Из-за этого уговаривать младшую наконец-то спокойно улечься оказалось довольно утомительным делом для матери. Однако когда дочь села и обняла свою подушку, усталость как рукой сняло. На её месте лежала небольшая рогатка, сделанная Риккардо ещё как минимум полгода назад от скуки. После паузы, взятой для раздумий, Чарли сдержанно постаралась объяснить: — Слушай… То, что папа спит с пистолетом под подушкой, никак не значит, что ты должна делать так же. Красноглазая удивлённо округлила глаза. — А если вдруг полиция?! — Во-первых, рогаткой ты ничего с ними не поделаешь, а во-вторых — что они могут делать в нашем доме, если папы здесь нет? — Ну мало ли, может, обыск или допрос… — Никто не придет, успокойся. — Точно? — Да, спи уже! Батлер подумала даже предпринять попытку забрать у ребёнка это злосчастное приспособление, но вовремя вспомнила, что это могло только привести к дополнительному конфликту. И когда ей удалось достичь желаемой тишины, художница со вздохом облегчения погладила младшую по голове и ушла продолжать работу: до двух ночи ещё далеко. Скорее всего, в этом случае сработала детская интуиция, поскольку на следующей день, смешивая старые краски в баночках для экономии места, Чарли услышала подозрительно знакомые звуки с улицы. Ради интереса сразу выглянула в окно, но даже не оставляла краски на столе — надеялась вскоре вернуться обратно. А не тут-то было. В отличие от матери, девочка продолжала строить башню из конструктора. Правда, из-за этого пропустила много интересного. По небольшой улочке бежал парень в несколько потрёпанном белом костюме с красным галстуком. Но если описывать точнее, белая ткань была испорчена пылью, грязью и пятнами ярко-зелёной краски. С чёрно-белыми волосами та же ситуация. А самым примечательным было то, что на расстоянии около двадцати шагов его пытался догнать незнакомый юноша в тёмной кофте. От убегающего слышались маты и настоятельные требования пойти, мягко говоря, на все четыре стороны, однако в ответ доносился лишь громкий смех раздражающим, наглым тоном. Непонятно, что было бы дальше, если бы зеленоволосый преследователь не споткнулся о камень на дороге, что дало возможность пострадавшему забежать в свой дом. И даже несмотря на это юноша, вставая с земли, крикнул напоследок: — Я тебя ещё найду! Чарли не отказалась бы ещё немного понаблюдать за этим парнем, но стук двери заставил её забыть об увиденном. Художница по привычке пошла ко входу, радостно встречая пришедшего. — Риккардо, наконец-то! Как я рада тебя видеть! Возможно, она даже собиралась обнять его, однако вовремя вспомнила про баночки с красками, которые всё ещё держала в руках. Де’Карли тем временем сердито стягивал обувь. — Рада? Ты серьёзно? Если бы ты меня не сдала опять туда, я бы вообще не вляпался во всё это! Он уже бросил грязный пиджак на так же само забрызганный красками пол и собрался искать чистые штаны. Повезло, что хоть рубашка осталась невредимой, а вот о привычной шляпке и упоминать не стоит — потерялась, вероятнее всего, при погоне. Именно в это время Риккардо крепко обняла светловолосая малышка с глазами такого же цвета, что и его. — Па-ап, ну чего ты так долго? Преступник не сразу понял, как реагировать, ведь даже не помнит, обнимал ли первым свою дочь хоть раз в жизни. По поводу этого он не один раз наедине говорил Чарли: «С пацаном было бы намного проще!». Но Батлер так не считала: она уверена, что дети любого пола одинаково нуждаются в любви и внимании родителей. Таким параноикам, как Рикк, сложно вбить себе в голову, что дети обнимают лишь ради тепла, а не чтобы вонзить в спину нож… Он злодей, ограбивший десятки учреждений, наверняка проливший кровь не одной жертвы, который старательно продумывает преступления и мастерски обращается с оружием. Именно поэтому художница несказанно умиляется, когда такой «грозный» преступник впадает в состояние крайней растерянности от детских объятий и даже не знает как себя вести. Но сейчас он достаточно быстро взял себя в руки и обнял девочку в ответ. Грубая ладонь, — на удивление, без излюбленных черных перчаток, — с осторожностью гладит детскую голову, ведь парень снова боится случайно навредить своей дочке как-либо, пусть никогда никому не признается в этом. — Вы такие милые-е! — мама сзади уже давно в ярчайшем восторге от этой картины. Младшая отвлекается из-за этой фразы, поднимает голову и смотрит в лицо отцу. Взгляд с нежно-приветливого сменяется на серьёзно-заинтересованный. — А почему тебя мама всегда рисует с двухцветными волосами, если это не так? Де’Карли сразу вспоминает об одной из своих проблем и злится. — Они и есть двухцветные, просто этому придурку чем-то блин не понравилось моё существование! — Ты о том, который за тобой гонялся по улице? — Батлер сразу понимает, о ком речь, но лёгкая улыбка всё ещё не сходит с её лица. — Да! Я просто спокойно шёл домой, случайно задел его в узком переулке, а вместо того, чтобы забыть об этом так же, как я, этот придурок достал баллончик с краской и начал меня обрабатывать нафиг! — Настолько обиделся? — мама смеётся и садится на стул, как будто готовясь к долгой истории. — Я хотел ему прописать пару штрафных по портрету, но эта ловкая скотина только больше меня испачкала! Риккардо не тратит времени на попытки спрятаться и переодевается прямо при дочери — не голый же, всё нормально. Его жесты достаточно резкие, а грязные штаны летят в сторону корзины для стирки почти что молниеносно. Дочка в целом слушает папино весёлое повествование, но часть времени уделяет на объятия с игрушкой, а мама сильнее смеётся из-за креативного использования художественных терминов. — И в итоге он гнался за мной до самого дома! Ну ты представляешь, это же уму непостижимо! Придурок… — Ха-ха, лучше бы радовался, что за тобой уже даже парни бегают! — Чарли, не смешно! — Между прочим, он там ещё угрожал тебя найти. Как думаешь, сможет? — Полагаю, мой костюм имел настолько ужасный вид, что в обычной одежде он вряд ли меня узнает. И очень надеюсь, что этого идиота подведёт память на лица… — Кажется, я слышала об этом парне. Это Вару, местный хулиган. Обожает доставать прохожих по поводу и без, — вспоминает голубоглазая, уже разогревая обед. На этот раз уже для троих. — В таком случае мне повезло, что я не единственная его жертва. — Может быть, — мама непринуждённо улыбается. Младшая задумчиво изучает внешность Рикка и профессионально украшает ситуацию: — Пап, главное не волнуйся: когда мы гуляли с мамой и видели трёхцветного котёнка, она сказала, что это к удаче. Выходит, у тебя теперь вместо везучего котика будут везучие волосы! Девочка радуется, красноглазый еле сдерживает гнев в ответ на такую, как ему показалось, иронию, а мама звонко смеётся: — Рикк, ну не обижайся ты так! — Кто сказал, что я обижаюсь? Ничего подобного, — тот достаёт новые чёрные перчатки и старается сделать вид, что ничего не случилось. — Вот и замечательно! А теперь советую всем заранее помыть руки, еда почти готова. Де’Карли послушно направляется в ванную вместе с малышкой: хоть оба бывают немного «вредными», повторять дважды им не нужно. Оставшуюся часть дня девочка проводит с папой — как никак, соскучилась по нему за время разлуки. После того, как на протяжении этого времени всё шло гладко, вечером возник ещё один неоднозначный вопрос. — Риккардо, раз такое дело, сегодня твоя очередь читать сказку на ночь, — с едва заметной хитростью в голосе сообщает Чарли, расстеляя кровать дочери. Отец глубоко вздохнул и уже готов был согласиться сразу, поскольку в этом случае спорить почти бессмысленно, но малышка перебила все его мысли: — Мам, можно в этот раз ты прочитаешь? — А что в папиных сказках тебе не нравится? — Он их читает медленнее. Художница с лёгким непониманием и, кажется, насмешкой посмотрела на Де’Карли — мол, как в таком возрасте можно плохо читать? — Это правда, потому что я их рассказываю. Нужно время собираться с мыслями, понимаешь? — Хм, а почему ты рассказываешь? Разве читать не удобнее? — По-моему, перекапывать все детские книги в поисках адекватной сказки будет явно дольше, чем вспоминать на ходу, — пожал плечами преступник. — Если это настолько проблематично, я могу оставлять заранее на столе книжку со сказкой, которую ты можешь прочитать, — предложила Батлер. — Понял, ладно, — Риккардо сохранял полное спокойствие. — А ещё у него эти сказки странные! — Конкретнее? — Почти всегда в них дракон просто крадёт мешок с золотом, прячется где-нибудь за тридевять земель и потом его никто из принцев найти не может! Мама в какой-то степени шокированно оглянулась в сторону алоглазого. Тот посмотрел на неё так, будто услышанное было полностью логичным. — Ну а что ты хотела? Какой рассказчик, такие и сказки! Де’Карли даже рассмеялся, но блондинка шутку не оценила и толкнула его в плечо, после чего задала дочке следующий вопрос: — А как же тогда твоя любимая история о спасении похищенной принцессы? — Я один раз спрашивала у папы, где принцесса, — младшая запнулась, вспоминая дословный ответ Рикка. — Он ответил, что дракон случайно забрал её вместе с мешком, а потом ему пришлось оставить принцессу у себя, чтобы ментам не сдала, так как наверняка по пути уже успела пересчитать, сколько он стырил денег… — Что?! — Чарли схватилась с места. Парень прекрасно понял ситуацию, моментально схватил первую попавшуюся книгу и сделал вид, что читает, дабы создать о себе впечатление «сама невинность». — Пап, тебе удобно вверх ногами читать? — А… Блин! — Не уходи от ответа! — художница отобрала у него эту несчастную книжку и отложила подальше. — Значит так: с сегодняшнего дня сказки будешь читать только так, чтобы я слышала, неважно как! Если я в другой комнате, будешь по телефону или, на худой конец, радионяне! Повезло, что я додумалась до сих пор хранить её… Риккардо тяжело вздохнул и кивнул головой. — И начнём мы прямо с сегодняшнего вечера! Отцу показали открытую страницу со сказкой о Дюймовочке, и по взгляду матери было ясно, что отказы не принимаются. Пока преступник начинал чтение как можно выразительнее, чтобы всем угодить, Батлер притащила мольберт в детскую комнату и подготовила всё необходимое, чтобы не тратить время впустую. — В самой чашечке тюльпана сидела крошечная девочка… Блин, Чарли, сейчас запах твоих красок на всю ночь тут останется! — Ладно, всё, не кипишуй, — художница открыла окно ради свежего воздуха. Надворе лето, малышка не замёрзнет. Отец пристально проследил за этим и продолжил чтение. Дочка уснула довольно быстро. Родители немного полюбовались этим зрелищем и разошлись по своим делам ещё на какое-то время. Поздним утром ещё сонная после ночной работы Чарли пришла к ребенку и обнаружила, что девочка снова рисует. Приглядевшись, поняла, что это пистолет. Взгляд чуть погрустнел — конечно, мама уверена, что сможет воспитать из дочки позитивную и хотя бы более-менее правильную личность, но проявления папиных склонностей продолжают настораживать голубоглазую. Неспеша обняв младшую, она всматривалась в новые линии, плавно рождающиеся под карандашом. — Тебе правда нравится подобное? — вопрос звучит тихо и даже как-то осторожно, как попытка заглянуть в мысли малышки и понять, как что она видит на самом деле. — Ну… Мне кажется, довольно интересно. Алоглазая не отвлекается от занятия, а у пистолета уже появляется рукоятка. Старшая ни на секунду не прерывает объятий и кладёт свою голову на её плечо. — Я уверена, что когда найдёшь своё направление, ты станешь превосходной художницей, — она закрывает глаза и улыбается. Это никак не попытка оставить ребёнка на своей стороне, по своему звучанию эта фраза даже не совсем напоминает обычный совет — скорее лишь будто способ выразить абсолютную уверенность в зарождающемся таланте. — Спасибо, — девочка улыбается и почти заканчивает набросок оружия. Когда она встаёт с места и тянется к цветным карандашам, Чарли приходится отпустить её. — Можешь показать, когда закончишь? — Хорошо. Мама с трудом заставляет себя отвлечься и дать дочери больше личного пространства. Ещё постояв пару минут у порога, она вернулась к Рикку. Незадолго после обеда малышка пришла к родителям. Де’Карли в это время читал газету, а Чарли стояла возле крана и старалась отмыть стаканчики от красок. Увидев, что ребенок направляется в их сторону, она прервала работу. — Я дорисовала. Младшая отдала маме листочек, где был изображён уже увиденный раннее пистолет, но теперь он был ярко раскрашен и стрелял конфетти, цветами и разноцветными сердечками. Батлер была в восторге. — Какая красота! Риккардо, взгляни! Отец подошёл ближе и внимательно рассмотрел рисунок. — Интересная идея, в принципе мне нравится. Конечно же, он не из тех, кто будет описывать своё восхищение тоннами красивых фраз, но по лицу было более чем заметно, как он любовался творением собственной дочери. — Это просто великолепно! Ты большая молодец! Чарли крепко обняла девочку, а после этого внимательно посмотрела на парня, приглашая присоединиться. Тот не решался, но спустя несколько секунд всё же обнял, ещё и обеих сразу. — Осторожнее, помнёте! Дочь аккуратно выбралась из объятий, забрала листок и проверила, в порядке ли он. Родители всё ещё любовались творением своего милого чуда с двумя хвостиками. Мама восхищалась цветами и позитивом рисунка, папа — правдоподобностью так подробно прорисованного пистолета. Но нравилось им одинаково. Казалось, что их ребенок смог создать что-то такое, что импонирует обоим одновременно, соединив в одно целое противоречивые души родителей, а заодно — и такие же разные стороны своего внутреннего мира. И самое чудесное, что это вышло превосходным для всех. — Вам правда нравится? — малышка смотрела в глаза, сжимая край бумаги. — Конечно! — в один голос ответили старшие. — Тогда я повешу его в комнате! С этими словами она убежала к себе искать скотч и место на стене. А может просто «свободные» магнитики на холодильнике, кто знает. Риккардо помнит свою первую мысль после новости о беременности Чарли: «Никогда нельзя пить, если живёшь с девушкой». Но после случаев, подобных только что случившемуся, он уже так не считает. Возможно, семья — это не настолько тяжело, как казалось раньше? От этих рассуждений его отвлекают крепкие объятия непоседливой художницы. Парню немного хочется убрать её руки с себя, но он лишь неплотно кладёт на них свои ладони. — Как думаешь, по чьим стопам пойдёт наша крошка, когда вырастет? — Не знаю. Как бы там ни было, меня устроит. — Я тоже не волнуюсь. Вдруг что — вам обоим помогу исправиться! — Желаю удачи. Де’Карли отходит в сторону, изображая равнодушность. Однако получается плохо. — Обожаю вас! — кричит Чарли, вприпрыжку подбегая к забытой раковине со стаканами. В ответ только долгая пауза, а спустя минуту, когда блондинка уже и забыла о сказанном, слышится негромкая реплика с дивана: — Я тоже.