Разреши себе Меня

ВИЛЛАНЕЛЬ

«Ненавижу будильники» — первое, о чём я подумала, окрыв глаза, ведь никогда не любила резких пробуждений. Мне нравилось, когда утро начиналось плавно и постепенно, когда у меня была возможность никуда не торопиться и понежиться в постели столько, сколько пожелает душа. Мозг потихоньку начинал работать, а мысли — наполнять мою голову. Я вспомнила, что вчера в моей жизни началась новая глава. Это заставило меня вдохновлённо улыбнуться, буквально вскочить с постели и начать этот день в отличном настроении, даже несмотря на ранний подъём. Я умылась, сварила себе кофе и приняла душ. После завтрака в виде готовых блинчиков, я перехожу к самой любимой части всего дня: к продумыванию своего образа. Каждый новый день — это маленькая жизнь, и я предпочитаю проживать их красиво. Для вдохновения я включаю музыку, и невпопад напевая слова любимой песни, прохожу в просторную гардеробную. «И всё-таки, отличным решением было сделать здесь всё в светлых тонах» — отмечаю я про себя, рассматривая стеллажи с одеждой, обувью и аксессуарами. Белые, молочные, кремовые и жемчужные оттенки, превалирующие по всему пространству новенькой квартиры, способствовали моему прекрасному настроению. Казалось, что от их изобилия мне физически легче дышать. Проведя кончиками пальцев по одной из многочисленных полочек, я глубоко и с наслаждением вдохнула в себя благоухание свежевыкрашенного эбенового дерева. Как же я люблю все эти вещи! Мне нравится тратить на них большие... нет, огромные деньги! Мне нравится носить их, обладать ими, вдыхать их аромат, а от прикосновений к дорогим и разнообразным наощупь тканевым текстурам, я испытываю настоящую эйфорию. Вкус и любовь к прекрасному с раннего детства прививала мне мама. Она считала, что хороший костюм — это залог успеха, ведь человек, облачённый в дорогую красивую ткань, всегда будет заметным и уважаемым. Благодаря этому я навсегда запомнила её поразительно мудрой и стильной женщиной, и чем старше я становилась, тем чаще убеждалась в этом сама. Константин часто говорит мне, что я помешанная. Возможно, он прав, но разве могло быть в этом что-то ужасное? Все самые талантливые дизайнеры и модельеры были рождены лишь ради того, чтобы я носила их творения на своём прекрасном теле, и я с гордостью исполняю свою миссию, что нравится мне так же сильно, как и реакция людей на мой внешний вид. Сегодня предпочтение я решила отдать шёлковой блузе цвета слоновой кости и свободным вишнёвым брюкам с высокой талией. На ноги надеваю чёрные ботильоны на широком каблуке, а из аксессуаров на мне уже красуются множественные кольца и браслет. Волосы решаю выпрямить и идеально ровно уложить. Накрасив ресницы тушью, а губы — нюдовой помадой, наношу на себя последний штрих, в виде подходящего под настроение парфюма. Сегодняшний образ в точности отражает мой внутренный мир, обрётший в этом городе право на возрождение. Лёгкость, свежесть и уверенность в себе украшали меня как никогда прежде. Смотрю на себя в зеркало и улыбаюсь. Я прекрасна. Впрочем, как и всегда. Бросив в сумку нужные мелочи и телефон, беру с вазочки в прихожей ключи и выхожу из дома чуть раньше положенного. По пути на работу я собираюсь заехать в кофейню, ведь кофе из автомата, что вчера мне «посчастливилось» попробовать, оказался на вкус как отборное дерьмо. И даже аромат излучал похожий.

***

Припарковавшись у главных ворот, я вышла из машины и сразу же заметила вдалеке свою крайне интересную коллегу — Еву Поластри, держащую курс в сторону здания колледжа. Настроение резко подскочило до высоты стратосферы, а сердце волнительно забилось меж рёбер. Прямо как вчера, когда я столкнулась с её глазами в первый раз. В тот момент в груди что-то щёлкнуло, словно кто-то внутри меня снял с предохранителя крошечный пистолет. Спрятавшись за чёрными очками, я провожала женщину взглядом. Как показывал мой жизненный опыт, если наблюдать за человеком, пока он этого не видит, можно узнать о нём много всего интересного. Поэтому я наблюдала каждый раз, как только она попадалась мне на глаза и это разжигало во мне особенный интерес к её персоне. Сегодня Ева была одета в бесформенный плащ, серый костюм в мелкую клетку, и в тон его оттенку высокие ботинки. Каждый из предметов гардероба, собранных в данном ансамбле, выглядел настолько нелепо, что от одного их вида мне почти хотелось плакать. Обнаружив что-то подобное на полках магазина, я никогда не смогла бы представить их в совокупности друг с другом и уж точно никогда бы не вообразила, что кому-то на всём белом свете они могут быть к лицу... Но как ни странно, всё это безумие смотрелось на женщине весьма гармонично, что даже умиляло. Быстро шагая, и очевидно торопясь, она забавно машет руками в воздухе, пытаясь совладать с ветром, что от души резвится с её шикарными волосами, раздувая их в стороны. Эта картина вызывает во мне улыбку и дождавшись, пока Ева скроется в дверях, я зашла внутрь следом. Словно её тень. Быстро потеряв её в утренней шумной толпе, такой же незаметной тенью проскальзываю в кабинет Константина: — Доброе утро! — ставлю стаканчик с кофе на его стол и присаживаюсь на край. — Привет! Ну и? — не поднимая глаз от кипы каких-то бумажек, спросил он. — Ну и — что? Я с интересом рассматривала его новый кабинет, удивляясь тому, каким же занудой нужно быть, чтобы подобрать такую стерильно-скучную мебель. Приложив пластиковую крышку к губам, я сделала пару горячих глотков. — Как первый рабочий день? Освоилась? — всё ещё не смотря на меня, спросил Константин. — Неплохо, спасибо. Прогулялась по территории, познакомилась со студентами, пообщалась с некоторыми коллегами... и с Евой, — на этом моменте я задумалась и замолчала, что заметно напрягло Константина и он посмотрел на меня со всей строгостью, на которую только был способен: — Вилланель, не начинай, пожалуйста! — А я и не начинаю, чего ты так орёшь? — треплю мужчину за бородатую щёку. — Я знаю, что она в твоём вкусе, и заметил, как ты вчера на неё пялилась, — грубо смахнул он мою руку. — Давай без глупостей, я не хочу снова убирать за тобой дерьмо! — повысил он голос и направил указательный палец на меня. — Да поняла я, поняла! Успокойся. На этот раз ничего не случится. Невинно улыбнувшись и заправив часть волос за ухо, я перевожу тему: — Сходим вечером в бар? От скуки взяв со стола степлер и пару чистых квадратных листков, начинаю множественно щёлкать канцелярским орудием и скреплять их между собой металлическими скобами. — Не могу сегодня, с семьёй идём на ужин. А ты иди работай, мне сейчас некогда, — раздражённо ответил Константин и выхватив степлер из моих рук, бросил его в ящик. — За кофе спасибо. — Ну ты и задница! — показываю ему язык и соскальзываю со стола. Выйдя за дверь, закрываю её с обратной стороны. Заметив у расписания Кристину, я махнула ей рукой и бросив в сумку блокнот, что держала в руках, молодая женщина заторопилась ко мне на встречу. Вчера она провела мне небольшую экскурсию и ввела в курс дела: рассказала о местных порядках, обо всех преподавателях и показала одно уютное кафе неподалёку, где я позже уже имела честь отобедать. Подойдя ко мне достаточно близко, она осмотрела меня с головы до ног. В её глазах читался откровенный восторг, что буквально напитывало меня энергией и заставляло сиять изнутри ещё ярче, чем сегодняшнее весеннее солнце. Что ж, обладательницу прекрасного вкуса смело можно поздравить. — Привет, как ты? Устраиваешься потихоньку? — искренне интересуется она, заглядывая глубоко в глаза и хлопая густыми ресницами. Мне показалось или это флирт? — Спасибо, всё в порядке! Мне здесь нравится. Хорошо выглядишь, — также искренне по отношению к ней делаю комплимент и улыбаюсь уголком губ. — Это ты вдохновила меня своим вчерашним появлением. Захотелось почувствовать, каково это — быть такой блистательной, — кончики ее пальцев невесомо дотронулись до моего запястья. Мне не показалось — это флирт. Кристина — красивая женщина и это сложно не заметить. Слегка вьющиеся русые волосы чарующе спадают вниз по груди, а пухлые губы и большие светлые глаза добавляют её лицу детской миловидности. Она ухожена, стройна, приятно пахнет, и в отличие от Евы, у неё определённо есть чувство стиля. Но в отличие от Евы, она совсем не в моём вкусе. Какая досада. Ещё немного поболтав о планах на сегодня и договорившись вместе пойти в кафе на обед, мы расходимся. Неторопливо поднимаясь по ступеням, я обращаю внимание на часы на экране телефона. Время до начала занятий ещё есть, поэтому решаю подняться на один этаж выше своего, чтобы попытаться настроить коммуникацию с Евой ещё раз. Подойдя к нужной двери, вижу что рядом с объектом моего волнения уже стоит Кэролин, и весело смеясь, женщины что-то бурно обсуждают. Подумав, что нарушение их диалога с высокой долей вероятности заставит Еву разозлиться на меня ещё сильнее, чем уже есть, я послушно остаюсь ждать за дверью и для этого мне требуется почти вся моя выдержка. Очередное наблюдение за коллегой, позволяет мне познакомиться с её мягкой и тёплой улыбкой, так сильно напомнившей мне об... Сердце кувыркнулось внутри от неприятных воспоминаний о человеке, которого в моей жизни больше нет, но я быстро их отгоняю, возвращаясь к более приятному занятию. Скользнув взглядом по тёмным волосам, замечаю, что их часть теперь сдерживается заколкой на затылке. С распущенными Еве было намного лучше, но по всей видимости, она не смогла вынести атаки ветра и решила отобрать у своей причёски все до единой возможности быть самостоятельной. Задумавшись о густых локонах, я попыталась вообразить, какой у них мог быть аромат, но из раздумий о великом меня выдернула Кэролин, внезапно вышагнувшая за порог аудитории. — Добрый день, Кэролин, — поздоровалась я с женщиной. Но, кажется, она даже не планировала мне отвечать. Уставившись на меня, как на умалишённую, она молча прошла мимо. Как это вообще понимать? Может, она глухая? — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Ева, сложив руки на груди. Закрываешься от меня? Почему? — Поболтать пришла, — засовываю руки в карманы и опираюсь плечом на дверной косяк. — Вчера уже достаточно поболтали. Что ты хочешь? — Да брось, Ева, чего ты так взъелась? Я хорошая девочка, мы просто не с того начали, — очаровательно улыбаюсь. — Не хочешь извиниться за пролитый на меня кофе? — строго смотрит на меня. — Не собиралась, вообще-то, ведь это ты в меня врезалась. Но если хочешь, могу угостить тебя грушевым пирогом во время обеда. Подойдёт в качестве извинения? — Пирог и кофе за твой счет — и я подумаю, прощать ли тебя. И, пожалуйста, без фривольностей. — Договорились, коллега. До встречи за обедом, — довольная своими дипломатическими навыками, направляюсь на своё занятие и не могу сдержать победной улыбки. Вот ты и попалась, Ева Поластри.

***

Кое-как дождавшись обеденного перерыва, я быстро выпроваживаю студентов из аудитории и схватив сумку, запираю дверь на ключ. Поправив блузку и разгладив брюки, собравшиеся на бёдрах от долгого сидения на стуле, намереваюсь подняться за Евой, чтобы отвезти нас в кафе. По пути меня перехватывает Крис. Чёрт! Я совсем забыла, что мы договаривались пойти на обед вместе и пригласила Еву. Расстраиваюсь из-за своей оплошности, но виду не подаю. Это всё из-за Евы. Она виновата в том, что я такая рассеянная, ведь обычно у меня всё под контролем. «Придётся обедать втроём» — решаю я, но мысленно, всё же, даю себе подзатыльник. — Я пригласила с нами Еву. Сходим за ней? — говорю я, и уже высматриваю её причёску где-то посреди большого потока людей. — Еву Поластри? — с ноткой досады в голосе уточняет Крис. — Да, вчера я немного вывела её из себя, — неловко улыбнулась я. — Хочу загладить вину и угостить её кофе. — Но она такая ску... Идти за Евой не пришлось, она сама уже спускалась к нам навстречу, держа в руках свой унылый плащ. — О, Кристина, ты с нами? — удивилась женщина. — Скорее, ты с нами, — почти шёпотом пробубнила Крис и кивнула Еве в ответ. Факт того, что я смогу провести время с Евой, хоть и не наедине, не мог меня не радовать. Пристроившись слева и зашагав с ней в ногу, я незаметно для всех стараюсь уловить аромат её волос. Кажется... что-то цветочное? Выйдя на улицу, мы направляемся к моей совсем новой, ещё не утратившей запах автосалона и сияющей блеском чистоты, машине. Заранее предвкусив, как сильно Ева будет поражена увидев её, я гордо жму на брелок. — Ева, ты сядешь спереди или сзади? — спрашиваю я, открывая для неё переднюю дверь и намекая тем самым, что всё же хочу видеть её возле себя. Но как выяснилось уже через мгновение, садиться в машину она передумала. Что-то довольно тяжёлое соприкоснулось с моей головой и шокированная неожиданным выпадом со стороны Евы, я заорала: — Ты совсем чтоли сумасшедшая?! — оглядываюсь по сторонам, так как не хочу, чтобы кто-то из студентов это увидел и прикладываю руку к месту удара. — Это ты вчера окатила меня из лужи! — зло выкрикивает Ева, продолжая яростно лупасить меня сумкой по голове. Мне очень повезло, что поблизости никого нет. — Чего? Какой лужи? Хватит бить меня! Остановись! — кричу на неё. — Ты! Мало того, что ты облила меня кофе, ты ещё и из лужи меня окатила! И даже не извинилась! — Успокойся, бешеная! — крепко хватаю Еву за запястье и серьёзно смотрю ей в глаза. Испугавшись то ли моей силы, то ли моего взгляда, она вдруг резко перестала дёргаться и замолчала, справляясь с тежёлым дыханием. — О чём вообще речь? — влезает Кристина. — Кажется, Ева немного не в себе, — продолжая смотреть ей в глаза, я медленно ослабляю хватку и выпускаю её руку из своей, хотя всё ещё и опасаюсь, что она решит продолжить нападение. — Конечно, я не в себе! От твоей наглости! — Слушай, что бы вчера ни случилось, я не специально, — поднимаю руки вверх, изображая невиновность. — Сядь, пожалуйста, в машину и не нужно подрывать мой авторитет! — Обойдусь! — развернувшись, Ева заторопилась обратно в здание. — Крис, садись, — сухо бросила я, смотря на удаляющуюся фигуру. Я была расстроена и зла, поэтому всю дорогу до кафе мы с Крис молчали. Она, видимо, от страха попасться под горячую руку, а я — от ярости на Еву и всю глупейшую ситуацию в целом. Есть мне расхотелось, но салат и чай я всё же взяла. Знаю, что если сейчас не поем, то буду жалеть об этом уже через час. Кристина заказала себе суп-пюре. — Откуда ты, Вилланель? Ты не похожа на француженку. — Ты права. Я родилась в России, потом переехала с родителями в Шеффилд , но последние годы жила в Париже. Теперь я снова здесь, но уже в Лондоне. Мотаюсь по свету, — грустно улыбнулась я, ковыряя свой салат. — Что заставило тебя сменить изысканный Париж на серый Лондон? — Жизненные обстоятельства, — коротко ответила я, давая понять, что подробностей не будет. Эта тема слишком личная, к тому же, мысли о моей пустующей парижской квартире вызывали во мне щемящую тоску. — Ты раньше бывала в Лондоне? — Нет, здесь я впервые. — Уже удалось посетить достопримечательности? Типа Биг бен и всё такое… — Хочешь провести мне ещё одну экскурсию? — Если у тебя будет желание, — выделив голосом последнее слово, Крис очаровательно улыбнулась. Заметив, что Кристина закончила с обедом, я предложила ей поскорее вернуться. Пока моя кокетливая спутница удалилась в уборную, я, снова решив попытаться загладить вину перед Евой, всё же заказала для неё грушевый пирог, что мне самой вчера так сильно понравился, и чашку маккиато на вынос.

***

Ева, к моему счастью, пребывала в одиночестве. Сидя за рабочим столом в очках, она быстро щёлкала пальцами по клавиатуре ноутбука. — Тук-тук! — Чего тебе, Вилланель? — даже не посмотрев в мою сторону, уставшим голосом спросила она. — Твой пирог. Он у меня в заложниках, не хочешь его освободить? — трясу пакетиком в воздухе, пытаясь соблазнить её ароматом свежей выпечки. — А эта пушистая пенка маккиато... — Мне ничего от тебя не нужно, — повернулась она и поправила очки на переносице. — Давай постараемся как можно меньше пересекаться? Посмотрев на меня ещё несколько секунд, женщина вернула взгляд к монитору ноутбука и кончики её пальцев вновь запорхали над клавишами. — Между прочим, ты унизила меня, как минимум, перед Крис. Это я должна на тебя обижаться. — Ты?! — усмехнулась Ева. — Ты унижала меня на протяжении всего вчерашнего дня. — Это было неприятной случайностью, ясно? — Иногда случайности говорят правду громче, чем намерения, — сумничала Ева и полезла в выдвижной ящик стола. — Ты ведёшь себя как ребёнок, может хватит уже дуться? — я чувствую, как начинаю выходить из себя. — Я не дуюсь, просто не горю желанием общаться с таким человеком, как ты. Не удостоив меня взглядом, Ева с упрямым рвением шарила в ящике рукой. Судя по грохоту, там перекатывались не безобидные мелочи, а как минимум пара чугунных гирь. — Вот сейчас обидно было. Ты ведь меня даже не знаешь! — Мне это и не нужно. Я уже узнала достаточно. Достав из ящика какую-то ненужную чепуху, она просто положила её рядом и продолжила печатать. Достаточно было с меня. Разозлившись на то, что никак не могу найти общий язык с заинтересовавшей меня женщиной — что обычно давалось мне без особых усилий — я выбросила покупки в урну.

***

Домой с работы я возвращалась в не лучшем расположении духа, поэтому по улицам вечернего Лондона разносился звук свистящих об асфальт колёс, а меня временами заносило на поворотах. Внутри всё шевелилось от злости и мне жутко хотелось выпить, но компанию этим вечером составить мне было некому. Чёртов Константин, как на зло, именно сегодня решил уединиться со своей семейкой! Завернув по пути в алкогольный магазин, решаю пополнить запасы своего бара и приобретаю за раз несколько бутылок любимого шампанского, две бутылки красного вина и бутылку виски. На улице начинало смеркаться и мне хотелось как можно скорее добраться до своей квартиры — до места, что было моим убежищем и уголком, возвращающим меня в равновесие. Припарковавшись возле дома, беру пакеты с алкоголем и захожу в подъезд. Лифт привозит меня на нужный этаж, и я, уже предвкушая, как расслаблюсь в приятной ванной, торопливо открываю дверь ключом. Дома я снимаю с себя всю одежду, и пока набирается горячая вода, я аккуратно и бережно возвращаю каждую вещь на своё особое, выделенное исключительно для неё, место в гардеробной. Налив бокал вина и поставив бутылку на пол, я оставляю пару рубиновых лужиц на светлом кафеле и наконец отдаю своё тело во власть стихии. Мои мысли, словно беспокойные пчёлы, безостановочно крутились вокруг Евы, намертво засевшей у меня в голове, и разбивались о скалы её холодного ко мне безразличия. Её поведение не поддавалось никаким законам моей логики и разрушало всю систему: многие зрелые женщины, которых я встречала на своём пути до неё, готовы были растаять от одной моей улыбки и капли умело оказанного внимания. Всех их подкупала сладкая мордашка, привлекательный внешний вид, чертовская природная обаятельность и откровенный, ничем неприкрытый флирт. Но эта женщина — она другая. Она не ведётся на «красивые глазки». Мы знакомы целых два дня, но её взгляд, обращённый на меня, до сих пор не горит от восторга. Я не встречала ещё никого столь же неприступного и уж точно не привыкла получать отказы. Всё это бесило меня и одновременно подпитывало мою азартную сущность. Теперь мне во что бы то ни стало хотелось добиться её расположения, ведь я люблю, чтобы мной восхищались. Спустя примерно час, наконец успокоив бушующее море внутри и достаточно опьянев после трёх бокалов вина, я решила, что пора выбираться. Надев на себя свежее белье и футболку, я почистила зубы и легла в постель. Но несмотря на то, что я чувствовала усталость, уснуть сразу не получалось. В голове всё ещё крутились дурацкие мысли. Сегодня, наблюдая за Евой, я разблокировала внутри себя давно забытое воспоминание, что насильно похоронила внутри себя. Об Анне. О её муже. О том, что случилось со мной в Париже. Я оправилась не до конца, но уже могу их контролировать и отключать в нужный момент. Развернувшись на спину, я решила немного отвлечь себя. Слегка приподняв на себе футболку, я медленно провела рукой по животу. Прислушиваясь к своим ощущениям, я поняла, что тело отозвалось на эту ласку, и почувствовав легкое возбуждение, я решила потрогать себя более откровенно. Рукой я сжала свою грудь поверх ткани, а затем вовсе приняла решение избавиться от майки. Грудь была одним из самых чувствительных мест на моем теле, и моим самым любимым местом на чужих телах. Сначала я обхватила обе груди руками, а затем, предварительно смочив один палец слюной, я провела им по своему соску и издала тихий стон. Он, отзывчивый, сразу же затвердел и стал еще чувствительнее, а я вдруг поняла, что мое тело истосковалось по чужим прикосновениям. У меня слишком давно не было секса и в выходные я точно постараюсь решить данный вопрос. Я закрыла глаза, намереваясь как следует оторваться в своих фантазиях, но почему-то именно в этот момент, мне представилась Ева. Между ног сразу стало весьма влажно и ко мне пришло твердое осознание того, что меня к ней влечет. Как к женщине. Как к Анне. Впервые после Анны. Очень захотелось представить, что это не мой влажный палец, а ее язык сейчас играется с моим соском, что это ее, а не моя рука осторожно спускается по коже живота и занырнув в трусики, жадно сжимает горячую плоть. Я ловко орудовала пальцами между своих ног, лаская клитор и испытывая наслаждение. Такая недоступная для меня в реальной жизни, ненастоящая Ева из моей головы, доставляла мне «настоящее удовольствие», и я старалась раздвинуть ноги как можно шире, чтобы ей было удобнее. Между ног уже стало настолько влажно и горячо, что сдерживать себя было практически невозможно. Почувствовав приближение оргазма, я сняла с себя белье, перевернулась на живот и немного подняла таз, оперевшись на колени. Хотелось прямо сейчас ощутить ее пальцы внутри себя. В голове крутились бесконечные образы Евы и наши горячие поцелуи. Просунув руку между ног, я вошла в себя двумя пальцами и всего лишь несколькими толчками довела себя до яркого оргазма. Придя в себя и отдышавшись, я вновь вспомнила вчерашний день, когда увидела её в первый раз. До этого момента я была уверена, что моё сердце давным-давно замёрзло. Что оно теперь навсегда покрылось толстой коркой льда. Но стоило мне увидеть Еву, как оно вдруг дрогнуло и начало теплеть. Оттаивать. Я почти физически ощутила, как в груди заводится древний механизм — спящий вечный двигатель. Я почти физически ощутила, как во мне снова начала циркулировать живая и горячая кровь. Это слишком похоже на прошлый раз. Только теперь ранение от стрелы Купидона не просто болит. Оно ноет, кровоточит, пульсирует и светится изнутри, будто особая метка. Почти священная. Стигмата любви. Видимо, стрела была золотой. Редкой и счастливой, как золотой билет на фабрику Вилли Вонка. Осознание того, что я снова что-то чувствую совершенно сбило меня с толку. Неужели я действительно что-то чувствую?