под откос

Кажется, все пошло поехало ещё в 1917 году. Все пошло под откос именно тогда.

17.07.1917

— Костя! — Завидев друга издали, прикрикнул Александр. — Боже мой, Саша, —Екатеринбург порывисто обнял парня, крепко прижимая к себе. — Как ты? В столице черти что творится. — В целом, я в порядке, но ты прав, в городе просто кошмар, — Ответно обнимая, промолвил куда-то в плечо. Разница в росте играло свое дело. — Потому имперскую семью и перевезли сюда на время. — Не против заночевать у меня? — Нет, конечно. Я всегда только за. И все же, уж очень сильно хочу увидеть Александру Фидоровну с Николаем. И Алёшку. А то он нервничал, а сам знаешь, ему не положено такое. — И вот вообще никому не рассказывай, но я знаю их местонахождение, тебя должны впустить, как члена семьи, — Тихо прошептал на ухо Романову Константин. Улыбка на лице Санкт-Петербурга расплылась до ушей. Ему не терпелось обнять Танечку с Олечкой, поднять на руки Алёшу и увидеть всех остальных в добром здравии. Придя к месту назначению, Костя поприветствовал стоящего у массивных дверей мужчину средних лет. — Добрый день, уважаемый. Это Александр Петрович Романов, — Указывая на стоящего рядом Сашу, сказал Екатеринбург таким серьёзным тоном, который Романов не слыхал и на собраниях. — Может ли он увидеть Его Величество и его семью? Мужчина, сузив глаза, окинул Санкт-Петербург подозрительным взглядом, задерживаясь на поясе. Саша в момент поднял края пиджака, демонстрируя отсутствие оружия. Кивнув, дверь отворили, а сам Александр зашёл во внутрь. — Саша? — Позвал его вдруг знакомый женский голос. Уж очень знакомый. — Александра Фёдоровна? — Саша в момент обернулся, и тут же попал в руки императрицы. — Божечки, Сашенька, как я волновалась о тебе, свет мой! — Его тут же обхватили и прижали к себе, а по спине прошлись тёплые мягкие руки в торопливых поглаживаниях. — Со мной полный порядок, не переживайте. Вы тут как? — Саша действительно волновался. Безумно волновался, что можно заметить по погоде в Питере. Большое количество дождей не было удивлением для петербуржцев, но прибавились холода в июле, что вызывало недовольство. — У нас все хорошо, Лёшенька плачет часто только, да девочки нервничают. Николай ходит, сам не свой, говорит, не нравится ему это. Он ведь и не знает, что ты тут, беспокоится, как ты там один справляешься. — Что Вы, не впервой же, — Улыбнулся столица. Из-за угла показалась знакомая макушка, руки для которой были в момент раскрыты, и маленького мальчика подняли, крепко обнимая. Тот вцепился в любимого «дядю», не имея желания отпускать. — И все же, — Из-за двери выглянул мужчина, подзывая Александра обратно, мол, время окончено. — Иди, Сашенька, береги себя! Поцеловав его в лоб, словно сына, она забрала младшего из рук Александра к себе и помахала ему рукой на прощанье.

***

Утро следующего дня началось как раз таки с кофе, на удивление. Костя готовил отлично, и Саша его вечно хвалил за это. А после и сам стал переписывать рецепты оладьев в свою записную книжку, которую таскал за пазухой. – Звонил Михаил Юрьевич, — Между тем, стоя около плиты, сказал Костя. — Миша? — Перебил его и чуть не подавился Саша. — Да, спрашивал, на кой ты в Екатеринбурге, когда так необходим горожанам, — Костя выключил газ на плите и присел за стол к другу. — Я нужен в первую очередь своей семье. Так и передай ему в следующий раз. Без них я никуда ни за что не уеду, — накручивая на вилку блин, произнёс Александр. - Он сам не свой в последнее время, все как-то грубо стал изъясняться. Нет, он не то, чтобы нежным каким-то был, но сейчас... эх. — В следующий раз он сюда приедет, насильно утаскивать северную зарю, — Попивая свою порцию кофе, исподлобья глядел во всю на собеседника, пряча ухмылку за кружкой. — Скажешь тоже, мы с ним разругались, вряд-ли он горюет сильно об этом. Представляешь, сказал даже, что видеть не хочет! Что в мире творится, не пойму, — Саша поднялся с места, ставя кружку на стол. — Пойду-ка я на балкон, проветрюсь, что-ли. Но не успел он и шага толком сделать, как громко вскрикнув, ухватился за стену. — Саша! — Подскочил Уралов к нему, хватая за предплечья и сажая обратно на стул. — Что такое? Тот крепко держался за глаза одной рукой, а другой стискивал висок. Долго в таком положении он не пробыл, обмяк в руках друга, отчего у того чуть сердце не остановилось. Костя, находясь в полном смятении, стал предпринимать попытки вернуть Романова в сознание, пока не осознал, что из этого ничего не выйдет.

***

Очнулся Александр через несколько дней. Ему же казалось, что прошло и секунды Но в то же время складывалось впечатление, что время растянулось на долги года, почти вся его вечность прошла, пока он пребывал во сне без сноведений. Но вот где находился он сейчас, увы, он разглядеть... не смог. — Саша? — Такой родной голос раздался откуда-то слева.Родной, привычный с юношества голос. Голос его единственного учителя. Первопрестольной. — Миша? — Романов был в полном непонимании. — Что произошло? Где я? Что с императором? - попытка приподняться не увенчалась успехом, а лишь эхом отдала болью по всему телу, особенно затрагивая кончики пальцев острыми импульсами тока. — Тише-тише, — Почувствовал прикосновение на плечах Александр, отчего пришлось лечь обратно. — Саша, ты не переживай только, прошу. Врач сказал, все наладится, если следовать его инструкциям. Ты полностью потерял свое зрение. Новости не шикарны, знаю. Но сейчас будь готовым к самому худшему. Прошу тебя, не реагируй бурно, хотя ситуация того и позволяет. Восемнадцатого июля Николай Романов и его семья были расстрелены в том подвале, в котором они должны были временно находиться. Сейчас мы в Москве, не могу быть в Петрограде или Екатеринбурге, сюда ты был привезён под чутким надзором Константина, за что ему спасибо. Ты сам-то, как себя чувствуешь? Воды нужно принести? Или ещё что-то? По и без того бледным по своей природе щекам потекли слезы полные горечи. Александр, испытывая ужасный дискомфорт от слез из своих раненных глаз, не мог перестать плакать. Слезы скатывались с фарфоровые щёк по подбородку и каплей за каплей падали на пуховое одеяло. — За что... их убили, Миш? — Громкий всхлип раздался, а плечи дрогнули. — За что девочек? За что Алёшу? Ведь они дети совсем...были. А мне как городом теперь управлять? А страной? — он выставил обе ладони приблизительно напротив лица. — Как слепой может за страной уследить, а, Миш? — И тут же хрипло усмехнулся. — Слепой уследить. Для протокола, больше не используем эти два слова в одном предложении. Подожди... — Вдруг оборвал он свой монолог и оторопело вздохнул. — ты назвал меня Петроградом? Кто издал указ о моем переименовании? Я должен был дать разрешение или отклонить приказ вовсе. Что тут происходит? — Саш, тут такое дело, — Замялся Московский. — Ты больше не являешься столицей. И мы больше не находимся в Российской Империи. — Как не столица? Кто занял моё место? — Он обратил свой пустой взгляд в ту сторону, откуда доносится голос. — Я, — Сказал Москва, а в голосе совсем не было злорадства или гордости. Скорее, вины было больше, чем тех двух качеств. Он просто не мог испытывать их видя перед собой его Сашу таким маленьким. Он просто не мог.