под откос

По квартире разнесся звук дверного звонка. Анна и Александр, что сидели за кухонным столом с кружкой еще не остывшего чая, вздрогнули, в момент прекратив свой диалог. — Александр Петрович, Вы ждете кого-то? — Вставая со своего места, поинтересовалась девушка, заодно расправляя складки на подоле платья. Метнув озадаченный взгляд в сторону входной двери, Невский, поджав губы, отрицательно мотнул головой. Пожав прикрытыми пледом своего соседа плечами, она вышла в коридор и, посмотрев в глазок, дернула дверь от себя. В парадной стоял юноша, зияя яркой улыбкой и небесно-голубыми глазами, которые часто-часто скрывались за пушистым ресницами. И чем-то он смутно напомнил Анне Александра своими волнистыми прядками волос, что до забавного спадали тому на лицо. Увидев перед собой девушку, он сначала опешил от неожиданности. Он ожидал увидеть немного другого человека. — Здравствуйте, — Спохватился. — А Александр Петрович Невский по этому адресу проживает, если я не ошибаюсь? — Юноша склонил голову набок, на манер самого Александра. — Здесь-здесь, — Поднялись уголки губ у Ани и тут же поинтересовалась: — А Вас, извольте узнать, как зовут? — Ох, — Смутился этот самый юноша. — Невский Денис Александрович. Аня тут же прикинула, на сколько велика вероятность того, что перед ней стоит сам сын Александра. — Александр Петрович! — крикнула она, повиснув на дверной ручке. — Это к Вам пришли! — И, отодвинувшись, она пропустила гостя во внутрь. Он в свою очередь любезно улыбнулся милой даме перед ним, склонив голову в знак благодарности, и прошел вслед за ней на кухню. Там сидел и с интересом смотрел в окно Саша, который тут же перевел взгляд своих серых, но при этом живых, ярких, глаз на вошедших. Аня перекатывалась с носка на пятку, держа руки замком за спиной. С ее лица не сходила озорная улыбка чистой радости. А рядом с ней стоял и сам гость, что с восхищением смотрел на сидящего. — Денис! — Восторженно вскрикнул Саша, вставая на ноги и заключая парня в крепкие объятия, утыкаясь носом в макушку, судорожно проводя ладонью по спине. — Как давно ты не заезжал ко мне! — Я тоже рад тебя видеть, пап, — Денис ответно прижал к себе отца, которого не видел еще и до революции лет так десять. — А я, к слову, не один. — Он растянул губы в лукавой улыбке, стоило Невскому старшему отстраниться. — Там еще у парадной Химки сидит. — А что ж это он там один? — Выгнул Александр изящно тонкую бровь, как умел только он один. Ну, и Мурино конечно все пытался за ним повторить. Впрочем, удачно. А Данила без конца твердит, что это наследственное и что ему больше перепало все равно от Московского. — Пускай поднимается. Аня, будь добра, поставь снова чайник. И Аня, что готова была разрыдаться от умиления, тут же повиновалась. И пока она заваривала чай, Денис уже спускался по лестнице, чтобы позвать Химки, который так слезно выпрашивал у своего брата прихватить его с собой, когда тот из Московской области возвращался после встречи с первопрестольным. И, честное слово, он его не узнал. Он вел себя до того грубо, что и глаза небесно-голубыми уже не были, наливались кровью. И Денис честно тогда впервые испугался Михаила, и, имея его же черты характера, чуть не затеял было ссору. Не такого Михаила Юрьевича любили и знали они всю свою жизнь. Но в голове крутилась лишь одна ярко выраженная мысль. В каких ж отношениях Московский сейчас с отцом. Относится ли он к нему также. Забрав своего названного брата с одинокой лавочки, они поднялись наверх уже вдвоем. Анна вновь встретила их у двери, улыбаясь ярко. Она отметила, что у Химки глаза были такими же, как у Саши, что не отличить даже. Александр также радушно поприветствовал и второго гостя, обнимая и трепля въющиеся блондинистые волосы. На кухне стоял смех, запах малинового чая и вскрытого печенья. — А, — Хотел обратить внимание рыжеволосой дамы на себя Данила, но вспомнил, что имени-то ее и не знает. — Анна Ивановна, — подсказал Ленинград. — Ну что Вы, просто Аня, — Отмахнулась зардевшаяся девушка. — Анна, а давно Вы проживаете с Александром Петровичем? — Задал интересующий их обоих вопрос Химки. — Ох, ну, почти пол года, как я въехала сюда. Должна признать, что Александр Петрович чудесный собеседник и сожитель. Представить не можете, как я рада, что на меня снизошло такое везение. Я так переживала, что мне попадется в соседство какой-нибудь пьяница! Но как, как я рада, что именно Александр Петрович стал моим сожителем. А его знания, начитанность, мм! Я и не смею желать большего, деля квартиру с этим человеком. — Полно, Аня, — Махнул рукой Александр, который видно уж слишком засмущался от всей этой похвалы в его адрес. — Не нужно льстить мне, Вы знаете меня всего пол года, чтобы так красноречиво хорошо отзываться обо мне. — Мне и половины года хватило, чтобы узнать о Вас прилично много, — Поднимаясь из-за стола, бросила Анна. — Прошу простить меня, придется вас оставить. Стоило ей покинуть комнату, как Химки сузил глаза, вглядываясь в точно такие же напротив. Словно в зеркало смотрел. — А теперь… — Начал Данила, отпивая глоток горячего напитка. — Мы устроим допрос, — Закончил за него Мурино. Незнамо отчего Саша вдруг испугался не на шутку, хотя приступного и ничего не совершал, но грозный, ледяной голос сыновей заствалял кровь в жилах стыть. И, видимо, он действительно слишком сильно побледнел, раз Денис произнес следующие слова уже с беспокойством. — Ты чего это? — Улыбнулся мягко он. — Мы же пошутили, пап. Не нервничай ты так, — Накрыл своей теплой ладонью извечные прохладные пальцы Ленинграда в успокаивающем жесте. — И все же, вопросы у нас имеются. — Как давно Вы виделись с моим отцом? — Стараясь повторить жест Александра, Химки изогнул темную бровь. — Еще до переезда Ани, — Напрягая память, произнес Невский. — Наверное, еще в мае. Точно! В мае мы ходили с ним в театр, а после он уехал в Москву. — Вы общаетесь сейчас? — К сожалению, я отправляю ему только отчеты о состоянии города, — Вздохнул Саша. — Раньше писал ему и о своих личных делах. Но, увы, в ответ получал лишь новые требования в отчетах. Потому и перестал в скором времени ему писать о том, как чувствую себя я. И где-то в груди у Невского заныло от тоски, что он испытывал. Он что, действительно так долго не виделся с Мишей? И почему Миша сам ему не пишет, не приезжает? О его существовании он знал лишь благодаря тому, что ему все приходят и приходят новые письма о работе. Причем, количество требований всегда увеличивалось, как и число часов, проведенных темной ночью за бумагами в комнате, но такой простой вопрос, но очень важный так и не был выведен аккуратным почерком Московского. «Как ты?». И от этого осознания хотелось швырнуть все эти документы порой в стену, разбить кружку с чаем, обжигая пальцы на руках. — Хорошо, — Спокойно продолжил Мурино. Ничего хорошо не было. Все находящиеся здесь знали об этом. — Нам бы очень хотелось узнать, какого твое состояние. Мы… в курсе того, что произошло во время революции, но ехать сюда нам было строжайше запрещено и узнать все лично мы не могли. И тут слов у Александра не нашлось. А, собственно, каково его состояние сейчас? Какого должен чувствовать себя человек, у которого убили всю семью, который в то же утро потерял полностью зрение, а после оказалось, что все связанное с Российской Империей стараются уничтожить, вплоть до его фамилии? По словам других, Саше стоило носить эту фамилию с гордостью, но она была ему чужда. А его любимый человек стал столь холодно обращаться к нему. Буквально за пару тройку лет произошло с ним больше событий, чем за все время его правления. И сейчас от одиночества его спасает веселая девчушка, не позволяющая ему потерять остатки своего рассудка. Как он должен себя чувствовать? — Вам не о чем переживать. — Ласково, по-отцовски улыбнулся Невский. Им не стоит переживать на счет него сейчас, когда в стране каждый еще отходит от такой радикальной смены власти. — Я чувствую себя неплохо, а Аня мне во всем помогает. Да и зрение восстанавливается уже. — К слову, по поводу Ани, — Вмешался вновь Химки. — У вас ведь ничего нет? По кухне разразился громкий и заливистый смех Александра. — Как вообще в голову могло такое прийти? — Смеясь, спросил Невский. — Нет, конечно, у нас с ней только дружеские отношения. Да и она в курсе того, что я город, а не человек вовсе. Химки сам стал посмеиваться от собственной глупости. Ну конечно. За кого он принимал Александра Петровича? — А все же, — Успокоившись, Саша взглянул на Дениса. — Ты, насколько мне известно, как раз из Москвы приехал вместе с Даней. Так как там все сейчас? — Знаешь, могло быть и лучше, пап. — Да уж, — Вздохнул Московский. — Могло быть и лучше...