Resident

– Аллергии на препараты у вас есть? – Эрен поправил халат - почему-то в последнее время он немного сжимал его плечи, кажется, придется покупать новый. Пациентка неловко отвела взгляд на тумбочку рядом, надула губы - Эрен сдержался, чтобы не закатить глаза, – Например, на обезболивающие? – Не замечала..       “Класс” – подумал Эрен, но после нагоняя Леви в прошлый раз так просто отступать не собирался: – Были у стоматолога когда-нибудь? – Да. – Вам кололи лидокаин? – Мм..Да. Правда после я очень тяжело отходила. Ох, может у меня есть аллергия на него?       “Возможно это у меня развивается аллергия на работу” – Подумал, но ничего не сказал, только улыбнулся и поставил в карточку отметку со знаком вопроса рядом. – Операции были? – Нет. Только аборт. – Медикаментозный? – Нет, по показаниям..Где-то на четвертом месяце.       “О, ну да, это ведь абсолютно точно не является оперативным вмешательством.”       Эрен молча сделал ещё несколько записей и кивнул: – Чуть позже к вам зайдет анестезиолог, я оставлю карту у вас, он её посмотрит. Пока что подумайте, что ещё будет нужно ему сказать, хорошо? – О, да, конечно!       Выйдя, наконец, из палаты, Эрен тяжело вздохнул, убрал ручку в карман халата и сжал переносицу пальцами, стараясь не хмуриться сильно. Как же тяжело работать без сигарет: раньше вместе с тлеющим табаком и дымом уходил его нервный тик, теперь же он понятия не имел чем заменить никотин в своей жизни. – Что? Уже вымотался? – Смит рядом материализовался так внезапно, что Йегер чуть не уронил планшет с картами пациентов. Он вечно передвигался по отделению как призрак - на дневных сменах с этим ещё можно было мириться, но Эрен точно не завидует медсестрам, которые работают с ним по ночам: когда из-за угла на тебя бесшумно выходит эта громадина, хочется заорать и убежать как можно дальше. – Немного. Она минут десять заколёбывала меня насчет того, будет ли полностью голой на операции и буду ли я ее видеть. – Ты её успокоил? – Скорее разочаровал. – Эрен усмехнулся, – Если ты хотел покурить, то я бросил. – Леви уже похвалился. Сказал тебя не звать на балкон, но там такой свежий воздух.. – Да, пошли, мне нужен перерыв. Обход затянулся, Тайлер из второй палаты ночью чуть не выпрыгнул в окно, пришлось звонить психиатру.       Эрвин на это кивнул, махнул приглашающе рукой и они пошли вдоль коридора к спасительному балкону: единственному месту в больнице, где их не могли достать пациенты, потому что у них не было ключа. Зато копии были в сестринской, в кабинете главврача, в ординаторской и у сестры-хозяйки. Так что, формально, это не было местом уединения, но определенная иллюзия - приятная - свободы оставалась.       Когда они вышли на долгожданную свободу, Эрвин достал сигареты из кармана халата и закурил - Эрен ему позавидовал. Они одновременно посмотрели вниз, по привычке, туда, где была зона скорой помощи - все три машины стояли без движения. Это хорошо, значит, что вероятность получить срочного пациента в ближайший час-два мизерная. Ветер приятно обволакивал две крепкие фигуры, раскрывал полы халатов и дышать на самом деле стало легче. – Доктор Аккерман сегодня особенно напряжен. – произнес Смит после пары затяжек.       Эрен посмотрел на него странно: ещё не научился нормально относиться к тому, что кто-то считает его мужчину грымзой. Хотя Смит вроде к его характеру относился чуть спокойнее Ханджи - наверняка не имел ввиду ничего страшнее того, что произнес. – Поэтому обход провожу я. – Ага. Не знаешь с чем это связано?       Эрен, конечно, догадывался, но не был уверен, что Леви хочет публично заявлять о беременности: скажи Йегер что-то, не посоветовавшись с ним - получит по харе резиновой перчаткой. Да и в целом, не стоит обращать внимания на перемены в настроении и точно не нужно связывать это с его состоянием - по харе в этом случае можно получить не только перчаткой, но и рукой, в неё обернутой. – Не знаю. Может, день такой? – А может, его бесит та леди из третьей палаты, которая решила, что её лечащий врач невероятно горяч? – Прости?       Смит усмехнулся и прикрыл глаза, будто Эрен для него - малое несмышленое дитя. – Она уже у всех сестер спросила занят ли ты. Возможно, даже узнала у самого Леви, если её не напугал его вид.       “Какой ужас” – подумал Эрен и выразил свою крайнюю степень недоверия на лице - даже субтитры были не нужны. Смит едва сдержал смех. – Не думаю, что он мог бы.. Ревновать. Это же Леви. – Ага. Но ты-то бесишься, когда ему цветы приносят. – Так это же я. – уверенно ответил Йегер и зацепился пальцами за поручень, опираясь на него спиной. – Знаешь, вы похожи с ним куда сильнее, чем ты думаешь. Разница минимальна: в силе выражения эмоций. Так что ты бы занялся этим. Я принимаю смену. – Дай хоть отчитаться. – Эрен не сдержал улыбки. – Да брось. Поступлений не было, про попытку самовольной выписки ты уже рассказал. Психиатра встречу со всеми почестями. Иди и собирайтесь домой.       “Собирайтесь домой” осталось в груди приятным томлением. Эрен кивнул, стянул с себя халат - наконец-то - и покинул балкон, пожав коллеге руку. Ну неужели смена закончилась? Он каждый раз был этому рад, как в первый.       Всё же, ночи проводить в больнице утомительно. Не потому что много работы - напротив, в основном, её мало, как и срочных сложных операций, которые приезжали через раз. Но им с Леви было куда комфортнее спать дома, а не на стареньком грубом диване в пропахшей спиртом комнате персонала. В конце концов, дом - есть дом, а на работе и отдых, и сон ощущается очень сомнительно.       Гораздо лучше работать в дневные смены - ты приходишь к восьми и уходишь после четырёх, если, конечно, не накидываешь на себя сверхурочной работы, которая появляется сама собой из-за жуткой любви больниц к кипам бумаг. Наверное, когда родится ребенок, Эрен перейдет на дневные смены.       Нет, он точно начнет работать в день – даже раньше, потому что нужно быть рядом с Леви. Даже не обязательно ссылаться на закон – Эрен не позволит себе быть далеко так долго: целую ночь. И их многое ожидает: Леви собирается покупать дом и менять работу. Эрен тоже, скорее всего, уйдет к отцу.       Жизнь внезапно из серой стала настолько красочной, что иногда Эрен ловил себя на мысли, что ему страшно. Так резко и внезапно всё менять - это в любом случае неожиданно, но с другой стороны, не важно что происходит вокруг, пока рядом его мечта. – Леви? – Эрен закрыл за собой дверь, зайдя в ординаторскую и наткнулся на Аккермана, лежащего на диване с видом великого мученика,- Устал? – Нет. Просто раздражен. – О, ну да. – Халат отправился на общую вешалку и Эрен потянулся, уверенно шествуя к дивану, – Мы свободны. Как минимум, до послезавтра. – Как обход? – Немного нудно, но в целом, всё в порядке. – Он сел на диван и положил ладонь на бедро Леви - на нем крепко была натянута ткань хирургического костюма, – Гордишься мной? Я даже ни разу ничего не спросил. – О да, ты был шикарен, выполняя свою работу.       Леви смотрел в потолок, выглядел отрешенно, но трогать себя позволял. Позволил бы и обнять, но с минуты на минуту в ординаторскую явятся другие хирурги, так что Эрен старался себя ограничить как мог. – Даже это из твоих уст звучит как высшая степень похвалы. – Не делай из меня дьявола, я хвалю тебя чаще, чем других. – К слову об этом, что ты сказал Эрвину?       Леви скосил взгляд на Эрена, наконец, прекратив гипнотизировать потолок и пожал плечами: – Ничего такого. Он сказал, что я выгляжу уставшим. Я сказал ему, что он выглядит, как дерьмо большую часть своей жизни и никто ему об этом не напоминает каждую ебучую смену.       Эрен сжал губы, чтобы не улыбнуться и кивнул. – Ты выглядишь потрясающе. – О, заткнись.

***

– И что вы будете делать дальше? – Энни убрала в сторону блокнот, а Армин проследил за этим движением и только сейчас заметил, что у неё нет кольца на безымянном пальце. Раньше эта деталь уходила от его взгляда.       Он тут же посмотрел на свою руку и аккуратный светлый ободок кожи, который раньше был прикрыт золотым кольцом. – Не знаю. Я просто хочу поговорить с ним ещё раз. – Что вы ему скажете? – То же что и раньше. – Он сложил руки на груди, – Что его фантазии не имеют связи с реальностью. Что он пожалеет о своем уходе, я ведь точно знаю. Истинность имеет свои последствия. – Мне это незнакомо. – Энни мягко улыбнулась, – Не расскажете какие? – Это сказывается. Не только морально, – Армин махнул рукой на свою голову, – Я имею ввиду, физически. Очень тяжело жить без истинного, которого уже встретил. Когда мы были в университете, я почувствовал это впервые - сильную тягу к нему, но он даже не взглянул.. – Армин нахмурился, – Это в его стиле: придумывать себе сложности и жить с ними. – Странно, ведь он ушел. – Он почувствует это. Знаете, иммунитет падает, я болел каждый раз когда мы не виделись больше недели. И не только: нервы сильно подкашивают организм, иногда всё горит внутри, когда слышишь запах, который похож на его. Он уже должен был понять, но, может из-за Леви это было не так ярко. Или из-за того, что он всегда контролировал наши расставания и сам решал, когда исчезать. – А сейчас? – А сейчас он, вроде как, ушел навсегда. Он не сможет долго существовать в этом состоянии.       Энни кивнула, отвела взгляд. Армин вспомнил про её предложение поговорить вне кабинета, вспомнил про бар и внезапно ему захотелось прямо сейчас пойти туда с ней и услышать настоящие мысли. Было ли это предложение вызвано жалостью или она хотела поговорить о чём-то ещё?       Он подметил ещё на первых их встречах, что она привлекательна, а ещё, догадался, что она - омега, хотя пользовалась спреем. И всё же, она была немного маскулинной, не внешне, а по характеру. Армин сам по себе не такой - хотя и мужчина по природе, всегда ставил на пьедестал свой второй пол.       Аккерман, кажется, чем-то схож с Энни: он низкий, миниатюрный - на фоне Эрена кажется ещё меньше, чем есть - но характер у него определенно доминирующий.       Эрену такое нравится? – Поговорим о вашей матери? – Энни снова взяла в руки блокнот.

***

      Вчера на работу они приехали на машине Леви, так что и обратно домой поедут на ней: она блестела на парковке среди остальных и Аккерман, подходя ближе, подумал, что её стоит помыть. Хотя, его куда больше устраивала машина Эрена, купленная в соответствии статусу семьи: она больше, комфортнее и насквозь пропахла елью. – Домой? – Эрен, не спрашивая, занял место водителя и Леви так же молча сел рядом. – Нет уж. Если поедем домой - уснём. Режим снова пойдет по пятой точке. – О, ты решил следить за режимом? Надоела полуночная жизнь? – Эрен усмехнулся, а Леви посмотрел на него боковым зрением и кивнул, доставая телефон и вбивая название магазина, где недавно заказывал вещи для ребенка.       На самом деле, ему бы и до пизды был режим - кого он волнует, с такой-то работой? - но Эрену подобное противопоказано и как бы им обоим не нравилось вставать с постели, когда за окном уже непроглядная ночь, здоровье требует нормального сна. – Заедем в детский магазин. – Оо. – Эрен тут же приосанился и заулыбался, – Давай. – Пока Леви прокладывал маршрут в телефоне, внезапно настрой Эрена как-то сменился. – Наверное, я буду себя там странно ощущать. – Рассказывай. – Леви вставил телефон в держатель и Эрен выехал с парковки, складывая в мыслях чувства в слова.       Они молчали до тех пор, пока не выехали с территории больницы. – Первый раз. Тот, когда ребенок продержался дольше остальных, я говорил. – Леви кивнул. Первая беременность Армина на фоне остальных была самой долгой: ребенка после экстренного разрешения даже отдали Эрену и он его смог похоронить. – Перед его рождением, я покупал всё подряд: кроватку, комод, вещи. Знаешь, дерьмовее всего я чувствовал себя не в больнице, не во время или после операции. Даже не тогда, когда попросил врачей показать его и отдать. – Машина ловко заехала в поворот, а Эрен продолжал говорить, так монотонно, будто его уже это не волнует, но крепко сжатые пальцы на руле его выдавали, – Когда вернулся и увидел всё, что покупал и собирал, я разревелся. Я старался не думать о том, что на самом деле всё это моя вина, но каждый раз вспоминаю и мне становится плохо.       Леви задумчиво смотрел на то, как под капотом машины тянется дорога и представлял себе Эрена в те времена. Кольнуло то, что, на самом деле, тогда он был почти тем же Эреном, которого Леви бросил: без опыта за плечами, с короткими, рвущимися в разные стороны волосами и блеском в глазах. Сейчас он пережил некоторое дерьмо и, вероятно, растерял тот оптимизм.       Он всё ещё улыбался, когда Леви рядом, но уже не так ярко, глаза не блестели так же, как раньше, на пальце появилась мозоль от ручки, волосы стали тусклее. – А ты часто бываешь на той могиле?       Эрен вздрогнул от внезапного вопроса и закусил губу. Леви догадался, что нет.       На самом деле, нерожденных детей хоронить не принято. Наверняка не было стандартных похорон: особенно учитывая состояние Армина. Эрен, скорее всего, просто выкупил место на частном кладбище и сделал всё сам. – Не очень. – Я передумал. – Леви убрал телефон и спрятал в кармане. – Поехали на кладбище. Хочу навестить. – Ты уверен? Не самое приятное место.. – Это твой ребенок. Я бы хотел с ним увидеться.       Эрен прищурился, так, будто сдерживал какую-то эмоцию: Леви сделал вид, что дорога ему куда интереснее.       Они заехали в цветочный, взяли белый букет с разными цветами: какая-то композиция, точно не предназначенная для того, чтобы лежать на могиле. Дорога была долгой и тихой: оба молчали и думали о своём, пока машина медленно везла их к загородному кладбищу.       Эрен выбрал приятное и тихое кладбище для первенца: оно располагалось посреди леса, на входе их встретил старичок-смотритель, напомнивший где находится безымянная могила. Шли так же тихо.       На кладбище никогда не бывает тепло: Леви чуть сильнее закутался в своё пальто. Дул холодный ветер, раскачивал ветки деревьев и заставлял шуршать редкие букеты цветов на могилах. Эрен шёл впереди, опустив голову вниз и заговорил только когда они первый раз повернули. – Я похоронил только его, потому что смог договориться с врачом. Всех остальных - нет. – Эрен выдохнул и перехватил букет другой рукой, правую протянув Леви. Тот осторожно обнял своими пальцами его, – Но мысленно я хоронил здесь всех. – Поэтому она безымянная? – Мы не придумали имя. Ну так уж вышло. Я не планировал.       Леви кивнул, отвернулся и безэмоционально читал чужие имена на надгробиях.       Очень жестоко, что Эрену пришлось всё это пережить. Армин нашел свой выход в глубокой депрессии и привязанности к мужу, а сам Эрен себе подобного позволить не мог и неизвестно кому из них хуже. – Пришли.       Леви опустил взгляд. Надгробие было меньше, чем другие: маленькая бетонная табличка с фамилией “Yeager”. Даты рождения не было, только дата смерти маленькими ровными цифрами под фамилией. Это было давно: бетон покрылся легким зеленым оттенком из-за травы и слоем темной пыли сверху. – Привет. – Леви моргнул: попытался представить, как мог бы выглядеть этот ребёнок, но перед глазами были только детские фотографии Эрена. – Что бы ты не говорил. – Эрен нахмурился: его лицо не выражало ничего, – Я виноват. – Уверен? – ..Да.       Эрен осторожно положил букет на траву и сел на корточки, руками обрывая слишком высокий бурьян. Леви убрал руки в карманы и смотрел на это сверху, снова возвращая взгляд на надгробие. И правда, было видно, что здесь бывают редко, что не удивительно, если вспомнить всю историю. Наверное, на могилах детей в принципе тяжело находиться. – Ты бывал здесь один?       Эрен помолчал, продолжая ритмично обрывать траву и отбрасывать в стороны. – Да. – Ты держишься за это. – Конечно держусь. – Он встал и сложил руки на груди. – После того как здесь появилась эта могила, я по началу даже смотреть на Армина не мог. И на себя. И на детей. Вообще не знал что делать дальше, о чем говорить и как жить. Потом у него началась депрессия. Я не сразу даже заметил, просто в один момент понял, что он почти не встает с постели. – И ты переключился на заботу о нём.       Эрен хмыкнул. – Выходит, так. – Потом снова беременность и снова провал. – Леви повернулся и посмотрел в потемневшие зелёные глаза парня, – И снова этот цикл. – Да. – Прозвучало очень глухо и безжизненно, – Я мог бы жить так вечно, если бы не ты. Но я всё это и начал.       Они стояли в тишине, которую разбавлял шум ветра и листвы, с каждым мгновением становилось всё холоднее, воздух казался тяжелым. Леви нарушил молчание первый: – У меня была пациентка, которая долго не могла родить. Проблема была схожа с твоей: беременность получалась, а вот выносить - нет. – Леви потер руки друг о друга, вытащив их из карманов и Эрен зацепился за них взглядом, – Ну, я тогда работал на скорой и она вызвала нас из-за очень болезненных месячных. Не суть. Я спросил у неё зачем она пытается снова, если надежды нет. Она ведь потеряла много детей и, вероятно, угробила себе репродуктивную систему.       Леви замолчал, пытаясь точно вспомнить, что она ему сказала. – И что? – Она сказала, что её первый ребенок очень хочет, чтобы она стала его матерью, так что она будет помогать ему в этом до тех пор, пока способна забеременеть. Она не считала, что это всё были разные дети. – Серьезно? – Эрен вытянул лицо, – Сильная женщина. – Она, кстати, потом родила. Увидел её, когда шел к врачу за новым назначением на противозачаточные. – И..К чему ты это? – К тому, – Леви кивнул на надгробие, – Что он найдет способ стать твоим сыном. Будет пытаться, пока не получится. Не убивай в себе это и не держись за потери.       Эрен шокировано замолчал, приоткрыв рот, повернулся и посмотрел на букет у бетонной таблички. – Вау. Если в это верить, становится намного легче. – Может, поэтому не принято хоронить тех, кто не смог появиться на свет? – Леви мягко улыбнулся, – Не приходи сюда. Дай ему шанс. – Я дам. – Он опустил взгляд на живот Леви и тоже улыбнулся: не так искренне, как умел, но это был огромный шаг вперед.

***

– О Боже, ты серьезно? – Жан подскочил со стула, чуть не перевернув стол в баре, – Поздравляю! Охренеть. – Ты так удивлен, будто я тебе впервые рассказываю такую новость. – Эрен усмехнулся, положил ладонь Леви на ногу - осторожно, под столом - а второй схватился за бокал с виски.       У Леви был апельсиновый сок, у Жана - пока ничего, потому что ему выдали новость о беременности почти сразу, как он зашел в бар, где они втроем договорились о встрече. Тот прищемил себе губы зубами, судя по выражению лица. – Так это же вы двое. Конечно, я шокирован! – Он всё же сел, когда официантка принесла виски, – Кто ещё знает? – Моя мать, Ханджи. – Леви усмехнулся, – Зик не в курсе, если ты об этом. – О да! Я его брат, сукин ты сын. – непонятно к кому обращаясь, Жан тихо засмеялся, но выглядело это жутко. – Так, я выпью за это. Какой срок? – Давай обсудим это потом, что там с Хисторией? – Эрен очень нервничал, стараясь этого не показывать, но это было очевидно даже для слепых. – Оо, она очень милая. Мы ходили в театр. Я впервые там был. Жуткая нудятина, но она почему-то в восторге.       Леви на это приподнял бровь, а Эрен закатил глаза. – Я не про эту часть. Рассказывай про ту, которая нам интересна. – Эй, я твои пиздострадания слушал, послушай и ты. – Жан.. – Если бы что-то шло не по плану, я бы объявил об этом, поверь. – Он усмехнулся, – В общем, Микаса в те времена помогала с документами, перепечатывала то, что писал врач на бумаге после осмотра. Мы нашли эти записи. Армин пришел без жалоб на плановый осмотр, ничего необычного не было. Беременности тоже.       Эрен нахмурился. – Хиса сказала. что судя по результатам, он вообще мог бы быть девственником, только если у тебя там между ног не корнишон. – Пф, – Леви не сдержал смешка, – Значит, у них вообще ничего не было в ту течку. – Тоже так думаю. – Жан кивнул, – Я то ходил с ним в баню.. – Да еб твою мать, Кирштайн, ближе к делу! – Эрен цокнул языком, – Это можно представить в суде? – Можно, если правильно заверить. Но это нам может и не понадобиться. – Жан хитро улыбнулся, – Ты можешь спокойно заставить Армина дать согласие на развод, а во время слушания скажешь, что у вас не могут родиться дети. Дадим ссылку на новые исследования, отметим, что сроки не сошлись и, вероятно, это была ошибка. Брак должны признать недействительным. – Заставить? Пригрозить, ты имеешь ввиду?       Жан с ухмылкой кивнул и положил на стол конверт, в котором лежали записи врача и документы, которые сделала Микаса с печатью клиники. – Это копии. Туда же положи то, что нашел дома. И вручи ему. Сомневаюсь, что он хочет, чтобы разразился скандал и у Микасы были проблемы. Это уже уголовное дело. А если Армин подтвердит в суде, что не может родить из-за метки твоего бывшего - у них не останется выбора. Они не могут лишить омегу права на свободу, если отношения лишены смысла и брак случился по ошибке. Даже истинность тут не спасёт.