Resident

— Ты проведёшь течку со мной? — Леви — тогда ещё студент — сидел с книгой в руках и лениво переворачивал страницы, отпуская корешок одним пальцем. Эрен даже не сразу понял, что говорят ему. Он был так увлечён подкастом про какого-то маньяка, играющим на фоне, что не расслышал полноценно. — А? — Течка. Через неделю.- Леви отвернулся от книги, которой оказался сборник исторических фактов и почему-то повзрослевший Эрен, вспоминая тот день, уверен, что Аккерман нихрена её не читал. — Я? — Нет, я попрошу ебаного бариста из университетской кофейни, — Он закатил глаза и, наконец, отложил раздражающую книжку в сторону. Эрен вспомнил тогда полного мужчину средних лет и то, как удивился, когда понял, что он альфа.- Ты, Эрен. — Ты правда доверишь мне это? — Он уже подскочил на стареньком скрипучем диване и почувствовал, как в колено больно упёрлась пружина, но он был слишком взволнован, чтобы встать удобнее. Леви смотрел на него снизу вверх и на его губах медленно растягивалась лёгкая улыбка. — Пожалуй. Я почти уверен, что если тебя не будет, мне придётся дрочить капюшоном от твоей толстовки.- Ривай коротко пропустил смешок, глядя на то, как альфа покраснел, — Не вынуждай меня делать это. Моя голова отключается во время течки, так что я мог бы даже засунуть эти отвратительные шнурки себе в зад. — Какой ты! — Эрен застонал, глядя куда-то в потолок, — Устрашающий. — Мне приходится таким быть, потому что ты бы продолжил нюхать меня как извращенец и молчать.       Йегер громко рассмеялся, бросился на Леви, роняя его на диван прямо между двумя квадратными подушками. Его волосы раскидало по ткани дивана, тонкие чёрные пряди начали неосторожно путаться друг с другом и Эрен зарылся в них пальцами, чтобы расчесать.       Горячее лето почти подходило к концу: скоро он станет студентом, а через год Леви выпустится и пойдёт в ординатуру — наверняка в какое-то крутое место — потому что он и сам потрясающе крутой. Он один из лучших на курсе, уже несколько лет подрабатывает в больнице и знает, что его ждёт успешное будущее.       Эрен, нависая над ним, прикрыл глаза.       Нет, Леви ведь уже хирург. Крутой — вполне себе — просто потрясающий. Только ему придётся ненадолго оставить работу, чтобы родить их совместных детей. Их целых двое.              Хотя, кажется, ещё рано.       Эрен оглянулся по сторонам, узнавая в окружении квартиру, которую Леви купил после завершения обучения. Или ему её подарил Кенни? Эрен ни разу его не видел, но если он брат близнец Кушель, то он наверняка тоже красавчик.       У Леви на шее его метка — почти чёрные, если не разглядывать детально — линии, переплетающиеся друг с другом. Сверху они остановились под подбородком, а вот ниже плетутся туда, куда им вздумается и Эрен знает об этом, хотя Леви под ним лежит в его рубашке. Это так красиво, что он замирает каждый раз, когда видит эту картину перед собой.       Такое волнительное чувство: каждый день нагло залезать под одежду и смотреть за тем, как метка растёт, как будто Эрен во сне своими руками дорисовывает её каждую ночь. — Я должен купить тебе кольцо. — Выдохнул Эрен после долгого молчания. Или нет — молчали они всего пару мгновений — он не уверен. — Обычно о таком не предупреждают.- С ухмылкой ответил Аккерман в своей манере и скрестил руки у Эрена на шее. — Нам нужно искупаться. Тут неимоверно жарко.       Эрену почему-то в моменте стало холодно. Он поднял взгляд на окно: вроде было лето, а тело морозило так, будто он стоит на улице в снегопад.       Он кивнул, потянул омегу с собой с дивана и прислушался к его лёгким шагам по паркету. Почему-то Эрен посмотрел на этот пол внимательнее, потому что был уверен, что они стелили какой-то другой.       Долго думать об этом ему не пришлось, потому что проворная рука Ривая утянула его в сторону ванной. Вода уже была набрана и оказалась такой же холодной, как воздух в квартире и Леви — мерзляк — почему-то ничего не сказал, следом за альфой погружаясь в воду.       Они так любили купаться вместе: Эрену нравилось сажать Леви между своих разведённых в стороны ног, а последнему нравилось прижиматься спиной к его груди и слушать сердцебиение. Леви приятно пах.       Чем?       Эрен нахмурился.       Спирт, йод, почему-то кровь: её запах он знает так хорошо, что может узнать где угодно и когда угодно, почувствовать до того, как рецепторы передадут информацию в мозг. Он попытался сложить мысли в слова, чтобы спросить, но услышал соседей и они сбили все его попытки.       Что-то о клапане? Боже, какая у Леви ужасная шумоизоляция в ванной — Эрен раньше не замечал. — Родной, я так странно себя чувствую.       Всё помутнело. Голова оставалась свежей, ему было холодно: так, что он начал дрожать и покрываться мурашками, всё вокруг перестало быть чётким и он засомневался, что вообще видел окружение. Какого цвета плитка? — Всё хорошо. — Нет, правда. — Болит где-то?       Эрен прислушался к себе. — Нет. — В районе ноги будто ворошились насекомые, но боли не было. Было что-то гадостное во рту, привкус каких-то медикаментов, который отдавал в нос больничным запахом каждый раз, когда он вдыхал. Голова казалась ватной — слишком лёгкой. А ещё дышать было тяжело. — Эрен, просыпайся! — Это точно не голос Леви.       Он замотал головой в стороны, пытаясь понять откуда звук и как соседи могут говорить так громко. Они точно не кричали — голос прозвучал спокойно и близко, будто ему говорят прямо в лицо. — Давай, пора вставать, соня, операция закончилась.       Его кто-то потряс за плечо: Эрен удивлённо обернулся, но ничего не увидел. Хотел сжать Леви в объятиях крепче, но не смог, потому что его руки абсолютно не хотели слушаться. Он попробовал снова, а потом понял, что ничего не видит. — Нет-нет, дорогуша, ты связан. Сначала открой глаза, а уже потом мы тебя освободим.       Эрен напряг все мышцы в теле и понял, что не может двинуть ногами. Как он только что ходил? Голос снова позвал его по имени и он очень ярко ощутил: его глаза закрыты.       Так тяжело было их открывать, будто он делает это впервые.       Прямо на него светила круглая хирургическая лампа над операционным столом. — Ну неужели. — С улыбкой проговорил тот самый голос и Эрен повернулся к нему: это был мужчина, которого он смутно припоминает. — Я уже переживал, что ты решил проспать всё самое увлекательное. — Что именно. — Хрипя, произнёс Эрен и прокашлялся, когда понял, что горло саднит невероятно сильно. — Переезд в реанимацию. — Анестезиолог посмотрел ему прямо в глаза. — Напомни, какая у тебя фамилия? — Йегер. — Его голос так хрипел, что было почти больно его просто слышать. Перед глазами сверкала лампа и он теперь увидел, что одно из колец неприятно мигает. — Ага, а теперь скажи как зовут твоего отца.       Эрен вспомнил где он. Вспомнил, как обнимал Леви прежде чем пойти в кардиохирургию и как крепко его взяла в свои руки анестезия, подкинувшая воспоминаний из прошлого в виде сна. — Отца. — Эрен прикрыл глаза, осознав, что всё прошло хорошо, потому что он, как минимум, очнулся. Сбоку раздражающе пищал аппарат ЭКГ. — Мудила.       Анестезиолог заливисто рассмеялся и сел за свой стол в углу заполнять бумаги. — Тогда я звоню «мудиле» и говорю, что ты в порядке.       Эрен кивнул, снова разглядывая лампы над собой. В операционной было светло, где-то справа кто-то звенел инструментами и шуршал бумагой. А ещё его трясло от холода и это было абсолютно нормально после анестезии. Он не мог даже укрыться руками: они были крепко привязаны к операционному столу, а Эрена на нём распяли, не удосужившись развязать.       И горло так саднило из-за чёртовой трубки и неосторожных рук анестезиолога. — Клапан. — Да, — Не дожидаясь вопроса произнёс анестезиолог довольным голосом, — Теперь ты здоров, как бык. Будешь, после реабилитации. Прибавь к тридцати пяти сорок один.       Эрен устало застонал, потому что он почти уснул, когда снова пришлось напрягать мозг. — Тридцать. Семьдесят. — Эрен нахмурился и повернул голову влево, чтобы смотреть в стену, а не на лампы, — Семьдесят шесть. — Да ты умница!       Эрен закатил глаза: анестезиологи всегда его подбешивали то неуместными шутками, то неспособностью вовремя замолчать.       Он понадеялся, что увидит Леви как можно скорее, а потом пришли санитары с шумной каталкой и чуть не уронили его на пол, когда перекидывали с операционного стола. Взгляд упал на грязную одноразовую простынь, которая с трудом отлепилась от его тела: она была так окровавлена, будто с него вытекло больше положенного. Он наконец размял руки и выдохнул.       Ну и сушняк. Эрен знает, что после операции ему пить никто не даст, но так хотелось.

***

      Реанимация — дерьмо. Эрену выделили отдельную палату — спасибо папаше — и это было скорее Адом, чем благословением, потому что в общей он мог хотя бы отвлекать внимание на соседей и периодически видеть как мимо бегают медсестры. Он, конечно, был по ту сторону буквально всегда и ему даже представлять было страшно насколько скучно целый день лежать без движения в тишине: звучание аппаратов так приелось, что стало её частью.       Лежать было не просто сложно — это было невыносимо. Одиночество ощущалось как никогда сильно, отвлечься от боли было не на что: даже открытое окно не спасало, потому что с его лежачего положения не было видно ничего кроме облаков, разрезанных белыми жалюзи, и казалось, что они даже почти не меняют положения — только цвет. Бедро периодически резало болью, Эрен тянулся к кнопке вызова медперсонала, чтобы ему укололи обезболивающее, но останавливал себя на полпути: в голову закрадывалась мысль, что боль вполне терпима и она была всем, что как-то доказывало, что он вообще жив.       Неизвестно сколько он так провалялся, не способный уснуть, прежде чем к нему зашел отец: за окном уже был вечер. — Как ты, сынок? — Гриша, как всегда, был одет с иголочки: его халат был белее стен в операционной и глаза слепил посильнее, чем те лампы. Эрен лениво провел взглядом по его лицу и заметил покрасневший след от пощечины — это немного порадовало. — Потрясающе. — Эрен закатил глаза, — Не хватает только мартини. — О, — Гриша сочувствующе посмотрел на сына, — Прости, сегодня в меню у тебя только каша на воде. Могу, — Он посмотрел на свои неимоверно дорогие часы на запястье, — Предложить воду. — И за что я заплатил? — За это я платил. — С улыбкой напомнил Гриша и посмотрел в медкарту, с умным видом перелистывая назначения, — Нога болит? — Па, ты как думаешь? Мне сунули туда чертов клапан. — Не туда, а в артерию. — Привычно поправил Гриша и вздохнул, — Что за выражения? Я думал, Леви учит тебя говорить по-медицински. — Я могу перечислить тебе все виды операций, которые мы провели, но на матерном.       Гриша, наконец, отложил карту в сторону — на подоконник — и сел рядом, с улыбкой глядя на сына. Он выглядел сейчас почти нежно и сердце Эрена чуть подтаяло. Он отвернулся, глядя в потолок и кивнул. — Болит. — Леви хочет тебя увидеть. — Я тоже его хочу увидеть. — Эрен прикрыл глаза и попытался вспомнить, что ему снилось во время анестезии, но сознание уже удалило всё лишнее, — Но сначала выдерни из меня катетер. — Что, думаешь, будешь резво бегать в туалет сам? — Даже если придётся ползти. Вытащи из меня эту хрень, — Эрен кивнул на прикрытый простыней пах, — Я когда увидел, чуть сознание не потерял.       Отец покачал головой, не сдержав смешка — его сын дерзит, значит всё в порядке. — Ты же врач. — Ага, знаешь, — Пришлось немного повернуться, потому что шея уже начала затекать и ногу прострелило болью, — Когда видишь это у пациентов — ощущения совсем другие. Просто ради интереса, сунь как-нибудь себе в член пластиковую трубку. И посмотри на этот арт-объект. — Ладно, я понял. — Гриша снова тихо рассмеялся, — В тебе больше материнского, чем моего. — На это Эрен привычно закатил глаза, но в груди растеклась тёплая патока от гордости, — Я позову Леви.       Когда Леви быстрым шагом подходил к палате интенсивной терапии, он услышал красноречивое «ох БЛЯТЬ!» Эрена и, наконец, впервые за прошедшие сутки, ощутил спокойствие.

***

— Выглядишь бодрее, чем я ожидал. — Жан нахмурился, разглядывая друга со всех сторон и даже потянулся к одеялу, которое его укрывало, но Йегер и правда был бодрее: он ловко шлепнул того по ладони и приподнял бровь. — Ты меня полапать хочешь? — Хотел убедиться, что тебе реально лечили сердце через ногу.       Недоумение Жана можно было понять: Эрен сам, когда в студенчестве, впервые услышал об операции — малоинвазивной — которая в теории могла его спасти, был шокирован и завалил преподавателя вопросами так, что тот его заблокировал. Отец, к счастью, на оставшиеся вопросы ответил сам и у операции было так много противопоказаний, что Йегер даже надеяться не смел: был уверен, что в его запущенном случае будет только полостная.       Но по итогу, его анализы оказались куда лучше, чем он думал. — Да, сделали надрез и вставили клапан в артерию. — Эрен не сдержал улыбки, — Что, это выше твоего понимания, Жанчик? Моя грудь чиста, даже шрама на ноге не будет видно. — Охренеть. И при таком уровне медицины люди всё ещё не могут удлинять члены. — Он, хоть и возмутился не в серьёз, руки вскинул так, будто это личная проблема. Эрен был готов тут же завалить друга шутками, но в палату зашел Леви, затаскивая за собой смущённую Карлу. Жан тут же притих и сел на стул рядом с постелью Йегера, вытаращив глаза. — Кому — что, да, Кирштайн? — Аккерман не сдержал ухмылки. — Если хочешь член по колено, я могу помочь. И, хотя Жан был смущён, он сначала нахмурился, поднял взгляд к потолку, задумавшись и открыл рот: — Это как? — Подрежу тебе ноги. — О, ну да. Просто уточню, что у меня с этим проблем нет.       Леви пожал плечом, потому что, объективно, его это мало волновало. Он элегантно прошел мимо стоящих у стены систем, глянул на расставленные на подоконнике ампулы с лекарствами и сел прямо на постель, сложив ноги друг на друга. Эрен следил за ним с немым обожанием: Аккерман взял выходные на работе и почти жил с ним в палате. Это было куда важнее всех признаний в любви, особенно, если учесть, что Эрену нельзя было нормально купаться: надрез был в таком месте, что не намочить его под душем было очень сложно и Ривай буквально мыл его сам вчера ветошью, смоченной в мыльной воде.       Это было чертовски неловко. Эрен порадовался тому, что заставил вытащить катетер отца, потому что он бы не пережил, если бы это делал Леви. Они, конечно, чего только не делали с членами друг друга, но этот опыт мог оказаться травмирующим даже для них.       Карла дождалась тишины и, не сдерживая нежной материнской улыбки, подошла к Эрену, чтобы наклониться и осторожно его обнять, не зацепив ни одной трубки вокруг сына: — Как ты, милый? Прости, что не приехала раньше. Эрен осторожно провел рукой по каштановым волосам Карлы, когда она наклонилась и глубоко вдохнул запах дома, прежде чем отпустить её: Жан подскочил и отошел к подоконнику, чтобы мать Эрена, с благодарностью кивнув, могла сесть на стул. — Отлично. Операция была лёгкой, я уже встаю и хожу.- Он гордо улыбнулся, на что Леви его прервал: — Он не наступает на ногу без стонов. Как дед. — Эй! — Эрен отвлёкся на него, — Шутки про возраст — мои, даже не думай украсть эту фишку. — А ещё ты кряхтишь по ночам. — Я привык спать на боку!       Карла тихо хихикнула в кулак, слушая перепалку: она места себе не находила двое суток и заваливала Леви сообщениями и звонками каждые десять минут, пока шла операция, а теперь с её сердца свалился огромный булыжник волнения. Наконец, проблема, которая была с самого рождения Эрена с ней — отошла на второй план. Конечно, эта операция не исправит всю его жизнь, теперь он будет сидеть на антикоагулянтах десятки лет, но всё могло быть хуже. — Твой отец сказал, что ты быстро восстанавливаешься.- Карла аккуратно положила ладонь на руку Эрена и её взгляд зацепился за систему, которая стояла в вене.- Я знала, что всё будет хорошо. — Я назвал его мудилой.- Эрен не сдержал ухмылки.- Прямо на операционном столе. — Он знает.- Она кивнула, — Не думаю, что он обижен. Это же анестезия. — Мам, я бы назвал его мудилой даже будучи трезвым. Честно говоря, это самое невинное, что я мог сказать после наркоза. Жан сразу влез в разговор когда услышал об анестезии: — Слушай, я бы отдал кучу денег за то, чтобы посмотреть на то, как ты ловишь отходняки. Что ты говорил? Что тебе снилось? — Я не помню.- Эрен пожал плечом, — Вообще ничего не помню. Но я обязательно распишу для тебя стендап о том, как от анестезии отходили наши с Леви пациенты. — О да.- Жан с явным удовольствием прикрыл глаза, — Расскажешь всё это мне, когда вылезешь из койки и мы отметим твой развод. Точнее, — Он тут же исправился, постеснявшись громких заявлений, — Признание брака недействительным. — К слову, — Эрен мельком взглянул на Карлу, которая слушала их с интересом — она не была в теме последних событий, которые не касались бы здоровья сына напрямую и это целиком и полностью было решение Эрена, — Когда суд?       Жан закатил глаза: чертовы врачи абсолютно не приспособлены к существованию в юридическом поле — это доказано годами — не удивительно, что у каждого есть свой бро-юрист, который мутит всё самостоятельно. Бро-юрист у Эрена появился ещё до того, как тот получил свой статус врача или вообще решил окунуться в медицину и даже в этом Йегер умудрился применить свою непомерную удачливость, наверняка украденную у сотен других людей. — Вчера.       Все замерли, одновременно подняв взгляды на Жана — даже Леви удивленно пару раз моргнул, чуть не выпустив из рук телефон, который всё это время прокручивал в руке — особенно виновник торжества: ещё немного и он уронит свою челюсть куда-то в район простыней, прикрывающих пах. — Прости? — Прощаю. — Почему ты не сказал? — Я говорил. Когда заседание назначили, я сказал на какое число и ты, конечно же, пропустил всё мимо ушей.- Жан не сдержал ухмылки, — Но ты мне там и не был нужен. В зале суда был я — твой юрист — и юрист Армина, который просто соглашался со всем, что я говорил. — Погоди, разве тебе не нужна была бумага от меня… Как там её.       Жан добродушно прервал попытки Эрена вспомнить умное слово: — Доверенность. Да, придурь, ты подписал её ещё в самом начале, когда мы собирали документы. — О.- Эрен сел ровнее и с опаской посмотрел на Леви, который теперь пялился на него, как на самого огромного идиота в мире и, на самом деле, был в чём-то прав. — Знаешь, — Леви тяжело вздохнул и прижал пальцы к переносице, прикрыв глаза, будто только что осознал насколько всё плохо, — Я вообще не удивлён, что ты попался на всю эту хрень с беременностью. Я удивлён, как тебя не вынудили оплодотворить ещё пол города под предлогом сдачи спермы или вроде того.       Эрен пристыженно молчал, Жан тихо хихикал в стороне, потому что Леви прав и это охренительно смешно — то как Йегера отчитывают — а Карла приоткрыла рот, глядя на Аккермана с немым вопросом в глазах: бедная не знала что спрашивать и, кажется, в серьёз думала стоит ли вынудить сына проверить не сдавал ли он сперму в какие-то сомнительные места. Она не знала как это происходит, но была уверена, что жуткие криминальные элементы в этом участвуют точно, а ещё должна фигурировать тёмная подворотня.       Задавать вопросы в духе «Страшные дяди с фотографией Леви на лице не трогали тебя, сынок?» она не стала и повернулась к Кирштайну, чтобы задать очевидно волнующий всех вопрос: — И как прошло? — Брак, — Жан гордо задрал подбородок, — Признан недействительным. Готовься к пробежке с документами.- «И к расчехлению задницы после всего мной пережитого» осталось невысказанным ввиду наличия в палате Карлы. Но Эрен, должно быть, и сам достроил предложение в мыслях верно.

***

      Квартира едва напоминала то, чем была раньше: мебель Леви решил разобрать, чтобы было проще вынести на свалку и теперь останки дивана, кофейного столика и шкафов стояли у стены безжизненными деревянными частями, а рядом сложенными друг на друга кирпичами из картонных коробок в форме пирамиды стояли коробки с вещами, которые было решено оставить: они были в меньшинстве против всего, что Аккерман решил выбросить. Эрен старался уговорить его оставить хотя бы диван — ему в самом деле нравилось то, как он скрипел под ними — но переспорить Леви было нереально и сентиментальность пришлось отключить. Тем более бегать от бросаемых в тебя предметов сложнее, когда на ноге едва затянувшиеся швы отдавали болью в мышцу на каждом шаге, а ненужных Аккерману боеголовок в виде старых конспектов, подаренных коллегами статуэток и прочего дерьма, стало больше и все они лежали очень уж удобно в зоне видимости в коробке «Мусор». Так что риск не был оправдан совершенно.       Утром в день переезда Су старательно искал диван по всей квартире — его огромная лежанка лишилась своего основного хозяина — но даже это не заставило сонного Леви передумать. Даже тогда, когда кот прыгнул к ним на кровать и начал попеременно играть то с левой, то с правой ступнёй Эрена он остался непреклонен. — Как он будет жить без него? — Сонно пробормотал Эрен и дернул пяткой, когда Су выпустил когти, — Ты совсем не думаешь о своём сожителе. — Он смирится. Гораздо быстрее, чем ты. — Это не твои ноги он дерёт прямо сейчас.       Леви пришлось приоткрыть один глаз, чтобы посмотреть на кота: тот выбрал большой палец Эрена своей новой игрушкой и игриво катался по простыни, отбивая на нём лапой свой ритм. Может, что-то нецензурное на азбуке Морзе. — Авторитет, Йегер. Он признает мой авторитет, а ты в его глазах — брат по интеллектуальному развитию.       Эрен прыснул от смеха куда-то Леви в шею и тот дернулся всем телом от прошедших волной по позвоночнику мурашек. — Просто ты его лупишь. — Я не бью животных. — Ты бьешь меня.- Резонно ответил Эрен и покрепче прижал к себе тело рядом, притянув вплотную сразу всего Аккермана.- А я тот ещё кобель. — Я не бью животных, но есть исключения.- Исправился Леви, уже не сдерживая лёгкой улыбки на губах, — А ещё мои ноги под одеялом.       Эрену тоже пришлось открыть глаза, чтобы проверить и он был удивлён тому, что его возлюбленный был по самую шею прикрыт под конец июня. — И тебе не жарко? — Не было, пока ты не сделал из меня гребаную дакимакуру. — Тебе придётся привыкнуть. — Ну да, кажется я случайно оформил пожизненную подписку на отопительного альфу. — Горячего. — Пока ты не сбреешь мохнатку под носом, ты — отопительный.       Теперь Эрен рассмеялся уже в голос и в отместку потёрся челюстью о нежное Аккерманское плечо, получив в ответ недовольный стон и пару тычков под бок. Ему правда стоит что-то сделать со своей ежедневной щетиной, иначе каждое утро будет начинаться не в постели, а в ванной перед зеркалом с бритвой. Возможно, он только что задумался о лазере, чтобы не быть отопительным. — Намёк понят, я в душ! — Алелуя. У меня вся кожа красная.       Так как переезд был запланирован на полдень, холодильник, плита и прочие радости двадцать первого века они уже отключили: Эрену пришлось оправдывать своё звание «добытчика» и топать в пекарню напротив их многоэтажки. Там же он взял два чая, потому что чайник уже покоился в одной из коробок где-то на дне на пару с завёрнутыми в газеты кружками и украл несколько пакетиков с сахаром, будучи подготовленным к тому, что сегодня они в продуктовый уже точно не попадут, а Леви заберёт с собой только свою коллекцию чая и, возможно, отвратительный химозный сахарозаменитель.       Когда Эрен вернулся, чуть не разложившись на входе вместе с добычей из-за приветливого кота, он зашел на кухню, оставил пакеты на подоконнике и только после заметил Леви у раковины. Он фотографировал кран, видимо, чтобы отправить отчёт о его состоянии беспокоящимся покупателям и мало что замечал, вглядываясь в экран смартфона.       Раньше на том месте, где сейчас стоял Эрен был стул и стол, за которым он сидел, глядя на то, как Ривай моет посуду. Из всех проведенных здесь дней, конечно, ярче всего он помнил тот самый — первый — когда Леви после долгой разлуки впервые приготовил им завтрак и точно так же стоял у раковины, отвлекая себя на мытьё посуды. Даже солнце точно так же светило и точно так же мягким теплым светом обволакивало его фигуру только в одной стороны — с той, которой он был повернут к окну — это навеяло такую ностальгию, что у Эрена заныло сердце. Конечно, тогда между ними всё было сложно, потому что у Эрена был балласт в виде нежеланного брака, а у Леви — искренняя ненависть к разговорам по душам и любовь к двояким фразам по типу «Зайдешь?» — и думай сам на чай или на секс. Ну, или на всё сразу.       Эрен не удержался и тихо подошел сзади — как тогда — и поставил руки по обе стороны от талии Леви, который на этот раз оставался расслабленным и ни чем не выдавал какого-то намёка на волнение: было не за чем, потому что Йегер теперь был родным и мог себе позволить что угодно. Аккерман осторожно отложил телефон в сторону после того, как ему пришло сообщение, но отходить не торопился. — Я уже не женат.- С хитрой улыбкой, которая выдавала в его голосе настроение тихо проговорил Эрен и прижался носом к метке, которая идеально тонкими ровными линями уходила за ворот футболки. — Формально, — Леви осторожно откинулся назад и прижался лопатками к чужой груди, — Ты и не был. — Выходит, я никому не изменял и можно считать, что всё это время у нас был конфетно-букетный период? — Выходит, ты настоящий тормоз.       Эрен беззвучно усмехнулся Леви в шею и оставил на ней поцелуй. — Стой на месте. Я сейчас.       Дождавшись едва заметного кивка Аккермана, Эрен с усилием отстранился, выбежал из кухни и вернулся буквально через пару минут: Леви послушно неподвижно стоял на месте, не зная чего ожидать и Эрен снова прижался к нему сзади, коротко целуя затылок.       После операции он проснулся с кричащей в рупор в голове мыслью «Я должен купить кольцо» и, хотя он совершенно не помнил, что ему снилось, эта мысль была четкой и вполне конкретно ставившей перед ним цель. В день выписки, прикрывшись необходимостью поменять паспорт, Эрен потащил Жана в ювелирный, хотя тот старательно отпирался, уверяя, что ему это не нужно и за работу достаточно будет получить «спасибо». Пока кольцо не было выбрано, голова буквально гудела и только тогда, когда бархатная коробочка с бесценным содержимым оказалась в кармане, Йегер успокоился.       Сейчас эта коробочка была в руке, а её владелец стоял у кухонного гарнитура и понятия не имел, что планирует придурь позади него. — Я обещал на тебе жениться.- Эрен ласково свободной рукой убрал за уши Леви темные волосы, нежно опустившиеся за раковину: серёжки-гвоздики приветливо блеснули ему отраженными лучами солнца и Эрен прижался к ним губами, едва касаясь, чтобы прошептать следом, — Выходи за меня.       Леви едва не обернулся, но перед его лицом смуглые пальцы ловко одной рукой открыли коробочку с аккуратным тонким золотым кольцом и красным камнем в форме сердца — к удивлению Ривая — приближённого к анатомически правильному. Он замер, глядя на украшение и почувствовал, как тело наполняет жар. Пришлось тихо выдохнуть, чтобы немного остудиться и услышать биение собственного сердца в где-то в горле. — Как скажешь.- Так же тихо произнёс Леви, всё ещё рассматривая кольцо и очнулся он только когда понял, что грудь Эрена, прижатая к его спине трясётся то ли от плача, то ли от смеха. Он тут же развернулся, чтобы увидеть, как Йегер беззвучно смеётся и напрочь портит всю атмосферу.- Что? — «Как скажешь»? — Ты, придурок, должен был спросить, а не ставить перед фактом! — Но «Как скажешь»! — Он продолжал смеяться, уже отойдя в сторону и коробочка с кольцом в его руках тряслась вместе с его руками, сжатая в кулаке, — Серьезно, родной? — Предложение на кухне, Йегер, серьёзно? — Против воли, Леви улыбнулся, а потом, вспомнив то, как выглядело в итоге предложение и его ответ, засмеялся тоже, уперевшись рукой в кухонный гарнитур. Эрен подошел к нему, широко улыбаясь, прижался в объятии и продолжил тихо хихикать в затылок. — Я долго думал как это сделать, но ты бы точно забраковал все варианты! — На будущее, — Леви весело выдохнул и повернулся к альфе, нагло забирая из его рук кольцо, — Когда делают предложение, становятся на одно колено. — О, прости, если бы я встал на одно колено, скорее всего, сразу бы упал от боли. И это выглядело бы ещё хуже, — Он ласково прижался губами к щеке Леви, который был временно занят тем, что рассматривал кольцо и добавил, — Но я обещаю стоять на коленях перед тобой всю оставшуюся жизнь, так что этот совет можешь оставить при себе.- Он с улыбкой прикрыл глаза, — Мне он не пригодится. — Будь добр.- Леви аккуратно достал кольцо из коробочки и протянул Эрену той рукой, на которую его следовало надеть, — У нас постоянно всё через жопу, по крайней мере, надень его сам. — Конечно.       Кольцо село как влитое, будто было создано для аккуратного тонкого безымянного пальца Леви. Теперь серебряный браслет был абсолютно не в тему, но Эрен точно знает, что Леви его не снимет, как не снимет свой и он, потому что эти абсолютно безвкусные браслеты прошли с ними через всю их историю и останутся до тех пор, пока она не завершится.       А она не завершится.