Фантомы

Номер в дорогом отеле, привычная обстановка из покупной роскоши. За окном на всю стену раскинулся ночной город, горящий яркими холодными огнями искусственного света. Он уже заранее знал, что услышит после предложения расстаться. - Да как ты посмел?! – голос девушки, стоящей перед ним, неприятно резанул слух. – После всего, что между нами было?! Итачи слегка склонил голову к плечу. Не то чтобы слушал. Наблюдал. Сколько уже раз – и всегда одни и те же фразы. Словно в поставленном по одному сценарию спектакле, актрисы, правда, разные, пусть и жутко похожие между собой. Вот и теперь ничего нового. Красивая, выхолощенная кукла, выставленная на продажу и сама желавшая продать себя подороже. Разумеется, на роль покупателя наследник Учиха подходил как никто другой. Итачи был прекрасно осведомлен, что ее отец должен вот-вот объявить о банкротстве, хотя на данный момент все еще умело держал марку. Его дочь определенно тоже старалась, подстраиваясь под мнение Учихи и ломая свою гордость. Сидя на краю кровати, Итачи только усмехнулся, глядя бывшей уже пассии прямо в глаза. Холодная насмешка, подчеркнутая равнодушием во взгляде, которой Учиха умел оскорбить. Ударить, не трогая и пальцем. Ему больше нечего добавить к словам об их разрыве, которые выдохнул ей прямо в губы. Казалось бы, их ночь только начиналась. Итачи не ожидал, что эта кукла умудрится ему настолько быстро опротиветь, что его будет раздражать в ней все, вплоть до тонкого аромата духов известной марки. Очередная пассия, очередные отношения. Итачи с самого начала дал ясно понять, что они не продлятся долго и не будут претендовать на серьезность. Играть он привык по собственным правилам, которые были приняты, но к этому дню благополучно и столь легкомысленно забыты. На что она рассчитывала? На лишающую воли привязанность, которой Итачи не привык себя обременять? На вспыхнувшую вдруг влюбленность, плотными шорами способную застлать ему глаза? Знала, что ничего подобного не случится, но все равно надеялась, почувствовав себя героиней слащавой истории со счастливым концом. Как глупо. Впрочем, вполне привычно, без всякой толики неожиданности. Их пусть и короткие отношения изначально не выстраивались на чувствах. В их основе была заложена довольно простая, не безвозмездная, а потому четко выверенная формула «отдавай и бери». Ей нужны были его деньги и статус, ему – очередная попытка забыть о звенящей пустоте внутри. До определенного момента их связь была сродни симбиозу, но теперь, когда потребность в девушке исчезла, отношения превратилась в банальный паразитизм. Таких людей его дядя презирал больше всего. Бесполезных, жалких в своей беспомощности, но возомнивших о себе невесть что. Итачи на секунду представил, как заявляет Мадаре о своем решении женить на дочери некогда крупного, но прогоревшего бизнесмена. Его дядя был приверженцем идеи, что все в мире покупается и продается, везде можно и нужно искать выгоду, рассматривая как сделку любое событие в своей жизни. Тем более брак. Сам Мадара, правда, не женился, но на племянника возлагал большие надежды. Иначе бы не подсовывал ему невест таких как, к примеру, наследница Хьюга. Разумеется, женитьбу на особе, что самозабвенно истерила перед Итачи, Мадара бы не просто не одобрил. Он сделал бы все возможное, чтобы помешать совершить подобную ошибку. Возможно, предложил бы отступные, от которых отказаться было крайне сложно. Или же просто уничтожил ту, что посмела вмешаться в его долгоиграющие планы. Раздавил бы как назойливое насекомое. Не в первый раз же ему устранять неудобных людей. Впрочем, Мадара и не старался того скрывать. Особенно от Итачи. Его поддернутое безразличием молчание ее разозлило. Девушка замолчала, закусив дрожащую губу, глядя на Итачи сверху вниз, будто пыталась прожечь его взглядом. Итачи даже не пытался ее становить, не перехватил руку, крепко сжав тонкое запястье. Звонкая пощечина и боль, яркая, как вспышка. Девушка задыхалась в своей бессильной злобе, четко осознав, что критическая точка невозврата пройдена. Человеку перед ней было абсолютно все равно, что она предпримет, что сделает или скажет. Он ждал конца ее истерики, как высиживают скучную пьесу, чтобы больше никогда не прийти на нее снова. - Ты все сказала? – будничным тоном поинтересовался Итачи. На его щеке горел след от ее пощечины, но в глазах не было ни злости, ни обиды. Ей оставалось только судорожно вздохнуть, сдерживая навернувшиеся на глаза слезы, и, развернувшись на каблуках, направиться к выходу из номера. Разумеется, громко хлопнуть дверью, известив о своем уходе из его жизни. Наверное, они еще пересекутся, и не раз, но сделают вид, что их ничего и никогда не связывало. Итачи откинулся спиной на кровать, глядя на высокий потолок. Ничего не изменилось. Нет и намека на легкость от приобретенной свободы, ни на горечь утраты. Все та же пустота внутри.