Хранитель

      Далее повествование от лица Люмин.       «Мы попали в западню. Тщательно продуманный и безупречно исполненный план Бездны. Как же мой брат мог так поступить? Ведь они с Дайном путешествовали раньше вместе, неужели между ними осталась лишь ненависть и жажда уничтожения друг друга? Они же оба хотят возрождения Кэнри’ах, восстановления королевства из руин… Разными путями, но итог же один? Как же сложно!»       Сражаться с вестником я умею и делаю не первый раз, но он сбежал от меня. В голове была одна единственная мысль — помочь Дайну. Добежать, подняться по разрушенной лестнице, остановить Бездновских порождений. Они подготовились слишком хорошо. Очередной рывок, уже вижу лестницу, но меня за руку хватает пиро чтец своей огромной когтистой лапой. Царапает кожу, но я всё так же рвусь наверх, пытаясь вырваться. Он сжимает сильнее, тянет назад, появляется второй… Я оступаюсь о каменный выступ и падаю на землю. Меня хватают за вторую руку, я пытаюсь встать, но каждый рывок отдается резкой болью. Они заставили меня сесть на колени, выбили меч из рук, сжали до такой степени, что по ним начали бегать мурашки. Там будто резко поднялось давление, и я переставала чувствовать запястья.       Всё это время я видела, как ожесточенно Дайн сражается. Один против троих. В его глазах нет страха, в движениях изъянов. Уклоняется и нападет, оружие покрыто иссиня-черной магией, очень схожей с пламенем. Вдруг он начинает пропускать удары, оглядывается на меня, теряет скорость и бой мигом перестает быть в его пользу. Вестники не дают и секунды передышки. Он не сдаётся, я вижу, как на его одежде появляются рваные полосы, как темная ткань окрашивается в черный, от кровоточащих ран. Несколько раз падает, ошибается, пропускает больше ударов, я пытаюсь его как-то поддержать, но понимаю, что это только его отвлекает. Вдруг щит одного их вестников ослабевает и Дайн бросается на него с такой силой, что даже я ощутила вибрацию. Надежда на победу. Один уже готов! Осталось ведь ещё двое, я верю, надеюсь, что Дайн справится, но он падает. Я резко втягиваю воздух. Дайн пошатывается, но встает. Оружие ещё в руках. Я выдыхаю, но не успеваю закончить, как вестник резко останавливает попытку Дайна сменить место сражения. У меня внутри всё замирает. За стенкой я не вижу, что там происходит. Я внизу, а он выше. Слышу его кашель, болезненный и тяжелый. Движения становятся медленными, размашистыми. Он устал и измотан. Сквозь слезы я пытаюсь сделать хоть что-то, снова рвусь вперёд, но чтецы держат крепко.       Мне страшно.       Я хочу ему помочь, отправить этих вестников в самые далекие глубины преисподней откуда они вероятно и повылезали. Теперь я ненавижу себя за сказанные тем вечером слова. Они и правда оказались ложью. Меня поймали, и я беспомощна, бесполезна. Я ничем не могу ему помочь, только смотреть. Смотреть как стекает кровь с разбитой головы, как он еле-еле стоит на ногах, как борется, несмотря ни на что.       Мне больно, но эта боль совсем не от завернутых назад рук, она глубоко в груди. Разочарование, ненависть, беспомощность, ложные надежды… Я не всесильна, теперь я это вижу. Везение не всегда на моей стороне. Все мои героические речи превратились в прах, как только наступила настоящая опасность. Всё на что я способна — сидеть на коленях и рыдать от осознания собственного поражения. Они меня не убьют, ведь мой брат не позволил бы…       Дайн долгое время лежал на полу второго этажа разваленной постройки, я видела его плащ. Потом он сел, опираясь на руку позади. Вестник поднял его на несколько метров вверх и с громким искаженным криком ненависти бросил ближе ко мне, вниз, как старую игрушку, которой больше не рады. Я приоткрываю от удивления рот, когда Дайн переворачивается и приподнимается, смотря на вестников. На мои неконтролируемые крики один из чтецов закрывает мне рот. Я попыталась укусить его, но даже это было бесполезно, только зубы сломала бы. Из-за слез я почти ничего не видела. Когда по глазам ударила яркая вспышка моё сердце будто пропустило пару ударов и замерло на несколько секунд. Вестники с кучей порталов вокруг собрались именно для того, чтобы убить Дайна, навсегда избавившись от злейшего врага. Дайн падает, даже не успев толком подняться на ноги, в пяти метрах от меня. Сначала на колени, потом на землю. Его лихорадит, сильная, заметная дрожь, как у тех хиличурлов, которых убили таким же способом в руинах разлома. Неужели это все только ради того, чтобы избавиться от Дайна… Там была… репетиция?! От осознания его гибели на моих глазах я чуть не потеряла сознание. Он говорил, пару дней назад, что у него еще много времени, что он закончит дела и вернется домой… Вернётся живым! Вдруг он перестает дрожать, его руки крепко вцепившиеся в голову расслабляются, а я понимаю, что это конец.       Действие этого прибора прекращается, порталы закрываются. Один вестник исчезает. У меня внутри пустота. Сейчас, после всего увиденного, я не чувствую ни боли, ни страха, я как в тумане. Перед глазами лишь Дайн, который не смог справиться один, а я была для него не больше чем обузой. Кругом кровавые подтеки и капли. Я больше не могу смотреть туда, живот хочет вывернуться наизнанку. Всё внутри сжалось, сдавилось и мешает дышать. Кажется, я вообще не сделала ни одного вдоха за эти несколько минут.       — Всё кончено, — произнес вестник своим мерзким искаженным голосом, как из глубин металлических труб, — теперь он не будет мешать тебе. Продолжай своё путешествие и тогда ты вновь увидишься с Его Высочеством. Таковы были его слова, которые было велено передать. Сумеречный меч пал, и больше не будет сбивать с толку.       — Добей его! — выкрикнул в поддержку вестника чтец, что был справа и держал мой рот закрытым. Он опустил руку.       — Передайте моему брату, что я найду его, что этого я ему не прощу, какой бы не была правда! Дайн не заслужил такой смерти!       — Ты ничего не знаешь, глупая девчонка! — резко ответил вестник, призвав клинки и подходил вплотную к Дайну, для последнего удара, когда уже никакое бессмертие его бы не вернуло с того света.       Чтец, что был слева расслабил хватку и наклонился ко мне, пока выступал вестник со своими речами. Тихим шепотом, пусть и чудовищным голосом, еле разборчиво он мне сказал следующее: «Это мой поседений тебе подарок, больше мы никогда не встретимся, за это меня уничтожат в ту же секунду, как я вернусь. Борись за то, что тебе дорого. Он ещё жив…»       -Эндзё?.. — тихо проговорила я ему в ответ, не поворачивая головы.       «Прощай…» — это последнее, что я услышала и он отпустил мою руку, набросился на второго в открытый им же портал, а я призвала меч и резким рывком вперед, попутно стирая слезы с глаз рукавом, остановила удар вестника. Это будто произошло в одно мгновение. Вот меня крепко держат, и вот я уже слышу лязг металла… От силы удара меня насквозь пробило отдачей, я проскользила по земле, но выстояла. Я чувствовала, как внутри меня закипает ярость и ненависть, непонимание и надежда, что это лишь страшный сон. Вестник остался со мной один на один. От прилива сил я использовала на нём все три подвластных мне на данный момент стихии. Вестник только защищался, я знаю, что у них приказ меня не трогать, так пусть подохнет здесь, выполняя свой бездновский долг.       — Ты ничего не знаешь! Моя смерть не даст тебе ответов, глупая девчонка!       — Так дай мне эти ответы!       — Я не могу! Иначе…       — Иначе тебя убьет мой брат, да? Хорошо, тогда будет лучше, если убью тебя я! Ответы получу, когда вымощу дорогу к Итеру вашими телами!       Вестник открыл портал и как трусливая крыса сделал шаг назад.       — Ты — слепа и глупа, а ОН всё равно тебе больше не поможет.       — Тогда Я помогу ему! Исчезни, трус треклятый, и передай брату, что, когда я закончу своё путешествие по Тейвату и встречусь с ним, я припомню ему этот день и всех моих друзей, которых он решил убрать как помехи, чтобы я сделала выбор в его сторону. Я не собираюсь его делать, не дойдя до конца. Из-за меня не должны страдать другие!       Вестник исчез, а я без сил упала на колени. Прилив энергии, открывший второе дыхание исчерпал все мои внутренние ресурсы. У меня не было сил даже руки поднять, не то что сражаться. Я обернулась назад, Дайн всё также лежал без сознания, мне казалось, что и не дышал вовсе. Собрав последние капли энергии, я подползла ближе и села рядом. На мне не было серьезных ран, только царапины и синяки от когтей чтецов, ссадины на коленях. В голове роились мысли жалящими осами, одна хуже другой и главная: «что, если вестник прав и он уже мёртв». Медленно, не дыша, и не желая знать ответа, я опустила дрожащую руку в область между носом и ртом Дайна. Надо было знать с какой силой я выдохнула, почувствовав его слабое, еле заметное дыхание. Вот она вера и надежда… а может и… Не важно. Сейчас надо придумать что делать. Вокруг довольно пустынно, даже два механических стража, что были в этих руинах ранее куда-то исчезли. Это довольно логично, ведь Орден расчищал себе дорогу, а стражи только бы мешались под ногами. Мои силы медленно, но восстанавливались, я более уверенно гладила рукой светлые волосы Дайна. Вариант тащить его до постоялого двора весьма ужасен, да и сил мне не хватит даже поднять. Если здесь появлялись порталы, значит это невероятно опасное место, и они могут явиться сюда в любую минуту.       Мне нужна помощь.       Я так редко кого-то об этом прошу, что даже не знаю с чего начать. Единственный, кто мог бы мне помочь здесь и сейчас — Сяо, достаточно его позвать, и он придет. Только… Просить его о таком? Хотя других вариантов нет, если откажет, придется самой искать укрытие и лекарства. Каждая минута моей нерешительности и промедления забирает у Дайна шансы на жизнь. Многие раны очень глубокие, в них точно попал песок и грязь с земли, а навыков лечения у меня совершенно никаких… Собравшись с духом я громко позвала адепта. Через несколько секунд он уже стоял передо мной с блестящим на солнце нефритовым копьём в руках. Его взгляд был отстраненным и холодным. Как и всегда.       — Что случилось?       — Мне нужна твоя помощь, на нас напали и…       — Я не вижу нападающих, так зачем я?       — Ты прекрасно знаешь эти земли, тогда расскажи, пожалуйста, где здесь можно укрыться, где есть чистая вода и более-менее безопасно? Нападающих мы победили, их здесь нет, но… Неоправданной ценой.       — Справедливости не существует. Если ты просишь, то я помогу.       — Сяо, ты бы знал, как я тебе благодарна, что ты не отказал сразу…       — Просишь помочь — помогаю. Всё просто. Этот человек мне ничего не сделал, не демон и не злой дух, поэтому у меня нет причин отказать тебе.       — Тогда я приготовлю для тебя самый вкусный миндальный тофу и…       — Я помогаю не за еду. Так что нет в этом необходимости. Дай руку, быстрое перемещение может вызвать головокружение с непривычки.       — Это будет не плата, а благодарность, хорошо? Да и я привыкла к быстрым перемещениям, точки телепортации работают схожим образом, мне кажется.       — Возможно. Тогда нет смысла тратить больше времени на пустую болтовню.       Сяо присел, взял меня и Дайна за руку, и с неимоверной скоростью перенес нас куда-то в горы. Я не сразу поняла где мы, но тут была небольшая постройка, на окраине деревни Цинцэ. Я думала, что это чей-то дом, но там все было жутко пыльным и заброшенным не меньше нескольких лет.       — Здесь много людей, найдешь помощь. Теперь прощай, Путешественница, у меня ещё очень много дел. Моя работа не имеет конца.       Этот дом, хоть и был пустым, но здесь была кровать, пустой каркас без матраса, куда Сяо затащил Дайна, на подложенные мной быстро пледы, сама бы я с этим, наверное, не справилась. Комната сама по себе пустая, какой-то покосившийся шкаф в углу и пыльная тумбочка. В окне виднелись горы и солнце близящееся к закату.       «У меня много дел», — какой же горечью теперь эта фраза отдаётся во рту, даже при одной лишь мысли. Дайн повторял её постоянно и что теперь, на границе между тем миром и этим. Возможно именно его проклятие и заставляет его оставаться здесь. Я каждую минуту проверяю его дыхание рукой или прикладываю её к груди, пытаясь почувствовать сердцебиение. Правая половина его тела перестала светиться, что меня пугало наибольшим образом. Ни рука, ни нога, ни даже полосы под маской, которую я аккуратно отстегнула и положила рядом. В центре замысловатого узора на груди исчезло ярко-голубое свечение, будто вместе с ним угасала и его жизнь. «А что я могу?» — повторяла я себе каждые десять секунд. Мои силы восстанавливались, я уже увереннее могла что-то делать, проблема была в том, что именно нужно делать. Я растерялась. В минуты раздумий и моего отчаяния появилась рядом Паймон, и я тут же развернула её лицом к стене, лишь бы она ничего не увидела. Я знаю, что она не ребенок, но её эмоциональность и впечатлительность сейчас были бы мне дополнительным грузом. Я попросила её побыть в надежном укрытии ещё какое-то время, и видимо слыша мой похрипывающий, сорванный от криков, уставший голос она послушалась и исчезла, обняв меня и сказав, что всегда со мной.       Солнце садилось, становилось намного темнее. Пледы, на которые я попросила уложить Дайна уже пропитались кровью, явно это был их последний вечер, ведь потом их не отстираешь. Да и кому нужны вещи с такими воспоминаниями.       Запасов бинтов у меня было не мало, поэтому я занялась перевязкой. Из Мондштадта в подарок от Барбары у меня осталась коробочка с пластырями. Я стерла пыль с тумбочки, разложила всё необходимое там. Вспомнила, что нет воды, поэтому тихо как мышь прошла до водяной мельницы, и в найденное в доме ведро набрала чистой. По крайней мере не из болота, значит уже не плохо. Я тщательно помыла руки в реке, смыла кровь от царапин. Теперь уже было полегче, состояние Дайна не ухудшалось и меня это радовало. Хотя… Хуже только смерть. Я за этот день пролила больше слез, чем за всё время путешествия после того как очнулась. От новых приступов истерики, застрявшей комом в горле меня спасала лишь мысль, что сейчас его жизнь зависит только от меня, моей веры, упорства и силы духа не сдаться, вытерпеть мучительное ожидание и быть с ним как можно дольше.       Знаю, что он будет сильно ворчать, узнав, что для перевязки я снимала его рубашку. Да и не только её, а почти всю одежду. Я плохо знаю что-то в медицине, но мне казалось, что переломов нет, хотя падение с такой высоты могло обернуться и худшими последствиями. Я помню, что он мог встать на ноги после него, значит кости были целы. Только вот он мог бы и на чистой силе духа подниматься каждый раз, он так привык терпеть боль, что теперь мои доводы кажутся пустыми.       Платок, который я носила всегда с собой, теперь стал мокрой грязной тряпочкой. Я окунала его в воду и протирала все раны, что видела. Они уже подзатянулись и почти не кровоточили. Видимо из-за такого слабого дыхания и низкого давления кровь тоже перемещаться стала медленнее. Рассеченную бровь я заклеила тканевым пластырем. Некоторые небольшие ранки тоже. Пока я это делала не прекращала обращаться к Дайну, разговаривать, извиняться, когда рука дрожала, делая очередной оборот бинта, но слишком слабый. Я верила, что он меня слышит, что он чувствует мои действия. Пусть и звучит это глупо и так по-детски, но я не отпущу ни одного луча надежды, что он поправится и восстановится. Он ведь так много хотел сделать, наверное, он тоже… о чём-то мечтал…        С его одеждой, промыванием и перевязыванием ран я провозилась не меньше пары часов. Солнце давно село и ему на смену пришли тусклые свечи. Окно пришлось закрыть, чтобы никто не узнал о моём здесь укрытии. Я была не готова ни с кем вести деловые переговоры с красными опухшими глазами и практически без сил. Я попыталась заснуть прямо на полу. С помощью анемо стихии сдула пыль, стало хоть немного чище, чем было. Около полуночи я всё еще не могла заснуть, стоит прикрыть глаза, как тут же вздрагиваю и смотрю на Дайна. Проверяю пульс на руке или дыхание. Эта ночь превращалась в один сплошной кошмар. Я не разделяла, где явь, а где вымысел, где правда, а где ложь. Мне мерещились вестники и чтецы, я слышала их мерзкие искаженные голоса, призывала оружие и была готова защищаться, но моргала и словно туман рассеивался. Комната была совершенно пуста. Свеча горела тускло, но главное горела.       Утром, чуть позднее рассвета я поняла, что какое-то время проспала, хотя это было очень быстро и незаметно. Паймон больше не могла ждать и мне пришлось всё ей рассказать. Видя в каком я разбитом состоянии, она даже не стала закидывать меня вопросами. Не было шуток, она даже улыбаться перестала. Спрашивала, чем помочь, но я и сама не знала ответа. Решила попросить помощи у Бай Чжу, поэтому оставила Паймон следить за Дайном, и если что-то изменится, то мигом сообщить.       В Хижине Бубу меня встретила Ци Ци, но поскольку я не имела совершенно никаких рецептов, то я попросила её отвести меня к Бай Чжу. Я объясняла ему ситуацию, будто Дайн обычный человек, которого сильно потрепали монстры, описала состояние и настойчиво отговорила о личном исследовании. Неохотно, но он дал рекомендации на все ситуации, что я описала. С горой лекарств, мазей, каких-то настоек, ваты и бинтов, я вернулась через час. Паймон летала у подобия кровати, а я плюхнулась со всем этим на пол, раскладывая по вариантам. Здесь даже не было стула. В качестве места для сидения я использовала перевернутое ведро. В течение дня вместе с Паймон мы убрались в этом домике. Дайну не становилось хуже, но лучше тоже. При каждом взгляде на его безмятежное и бледное лицо у меня внутри всё съеживалось. Я даже не знала, что он сейчас чувствует, это просто сон или что-то намного хуже. Я просто хотела снова увидеть его яркие голубые глаза, зрачки, подобные звездам и настоящую улыбку, которую он показал в тот «вечер правды». Он мне не просто дорог как друг, он намного больше…       Прошла неделя. Долгая, нервная и тяжелая. За это время я договорилась об использовании домика, хозяева которого давно уехали жить в Ли Юэ, оставив его пустым. Каждый день по часам вместе с Паймон поила Дайна лекарствами в строго обозначенной дозировке. Это было то ещё мучение. Нужно было его приподнять, сесть на кровать, придерживать плечом, приоткрыть рот, пока Паймон целилась с ложкой очередной настойки. Глотательный рефлекс не нуждается в сознании, поэтому мы точно были уверены, что настойка достигает нужного места. Я никогда не думала, что это может быть так трудно — ухаживать за человеком, который застрял где-то на границе жизни и смерти, и возможно, единственное, что его держит — ненавистное едкое проклятие. Я верю, что он тоже не сдаётся, ведь столько лет он боролся с разрушением своего тела и разума, не поддавался и не подчинялся.       В чайнике Безмятежности, куда меня вместе с Дайном почему-то не пропускало, я забрала мебель, пару стульев и стол. А главное матрас на кровать. Те пледы я сожгла, чтобы они забрали вместе с собой все мои переживания и боль, развеявшись пеплом по ветру.       Эффект от перевязок с целебными мазями, настоек и сильных лекарств был виден примерно через три дня. Раны затягивались, с какими-то пришлось повозиться и закупиться спиртом, потому что надо было применять крайне опасные навыки по зашиванию. Технику я узнала из купленной всё в той же «Хижине Бубу» книги по медицине. Первое время меня дико трясло, я не могла удержать иголку в руке. Паймон была оставлена на улице с тысячей моры на обед. Показывать это ей точно не стоило, мне нужно было сосредоточиться. Это вообще не стояло в сравнение с зашиванием одежды. Каждое движение с замиранием сердца. Мне даже казалось, что я забывала дышать в эти моменты. Мелкие стежки, один за одним, как можно ровнее и вернее описанному в книге… Там описывалось, что это делается с людьми в сознании, без каких-либо обезболивающих средств. Неужели это не так больно, как кажется, или в организме срабатывает какой-то механизм, который позволяет не терять сознание? Либо войны и правда настолько сильны духом, что готовы терпеть…       Всё это время я не прекращала разговаривать с Дайном, извиняться, что так долго возилась с каждой раной, и в целом как можно чаще показывать, что он не один, гладить его волосы, которые тоже пришлось помыть от засохшей крови в первый день. Его одежда превратилась во что-то трудно узнаваемое, я конечно отстирала её в реке, зашила как смогла, но думаю, это носить уже не стоит. Совместными усилиями с Паймон мы надели на него халат. Всё же лучше, чем ничего, иначе, когда он проснется, криков будет на половину Ли Юэ. А он обязательно проснется.       После первой мучительной недели без нормального сна и отдыха, я попривыкла к этому режиму. В гильдии сказала, что беру отпуск, на меня странно посмотрели, но спорить не стали. Я взяла на себя эту ответственность, я же и поставлю его на ноги, сколько бы сил, времени и нервов это не отняло. Отчетливо вижу улучшения, а значит он идет на поправку. Медленно, но я справлюсь и дождусь. Уход, забота и терпение. То, что сейчас так нужно и необходимо. Пульс становился чаще, дыхание глубже, и мы с нетерпением ждали того дня, когда же он очнется, когда я снова увижу его чистые голубые глаза, добрую улыбку, за которой стойко скрывается столько пережитой боли и страданий, что врагу не пожелаешь.       Шел десятый день, мы с Паймон научились тратить на сеансы приёма лекарств, настоек и полезной пищи меньше часа. Это уже не казалось чем-то сложным. Многие раны затянулись, а наложенные дрожащими руками швы с особо глубоких ран уже сняла. Обрабатывала спиртом и мазями, поэтому всё заживало очень даже хорошо. Я была этому рада. Это значило, что его организм восстанавливается, он жив, просто тратит все силы на это, и поэтому не дает Дайну проснуться. Именно так я себе из раза в раз и повторяла, ложась спать на притащенный диванчик. С ним помог один местный дедушка, которому я как-то раз помогала. Домик обживался. Вечно вредничающая Паймон научилась убираться, мыла полы и подметала, стирала пыль с окон и ящиков. Оставаться здесь жить мы конечно не собирались, как только Дайну станет лучше, уйдем куда-нибудь в постоялый двор или в гостиницу в Ли Юэ.       Пятнадцатый день, очередное утро, которое начинается с приготовления еды для нас троих. Мы с Паймон едим в основном блюда, помогающие быстрее восстанавливать энергию, с мясом и овощами, её тратится довольно много. Для спящего друга — кашицу из фруктов и овощей. Потом я произношу традиционное «Дайн, тебе как обычно?», но в этот раз ложка падает из рук, когда слышу ответ: «хочу целого кабана! И литр самого крепкого вина!»       Открываю от удивления рот, забываю закрыть, внутри всё словно взорвалось, и бросив готовку на стадии обдумывания я мигом прибежала в комнату.       — Да-а-айн…- протянула я, наконец закрыв рот и сглотнув прилив эмоций. По щекам опять текут слезы, но я так несказанно рада видеть его, слышать голос, пусть и хриплый. Теперь я точно знаю — он самый сильный человек, которого я когда-либо встречала. Он боролся, не поддался смерти и вернулся. Мы с Паймон лишь немного помогали так сильно ненавистными ему лекарствами. Десятки пустых пузырьков я затолкала ногой под кровать и подвинула стул ближе, — ты очнулся!       — Если у меня всё болит, значит я точно жив.       — Всё, прямо совсем всё?       — Нет, но… — Дайн скинул одеяло и увидел халат вместо привычной одежды, — потрудишься объяснить?       Щеки мои кажется были краснее, чем от порции свежих заоблачных перчиков, которые я съела на спор…       — Да, только ответь на вопрос, как давно ты проснулся?       — А что, я снова долго спал? Часов двенадцать?       — Пятнадцать дней!       Дайн закашлялся и взглянул на Люмин, сгорающую от стыда и неловкости, уже не было никаких слёз, только счастливая улыбка. Дайн залез под одеяло, исследуя что там с ним и как.       — Это… Всё… ты сама? — Дайн вылез наружу и отодвинув одну сторону халата указал на заживающий шрам, один из тех, которые пришлось зашивать и потом снимать швы. Бинтовать я не стала, ведь не знала, что он вот так резко проснется.       — Д-да… — робко призналась я, не понимая, что в этом такого постыдного, что смущаюсь и сгораю изнутри, — я несколько ночей изучала книги по медицине, что делать с такими глубокими ранами и вот видишь, я быстро учусь…       — Значит и кормила меня тоже ты и…       — Да, это тоже и то, о чем ты подумал.       Теперь Дайн накрылся одеялом с головой. Его щеки тоже начинали предательски менять окраску, как спелый закатник.       — Получается… Я не умер и меня дважды ты спасла от смерти? Ох… Дважды!       — Забудь, это не моя заслуга. Твоя жизнь второй раз оборачивается чьей-то гибелью…       Тут Дайн показался из своего укрытия и сквозь челку виновато посмотрел на меня.       — Считай тебя в этот раз спас, пожертвовав собой пиро чтец Бездны. Мы были с ним знакомы и пересекались пару раз в Энканомии. Он держал меня, а когда ты уже почти перестал дышать, то отпустил и затолкал в портал второго. Он сказал, что его убьют за предательство, но всё равно помог мне спасти тебя.       — Тц… Быть спасенным врагом… Что может быть хуже?!       — Он не враг, он был такой один, и остальные с ним ни в какое сравнение не идут! Он провалил свои поручения в Энканомии, его бы и так убили, но он, в отличии от других сделал благородный поступок.       — А мы вообще где?       После этого мы ещё очень долго обсуждали всё, что произошло за эти две недели. Мне больше не было стыдно, боязно или страшно говорить ему правду. Я рассказала и про помощь адепта Сяо, и про Бай Чжу, про десятки настоек, мазей, лекарств и главное внимании и заботе. Он долго благодарил меня, ведь, по его словам, он долгое время находился во тьме. Там было ровным счетом ничего. Потом появился крошечный росток, он рос и рос, пока не превратился в белый цветок, белый символ родины — Кэнри’ах. Дайн не мог к нему прикоснуться, почуять тонкий аромат, но зато, когда он расцвел, тьма постепенно начала рассеиваться. Он светился и озарял всё вокруг. Когда исчезли мрак и чернота — Дайн открыл глаза и пришел в себя. Он утверждал, что чувствует себя хорошо, голова без надоевшего тумана, руки и ноги слушаются, если активно шевелиться, то раны начинают ныть и болеть, но это не так страшно, ведь они затянутся и не будут напоминать о себе.       Я не разрешала ему вставать и бродить по дому еще пару дней, кроме случаев, когда уж очень нужно было, например, дойти до туалета. Паймон оставалась за старшую, а Дайн дулся, что я им командую, хотя прекрасно знал, что я не из вредности, и подчинялся. Сложнее было заставить его выпить лекарства, тут уговоры длились минут двадцать. Приходилось ставить ультиматум, либо лекарство, либо без обеда. С глубоким вздохом он залпом выпивал горькие настойки и ждал заслуженный обед. Еще через пару дней мы покинули этот домик, поблагодарив людей, что не выставили нас оттуда. Я чувствовала себя такой счастливой как никогда раньше. Мне казалось, что теперь я готова не только горы свернуть, но и пересечь океаны и моря, обойти каждый уголочек Тейвата, исследовать каждый цветок и в конце встретиться с братом без страха неопределённости. «Я люблю этот мир, эти земли, а главное человека, что стал моим самым надежным спутником и хранителем, а я его, хи-хи!»