Хранитель

       Моё утро началось с того, что резко подскочил и чуть со страху не упал с кровати. Запутался в одеяле и покрывале, поэтому чтобы встать мне потребовалось намного больше времени, чем я рассчитывал. Люмин стояла в дверях моей комнаты, подпирая дверь с большой поваренной ложкой в руках и очень недовольным выражением лица. Ногой она выстукивала ритм какой-то мелодии или я додумал это, ещё не отойдя от идиллии моего чудесного сна. Возможно он был бы еще лучше, если бы там была Люмин, но иногда я понимаю, что слишком уж многого хочу. Как-то глупо оправдавшись в своем длительном сне, который был больше десяти часов, и полном игнорировании слов Люмин, неоднократно приходившей меня будить с самого утра, я наконец-то встал с кровати. Вместо завтрака я помогал ей с обедом, рядом крутилась Паймон, о чем-то расспрашивая и не на секунду не умолкая. Этот процесс так сильно увлек меня, что я забыл о проклятиях, невыносимых страданиях и прочем, что раньше никогда не покидало моей головы. Тогда мне было действительно хорошо. Втроем мы закончили готовить, сытно поели и попрощавшись с девушкой за стойкой регистрации отправились по следам вестников.       Мы искали следы начиная от верхней части разлома, двигались на север Ли Юэ. В долине Тяньцю мы были уже почти ночью. Долго заняла дорога от постоялого двора и до разлома. Мы нашли тихую поляну, забравшись высоко в горы. Здесь было безопасно, но даже после уговоров Люмин я ночью так и просидел у огня, высматривая несуществующие угрозы. Очень хорошо выспался прошлой ночью, таким живым я себя не чувствовал давным-давно. За прошедший день мы не ругались, не ссорились, но и не молчали, ставя диалог в тупик. Так ведь и должны вести себя хорошие друзья, да? Паймон — лучший компаньон, ведь она ловко подхватывала любую тему беседы от цвета спелых закатников до удачной рыбалки. С ней не соскучишься, но и не устаешь, как при беседах с очень надоедающими людьми. Всё как-то легко, поверхностно и непринужденно. Как раз то, чего мне и не хватало для внутреннего баланса с извечной установкой «всё плохо, а изменения стоят непомерную цену». Утром следующего дня Паймон проснулась первой, от запаха поджаривающегося стейка на костре из зазевавшегося кабана. Люмин встала следом и чуть позднее рассвета мы продолжили наше путешествие.       Выслеживание Ордена Бездны упрощается тем, что они оставляют много следов, делают свою работу грязно, но в этот раз уж слишком. Это меня насторожило. Появилось горькое чувство на языке, говорящее остановиться и подумать. Это всё было очень подозрительным. Будто меня водили за нос и нарочно вели в другую сторону, заманивая в ловушку.       По дороге мы встретили десяток магов, Люмин справилась с ними сама, запретив мне каким — либо образом вмешиваться. Мы вместе с Паймон служили группой поддержки. Я чувствовал себя хорошо, но для Люмин это пустой звук, видимо ей кажется, что, запретив мне лезть в бой, она как-то поспособствуют уменьшению влияния проклятия и ускорит восстановление после того разрушительного фонтана.       Маги ехидно ворчали, это было противно слышать, хотелось подойти и вбить их клювами масок в землю ногой. Они специально вертелись вокруг меня, а я лишь отходил и уклонялся, защищая Паймон от внезапных атак, пока Люмин справлялась с другими.       Мы прошли Склон Зимородка, перебрались через каньон и снова оказались в руинах. Обернувшись на восток, можно было увидеть, как в лучах солнца красовался постоялый двор, наша отправная точка путешествия. Мы сделали огромный круг, хотя могли бы пойти сюда и оказаться на день раньше.       Мы нашли то, что искали, точнее это они нашли нас.       На открытой площадке крыши бывшего каменного сооружения или возможно крепости, повылезали из порталов сразу трое вестников. Мы с Люмин приняли боевые стойки. Тут она уже молчала, не отдавая приказа «стоять и не вмешиваться». В её глазах читался страх и сильное волнение, краем глаза я видел, каким частым стало её дыхание и как до побеления костяшек она сжимала в руках меч. Это была злость, страх и ярость одновременно. Я же был сосредоточен, все эмоции я оставил вечером в Ваншу, поэтому сейчас нужен трезвый разум и холодный расчет.       Два вестника напали на меня, один на Люмин, он уводил её всё дальше и дальше, а я старался сокращать это расстояние, но уклоняясь от атак водных клинков прыжками и рывками, я начал выдыхаться. Часто оборачивался, посмотреть, как она там справляется, хотя на это были жалкие доли секунды. Два вестника одновременно — это сложно. Это была намеренно подстроенная ловушка, куда я попался и потащил за собой Люмин и Паймон. Маленькая спутница послушалась свою подругу и спряталась как можно дальше от поля битвы, растворившись в воздухе. Если бы я был один, то вероятно нашел бы способ потратить все силы, уничтожить их, но сейчас мне даже нельзя покинуть поля битвы. Очередной водный выпад — я уклоняюсь и поворачиваюсь к Люмин, она уже в метрах пятидесяти от меня, за пару рывков не доберешься. От использования сил правую руку начало сводить и от этого сильно терялась концентрация, я начал пропускать удары. Раньше я не сталкивался сразу с двумя одновременно. Вдруг третий вестник раскрыл портал прямо передо мной и первым же делом я обернулся, в страхе того, что он победил. Люмин бежала ко мне, но за её спиной появились два пиро чтеца. Всё было тщательно спланировано. Каждый шаг, каждое движение как по секундам. Теперь мы добыча, а они охотники.       Я попытался спрыгнуть вниз и присоединиться к Люмин, но вестники преградили мне не только путь, но и обзор. Единственное, что я слышал, это крики Люмин, пытающейся вырваться, несколько раз она звала меня, но я не мог даже и шагу сделать в её направлении. Чувствовал, как бешено в груди бьется сердце, как трудно сделать вдох, как пересохло горло… как болезненна беспомощность. Вся моя правая часть тела светилась как праздничный фонарь, я был в истинной ярости. В глазах горел огонь. Иногда это состояние называют — берсерк. Как разъярённый зверь я пытался отбиться уже от трех вестников, их клинки со свистом проскакивали у моих ушей, оставляя глубокие раны. Перед глазами всё плыло от недостатка кислорода, разболелась голова. Пораженная проклятием сторона дико ныла от частого использования магии черно-синего пламени, каждый удар отдавался всё более сильной болью. Один вестник пал. С жестоким рёвом я вбил его в каменную стену, так что посыпался песок, будто случилось землетрясение. Он тут же исчез, оставив меня с окровавленными моей же кровью руками и дико сильным истощением. Я обернулся. Еще двое не нападали. Повернулся к Люмин и единственное, что я увидел её слезы, капающие на светлые одежды. Опять. Я не хочу больше их видеть. Не хочу быть причиной их появления!       Люмин сидела на коленях, её руки крепко держали два чтеца, больно заламывая назад, не вырваться. Любой рывок вперед и перелома не избежать. Она смотрела на меня, широко раскрытыми глазами, почти не моргая. Изредка давая скопившимся слезам скатиться по уже намеченным дорожкам. Я больше не мог на это смотреть. Ринулся к ней, уже почти прыгнул вниз, но вестник схватил за плащ, и я соскользнул на каменную стену от которой хотел оттолкнуться. Падение неудачное, длинные царапины на руках и разбитая бровь. Теплая кровь стекала по щеке, и вокруг я чувствовал стойкий запах металла. Мерзкий, противный, пугающий. Меня прижали в угол, но почему-то перестали так же агрессивно атаковать. Думают, что я больше им не враг?       — По приказу Его Высочества, мы избавим этот мир от помехи.       — Для этого собрали аж пятерых?! Трусливые твари!       — Заткнись, прóклятый человек, прими же смерть! Узри, силу Бездны!       — А вы заткните сами!       Сил бросаться словами у меня было больше, чем на открытое сражение. Но последней фразой я явно вывел их из себя. Один появился в сантиметре от моего лица, взял за жилет и поднял вверх над землей. От крыши, на которой мы были, до земли метра четыре, если не больше. В полете я не успел посчитать. Жесткая посадка на камни, дикое головокружение, не могу сконцентрировать ни на чем взгляд, всё плывет. Нельзя лежать, надо встать и сражаться. Оружие выпало из рук, как давно я им не пользовался, хотя навыки владения не ухудшились.       — Да-а-айн! — раздался крик Люмин, полный страха и переживаний.       Пересилив себя, я снова встал на ноги, вестник мигом появился на расстоянии вытянутой руки, а второй висел в воздухе позади него. Что-то держал в руках, я не мог никак рассмотреть. Потом он что-то сделал и у меня в голове раздался оглушительный треск, точно такой же как тогда в разломе. Но как? Фонтана же нет, откуда оно берет силу, ведь прошлое было усиливающим устройством?! Лучи света появились из темных порталов вокруг меня и соединились в этом приборе, из него свет пробился вниз, в еще один переходник между пространством. Видимо они успели продумать даже так систему, ведущую в перевернутый город. Их план воплощался без каких-либо проблем. Я опоздал.       Устройство стало сильнее, быстрее и многократно больнее. Оно словно концентрировалось только на мне, выжигая душу пламенем Бездны. Грубо, яростно и с неутихающим рёвом. После оглушительного треска в голове я больше не мог соображать. Вцепившись руками в волосы сложился втрое на траве. Шум, гул, нестерпимая боль, я даже не мог рот открыть, чтобы выпустить копившийся внутри крик. Стиснув зубы, я мог лишь сдавленно мычать. В этот раз оно намного сильнее, они усовершенствовали его… Как же паршиво. Сквозь это я слышал крики Люмин, она звала меня по имени, просила подождать, потерпеть, а у меня уже просто не было сил, я чувствовал приход своего конца, наступление агонии — времени между жизнью и смертью в мучительном ожидании неизвестности. Меня будто изнутри сжигало пламя, неукротимое, бушующее, всепоглощающее, очагом которого была пораженная проклятием половина тела. Страшно, очень страшно, понимать своё бессилие перед властью цепких когтей смерти, нависших прямо над головой. Я так много себе врал о том, что не боюсь этого, но сейчас, в последние секунды сознания я понимаю, что от страха и неконтролируемой паники меня трясет. Бешенный сердца ритм... делает остановку... замедляется... «Можно ли убить бессмертного? Оказалось можно».       Люмин пыталась вырваться, я — терял остатки сознания. Мысли путались, слова не собирались сначала в предложения, а потом уже и буквы перестали формировать слова, оставались какие-то звуки, всё дальше и дальше отдаляясь, словно темный тоннель, по которому я шел, закрывал единственную дверь для пути обратно. Я погружался в кромешную тьму, вокруг — ничего. Крики и слова стихли. Тишина.       Чувства пропали, исчезла боль, но и всё остальное тоже. Вроде идешь, но остаешься на месте, пытаешься достать рукой до лица — пустота. Кажется, будто делаешь шаг, но не чувствуешь под ногами почвы. Нет звуков, нет света, нет запахов и ощущений. Одни мысли, что скопом наваливаются, мелькают и растворяются. «Я не смог выполнить обещаний, не сдержал сказанных слов, не защитил Люмин, а лишь потерял концентрацию и проиграл бой. До этого я бы справился, сил хватило бы, но два раза подряд я не выдержал, значит я был слаб. Я так устал бороться, так устал следовать одной лишь цели уничтожения, в итоге всё сыграло в обратную сторону. Я не вижу выхода, тьма вокруг поглотила всё. Прости, Люмин, я не справился... » Одна мысль хуже другой сливались в бесконечный поток. Здесь нет понятий относительности, здесь всё - ничто. Нет формы, нет духа, лишь мысли. Тяжелые и болезненные мысли заставляющие сдаться, перейти рубеж миров. «Так ли выглядит смерть? Я здесь… навсегда? Это моя плата за жизнь проклятого грешника, за годы скитаний вдали от уничтоженной родины? Плата за тот вечер, когда я снова почувствовал тепло прикосновения прекрасной и понимающей девушки? Раз так, то я не готов принять это… Если такова цена бессмертия, то мне не остается ничего, как бороться с самим собой, находясь в бесконечности пространства тьмы и безвременье. Пока проводник на тот свет насильно меня отсюда не заберёт я буду искать выход. Все мои мысли должны быть только о новой цели, о защите одной девушки, что подарила мне надежду и верила в чудо».