Фотопленка

— Нур, — Леха ногой поддевает домашнюю футболку мужа и скользит ступней по его животу, даже не отвлекаясь от просмотра какой-то чуши, вещающейся с экрана телевизора. — Помой посуду, а? А я тебе отсосу в знак благодарности. Нурлан отрывается от сосредоточенного залипания в телефон (наверное, опять какие-то жутко важные дела, которые обязательно надо решать среди ночи) и лениво поднимает взгляд. Нарочито медленно высвобождает супружескую ногу из-под одежды и внезапно резко кусает подъем стопы. Щербаков чуть не заезжает Сабурову в лицо, пытаясь вернуть собственную ногу. Впрочем, возвращает вполне себе победно и тут же, поджав к себе, начинает растирать укус. Больно, сука. — Ты мне и так отсосешь, не накидывай себе цену. — Нурик пересаживается немного дальше на диване, весь сжимается, как будто ожидает, что ему въебут в ответ. Въебут, конечно, но позже, когда он не будет этого ожидать. Но спорить тут бесполезно. Леха, конечно, не фанатик этого дела, но всегда рад и готов. Все что угодно, на самом деле, лишь бы не ебаная гора посуды, уже начавшая разрастаться ввысь и вылезать за пределы раковины. Остается только давить на жалость. Если не сработает, то можно и начать пиздиться. Но это потом и тихо. — Я так на работе заебался. — Театрально тяжело вздыхает Щербак, пытаясь всем своим видом показать, что уж он-то заслуживает сегодня просто расплыться по поверхности дивана одной большой лужей усталости. — Не переживай, я тоже. — Под эти слова Нурлану приходит пара слишком громких уведомлений, и он даже немного теряется, прежде чем поставить телефон на режим хотя бы потише. Пока Леша пытается придумать еще какой-нибудь предлог, чтобы никуда не идти, фоном продолжает работать телевизор и Нур, уверенный, что в этой схватке он победил, все же отвлекается от своих дел и обращает внимание на зомбоящик. Или уже не ящик, а доска какая-нибудь? «Зомбодоска» звучит достаточно неплохо. Думать о подходящих терминах можно бесконечно, но лучше разобраться с посудой. Есть идея! — Слушай, а кто вообще последним посуду оставил? — Как бы невзначай спрашивает Щербаков, хоть и не особо уверенный в том, что это был не он. — Хуй знает, не следил. Вроде Мадина. — Сабуров бесхитростно пожимает плечами. Отлично, этого Леха и добивался. Теперь все становится до удивительного легко. Он вскакивает с дивана и начинает тащить Нурика за ногу. Тот в ахуе, успевает только отбросить мобильный и накрыть голову руками, чтобы не въебаться ей в паркет. А потом, уже на полу начинает возмущаться, орать шепотом и пытаться отпихнуть от себя мужа. Но зря старается. — Это твоя дочь, так что ты и иди! — Жизнерадостно заявляет Леша, уже дотащив Сабурова до дверного проема, и кратко переводит дух. — Жирный ты стал, пиздец просто. В это время сам Нурлан как-то успевает не только вскочить, но и воспользоваться минутным лешиным замешательством, чтобы поднять его на руки. Щербаку все это не нравится достаточно, чтобы совсем немного, но все же, запаниковать и наконец заткнуться. — Кто, говоришь, жирный? Чья дочь? Кто, уебан такой, не хочет исполнять свои обязанности? — Нур на каждом вопросе слегка подкидывает супруга, довольный собой и тем, что тот отчаянно пытается выбраться, несет его на кухню под негромкую ругань. Паника паникой, а будить и драконить детей — себе дороже. Уже на кухне рядом с раковиной, только-только опущенный на пол Леша решает вооружиться половником из-под двухдневной давности супа. Почти химическое оружие, между прочим. — Ты еблан? — Смеясь спрашивает Сабуров, хотя ответ ему уже давно известен. Видимо, просто убедиться решил. И все же отходит на пару шагов назад, ожидая атаки. Вот и прекрасный повод въебать. Само собой, несмотря на то, что по полу Нур уже покатался, Щербак въебывает. Ну, по мере возможности. Просто тыкает ручкой половника Нурика под ребро, чтобы ощущалось сильно и не звучало слишком громко. Тот отбивается чересчур успешно, чтобы совершить задуманное удалось. Сука, а так хотелось. Они увлекаются своим шутливым боем настолько, что перестают замечать, насколько громко ходят и перебрасываются дежурными фразами, будто бы из какого-то боевика или файтинга. И осознают, что что-то не так, только когда «химическое оружие» с грохотом падает на пол. Блять. Леха торопливо подбирает половник и выключает свет, надеясь, что это хоть что-нибудь изменит, пока Нур стоит и прислушивается, понимая, что им пизда. Само собой, детей так просто не наебешь, Леше тоже бы стоило это знать. Он, в конце концов, отец более опытный. Наверное. Мадина вбегает на кухню с громким топанием, от которого кто угодно проснется, и, будто этого мало, отчаянно кричит «Не ссорьтесь!» — А мы и не ссорились. — Подходя к Нурлану, Щербаков одновременно пытается и дружелюбно его приобнять, и как-нибудь подпихнуть под бок, мол, подыграй. Более ясных намеков тот еще не получал, но все же решает, что имеет смысл рассказать правду. — Мы выясняли в неравном бою, кто будет мыть посуду. — О, ебать, как заговорил. Надо же. «В неравном бою». — Давайте все вместе помоем! — Тут же находится Мадина, уже собираясь, видимо, будить Даню. Нурлан, предотвращая непоправимое, подхватывает дочь на руки. — Давайте, и правда.