Пятьдесят оттенков синего

БЕЛЫЕ ЛИЛИИ И СТЕКЛО В ПОДАРОК

К Л А В А

Нужно ли ждать после дождя неба чистого Хочешь обнять, но чувства – лишь выстрелы Кто виноват, я себя спросила много раз искренне

***

Просыпаться одной после клуба даже с головной болью было прекрасно. Я проснулась, наверное, где-то в первой половине дня, когда солнце буквально старалось сжечь шторы и наконец разбудить меня. Поднимаюсь я с привычной тяжестью в голове, по вискам барабанит мигрень и я схватилась за лоб, болезненно шипя, словно этакий ритуал сможет облегчить резкую боль и я смогу хотя-бы доползти до своей сумки. Поднявшись с мягкой постели вместе с одеялом, которое любезно сохраняло тепло, ведь стопами я прекрасно ощущала этот холод в номере из приоткрытого окна, я направилась к столу, где стоял кувшин с водой, четыре бокала и даже чайник с чайными пакетами. Наполнив один из бокалов водой, я смогла дойти до своих вещей и вытащив из сумки «Ибупрофен», выпила таблетку и вновь свалилась на кровать. Мне нужно ещё немного полежать, чтобы прийти в себя и начать нормально функционировать. Сегодня мне нужно возвращаться домой, к Диме, — именно эта мысль посетила моё сознание без стука после того, как боль смягчилась и я сделала глубокий вздох. И она мне не нравилась. Специально нагоняла неприятное ощущение и тоску на душу, отчего мне становилось ещё хуже и я лишь недовольно хмурилась, глядя в потолок, как будто представляя на белом полотне битву моих адекватности и совести. Лидировала совесть и я просто начала интенсивно махать руками, чтобы разогнать раздумья, все свои загоны и проблемы хотя-бы на несколько минут, чтобы я побыла наедине со всем миром, но только не с ними. Пролежав так минут пятнадцать, задрав ноги к потолку и пересчитывая едва заметные трещины на потолке, боль наконец отпустила моё бедное тело и я со стоном смогла сесть на край постели. Только сейчас до меня начал доходить внезапный и очень сильный аромат, — цветы, и, походу, лилии… запах просто безумно вкусный, он кружит голову и я никак не могу его найти, глубже вдыхая его в лёгкие. Пройдясь взглядом по всему номеру, я заметила огромный букет белых лилий на тумбочке. Моему удивлению и шоку не было предела, я смотрела на цветы завороженно, а когда встала, то подойти к ним было очень трудно, я как будто боялась чего-то. Пялиться на них ещё несколько минут мне не нравилось, поэтому я сделала первые шаги и рядом с красивой обёрткой заметила какую-то карточку с выведенными буквами. «Ты убежала так быстро, что я даже не успел догнать тебя. Но это не значит, что я не смогу тебя найти. Ты была бесподобна в тот момент, танцуй почаще, это точно твоё. ЕК», — вычитала я и кинув записку обратно на тумбу, схватилась за голову. Вот засранец! Он что, следит за мной? Как нашёл меня? Откуда узнал? Спросил у охранников клуба, в каком направлении мы отправились с Люсей? Или послал за мной целую бригаду после интервью в виде обычных прохожих, чтобы знать, не разболтала ли я лишнего? Глупые мысли всё сильнее наседали на мою голову и я просто не в силах была это терпеть. Ладно, записка — это пустяк, но что мне делать с цветами? Я не принесу их домой, потому что у меня там сидит Дима, который потерял со мной вообще какой-либо контакт, а если он увидит это безобразие, скандала нам не избежать. Я хочу сознаться и настроиться на спокойный разговор, без разбитой посуды и слёз, но этот Крид как обычно всё портит. Как чувствует, что у меня проблемы и начинает гадить ещё сильнее. Успокоившись, я покачала головой и решила, что решу вопрос с цветами позже. Для начала я направилась в душ, чтобы смыть с себя остатки вчерашнего вечера, затем быстро нацепила одежду и стала думать, куда деть букет. Я не могла взять его с собой, потому что придумывать причину у меня нет времени, да и не получится, — кто мне мог «по чистой случайности» подарить лилии? Ещё и такой пышный букет.. а выкинуть просто очень жалко. Они совсем свежие, в красивой обёртке, с дурным ароматом, который распространился по всему номеру. Наверное, просто отдать их Люсе будет самый надёжный и лучший вариант. Она девушка яркая, да и принести домой такой букет без повода может, у неё пока что в квартире никого постоянного нет, поэтому проблем не должно возникнуть. Глубоко вздохнув и посмотрев в зеркало, я поправила волосы, осмотрела себя с ног до головы и уже хотела выходить, но меня напугал стук в дверь, от чего я вздрогнула и нахмурилась. — Высокова? Ты ещё спишь что ли?! Ну ты сучка конечно, а я вскочила пораньше! — услышав голос Люси, я выдохнула и улыбнувшись, подошла и открыла подруге. Та завалилась в мой номер без никому ненужного приглашения и нагло свалилась на кровать. Девушка даже с похмелья выглядит сногсшибательно. В прямом смысле слова. — Нихуясе! Это чё такое? Димка подарок подогнал? — ядовито хихикая, Чеботина резко поднимается с постели и подходит к лилиям, начиная их разглядывать. — Если бы. Крид, — недовольно ответила я, а глаза подруги обрели забавную форму. Она была очень удивлена, а я уже нисколько. Я поняла, что мне от этого индюка больше никуда ни убежать, ни деться, ни спрятаться. — И я хочу, чтобы ты взяла их себе. Так сказать от меня небольшой подарок. Домой к Диме я такое же не привезу, — говорю я, натягивая туфли. Люся только кивнула на мои слова и взяла цветы. — Клав, поговори с Димой. Поверь, лучше не затягивать с такими вещами. Уходи сразу, потом и себе больнее сделаешь, — напомнила мне девушка, поднимаясь с кровати и становясь рядом. Я тяжело вздохнула и посмотрела ей в глаза. — Хорошо, я поняла тебя. Спасибо огромное. Подруга улыбнулась, нежно погладила меня по плечу, замечая волнение в моих глазах, которое я старалась всеми силами скрыть, и вышла из номера. Я в последний раз посмотрела на потолок, прикрыла веки и медленно выдохнула. Проблемы, мысли и отсутствие какого-либо решения свалились на меня целой грудой осколков, разрывая одежду и царапая кожу. Господи, как же я жалею, что взяла на себя интервью с Кридом как лучший журналист, хотя таковым вовсе и не являюсь. Эта встреча просто выстрелила мне в ноги и сделала самый незабываемый подарок — тупик, из которого просто не существует выхода. Либо верная смерть, ибо мучительная ложь.

***

Возвращаться домой было просто невозможно. Меня душили различные варианты развития событий после того, как я позову Диму на серьёзный разговор и признаюсь в измене. Мне даже страшно представить, как он себя поведёт, как в целом отреагирует, что скажет. Сколько будет битой посуды на полу и как долго Курышкин будет собирать свои вещи, чтобы навсегда покинуть нашу квартиру и оставить меня наедине с собственными дьяволами? Я никогда так сильно не хотела, чтобы такси не останавливалось и везло меня ещё дальше, но машина уже свернула в мой двор и навигатор сообщил, что мы почти на месте. Я смутно видела в лобовом стекле свой подъезд, и представляла, как неспеша буду открывать железную дверь, заходить на лестницу и подниматься туда, где буду разбита на сотни пустых кусков. Лифт привёз меня на нужный этаж слишком быстро, а железные створки раскрывались на удачу, — медленно. Открывала я дверь с задержанным дыханием. Зайдя в квартиру, я почувствовала приятный запах блинов, свежего кофе и мужского геля для душа. Сняв обувь, я тихо и аккуратно прошла коридор и выглянула на кухню: Дима стоял около плиты в одних шортах, танцевал под какую-то музыку и забавно размахивал лопаткой, переворачивая блины. Я улыбнулась, в груди приятно стукнуло сердце, но я прикрыла глаза и покачала головой. Ситуация была суровее и острее, чем эта минутная слабость моих чувств. — Клава? Ты уже пришла? — я вздрогнула, когда услышала голос парня. Он, видимо, заметил мою макушку. — Да.. доброе утро, — я отвожу взгляд, потому что мне стыдно, заправляю прядь волос за ухо, чтобы успокоиться и начинаю снимать с себя пальто. — Как ты здесь без меня? — стараюсь ласково интересоваться я, но в голосе слышны ноты волнения и холод. Но Дима этого не замечает, или делает вид, чтобы меня не обидеть и в иной раз не залезать на противную тему. Но сегодня.. — Да нормально. Как обычно, в принципе, — вздыхает Курышкин и жмёт плечами. Я усмехнулась и кивнула. Нужные слова никак не находятся в моей голове, строятся в дурацкие предложения и я просто не знаю, как правильнее начать разговор. — Завтракать будешь? — Нет. Мне.. нужно с тобой поговорить, — с хриплым выдохом вылетело у меня. Парень как-то странно на меня посмотрел, кивнул и даже присел на стул. Резко захватив воздух носом, я тоже села и постаралась настроиться. — В общем.. дело в том, что нам надо расстаться и развестись, Дим. Наши отношения не такие, как раньше, мои чувства остыли, и.. у меня нет какого-либо желания двигать их дальше. — Подожди, — внезапно перебил меня парень и схватился за мою руку. Я попыталась проглотить ком скопившихся нервов в глотке, но он только сильнее сдавил мои голосовые связки и мне оставалось покорно молчать. А сердце тем временем сжималось от боли и отчаянья. — Мы.. мы можем всё исправить, я уверен! Давай пойдём к какому-нибудь семейному психологу, или постараемся поговорить, но только… — Я изменила тебе. Всего три слова, а ведь они так легко обернулись острым лезвием и разрезали купол последних сил и осколки рассыпались по всей кухне. Они отчаянным рокотом пронеслись по сознанию и сейчас оттолкнули нас друг от друга ещё дальше. — С кем? Я знаю, как ему сейчас стало больно. Как сильно сжалась грудная клетка, сердце остановилось, а в солнечное сплетение ударили прям ногой. Мы смотрели друг другу в глаза, словно сражаясь. — Не важно, Дим. Нам не о чем больше разговаривать. Я понимаю, что тебе тяжело, но нам нужно уехать из этой квартиры, попрощаться друг с другом и закончить нашу историю. Я поступила очень ужасно и не хочу, чтобы ты меня прощал. Будь счастлив. Я вставала под давящую тишину и пронизывающий взгляд. Курышкин буравил меня глазами, а по ощущениям это было как сотни ножей в кожу. У меня хватило собственной гордости быстро собрать некоторые вещи и покинуть съёмную квартиру первой, оставив Диму наедине с сухим разговором и моим откровенным признанием. Я понимала, что этот скомканный диалог ничего ему не объяснил, а сделал только хуже, но на большее меня просто не хватило, и я опять трусливо сбежала от своих проблем вместо того, чтобы их решить с высоко поднятой головой, как я привыкла это делать. Но как забавно и странно, что всего один человек лишил меня всего хорошего за одну встречу, а я проходила через тысячи и никто не мог меня сломить. А я попала в ловушку. В капкан. И до сих пор не могу выбраться. А проблемы растут с каждым днём…

***

Я приехала к Люсе на своей машине. Было просто трудно представить, какой сильной сейчас была ненависть внутри меня к себе. Я возненавидела отражение в окнах, зеркалах и машинах. Слёзы предательски накрывали глаза и ком обиды рос в глотке с каждой секундой. Вылетев из салона, я схватила только сумку с нижним бельём и понеслась в подъезд. У меня не было сил нормально идти, мне хотелось свалиться на пол и рыдать до изнеможения, пока слёз во мне не останется и я перестану себя презирать. Как бы ужасно я не поступила, произошло то, что должно было произойти, — или я просто хочу сейчас себя оправдать и не впадать в более сильную истерику? Я, честно, не знаю. Нервно ожидая того самого момента, когда лифт привезёт меня на нужный этаж, я поглядывала в зеркало и меня мгновенно начинало тошнить. Мой настырный стук в дверь звучит где-то отдалённо в сознании. — Клава? Милая, что случилось? Почему ты плачешь? В чём дело? — Чеботина заваливает меня вопросами, увидев текущее состояние: лицо опухло, косметика растеклась и одета я мягко говоря не очень. — Я такая дрянь… — девушка понимает меня сразу. Сначала открывает удивлённо рот, затем кивает и быстро хватает меня в объятия. — Тише, девочка моя.. тише.. всё образуется.. сейчас такое время, малышка. Когда нужно принять абсолютно всё.. и приютить все проблемы. Но я всегда буду рядом.. — я практически пропускаю все её слова мимо ушей, ведь у меня начинается истерика. Слёзы текут невыносимым водопадом и размазываются по всему лицу. Господи, как же сильно ноет моё сердце! — Я сама во всём виновата.. я такая дура! Нужно было уйти! Не изменять! Сука.. ненавижу! Я ненавижу себя, Люся, как мне жить, как?! Люся.. боже, я не могу! — я навалилась на подругу, начиная кричать. Меня охватывает неизвестное безумство: я резко оттолкнула Люсю, схватилась за голову и сильно сжала волосы у корней. Девушка схватила меня за запястья и убрала их «от греха подальше», закинула свою руку мне на шею и повела сначала в ванную, где усадила меня край, осторожно стянула пальто и оставив его на полу, начала смывать с меня испорченный макияж и слёзы. Когда она выбросила грязные ватные диски, помогла мне подняться и умыться тёплой водой. Мысли путались в моей голове и я ни о чём не думала. Мы пришли в кухню, я села на стул и прикрыла глаза. Чеботина поставила передо мной кружку, наполнила её вином и строго сказала пить до дна. Стукнувшись, мы опустошили кружки и девушка налила по новой. Пили молча. Люся местами напоминала, что обязательно всё будет хорошо и в любой ситуации она меня поддержит, будет рядом, и я очень ценила её в этот момент, но всё же мне было сейчас плевать. Алкоголь покрывает моё сознание густым туманом и ненависть заполняет сердце. И ненависть к одному человеку. Егор Булаткин. Да чтоб ты провалился. Сгорел. Никогда не появлялся в моей жизни. Я возненавидела его настолько, что была готова убить, ведь он разрушил мою жизнь всего одной встречей. Да, я не отрицаю того, что сама виновата, но если бы не он, — этого всего не было, и я бы не мучилась от той мысли, что изменила, а не просто ушла со спокойной душой потому, что наши с Димой отношения прожили своё. Через некоторое время мы с Люсей переместились в гостиную, и после ещё одной порции вина подруга уснула на диване. А мне было слишком плохо, чтобы расслабляться, поэтому я тихо поднялась и накрыв девушку мягким пледом, направилась в прихожую. Найдя своё пальто в туалете, я надела кроссовки и вышла из квартиры. Глаза накрывало пеленой, словно пытаясь остановить меня, но я шла напролом, не желая останавливаться. Я зла, обижена и унижена одновременно. Мой стержень, который я точила и толкала в себя так легко надломили, вытащили и испортили. Подхожу к своей машине и открываю её. Сажусь внутрь и включаю печку. Хоть что-то меня сейчас согреет. Прикрыв глаза на несколько мгновений, я настроила себя и глубоко вздохнув, схватилась за руль и покинула парковку. Я неслась по улицам Москвы слишком быстро, и на утро у меня будет достаточно штрафов, но мне было всё равно. Моё сердце сгорало от ненависти, и я ехала туда, где оно могло взорваться. Я приехала к Криду. Сбежала от той девушки за стойкой, которая отчаянно пыталась меня поймать, но створки лифта закрылись слишком быстро, пока она бежала за мной на шпильках. Прибыв на нужный этаж, я прошла мимо охраны и подошла к нужной двери. Ненависть заполняла меня до такой степени, что меня трясло, и кажется, я даже покраснела. Нажав на звонок, чтобы не особо привлекать к себе внимание амбалов, я ждала, когда Егор откроет этот чёртов кусок дерева, и я могу выплеснуть ему всё. Всё, что я думаю, всё, что он сделал со мной, всё. Когда я услышала шаги, приближающиеся к двери, мгновенно сжала кулаки, но как жаль, что я не могла с порога ударить ему в наглую морду. — О, какие люди.. ты чего здесь делаешь, Высокова Клавдия Вадимовна? — смеётся Булаткин, опираясь плечом на косяк. Я мрачно смотрю на него исподлобья. Сегодня на нём какой-то разноцветный спортивный костюм. Хочется вырвать глаза. Ему. — Хочу с тобой поговорить, — парень недоверчиво оглядывает меня. Видимо, его как-то смущает моё состояние, но у меня получается выдавить улыбку. Егор медленно отходит, как бы приглашая войти. Я пересекла порог ненавистной квартиры и за спиной щёлкнул замок. Мы оба в клетке. И теперь мой черёд зажать хищника в угол. — Что-то случилось? — Крид даже помогает мне раздеться. Как в первый раз — снимает пальто и вешает на вешалку. Я снимаю обувь и самостоятельно иду вглубь квартиры. — Ты чего молчишь-то? — он идёт за мной. Не понимает, почему я так себя веду и явно гадает причину моего визита так поздно. Я нахожу кухню и начинаю блуждать по ней, собирая в голове нужные мысли. — Тебя когда-нибудь унижали? — тихо спросила я, и мне показалось, что вокруг нас стихло абсолютно всё. Перестали шуметь машины за открытым окном, стих телевизор где-то в гостиной. Были только мы. — Чего? — А меня унижали. Унизил. Ты. Это ты во всём виноват. Абсолютно во всём, Булаткин. Из-за тебя все мои беды. Ты просто какой-то пиздец. Ты появился, блять, в моей жизни и с той секунды у меня всё катится в огромную жопу! От тебя одни проблемы! — Что я тебе сделал, Высокова? — он спрашивает это с улыбкой, но я замечаю не сразу. — Я изменила своему мужу с тобой! Если бы ты не полез ко мне, то я бы.. блять, просто ты — самое худшее, что может случится с женщиной! Я тебя ненавижу! Я надеюсь, что больше никогда тебя не встречу! Булаткин мне ничего не отвечал. Молчал, улыбался и осматривал меня с ног до головы. Я хмыкнула, показала ему средний палец и хотела уйти, но парень внезапно схватил меня за предплечье и прижал к стене с такой силой, что я достаточно больно ударилась затылком. Тихий стон слетел с моих губ, а из глаз брызнули едва заметные слёзы. — Твои проблемы только начинаются, малышка. Я не успеваю даже и звук из себя выдавить, Егор накрывает мои губы своими и целует меня. Напористо, грубо, отталкивающе. Я пытаюсь вырваться: бью по плечам, груди и торсу, но парень жмёт меня к стене ещё сильнее, хватает своими руками мои и резко поднимает их над моей головой. Ещё один поцелуй, такой же резкий и требовательный. На этот раз я сдаюсь: открываю губы и пускаю язык парня. Он начинает грязно исследовать мой рот, и на удивление возбуждение ударяется об низ живота и приятная волна проходит по всему телу. Я расслабилась, позволяя Егору завладеть мной; обвила его шею руками и даже углубила поцелуй, вторгаясь в его рот своим языком. Провожу кончиком по ровным зубам, мгновенно ощущая привкус коньяка и мяты. Затем я нагло пробежалась по нёбу, и Крид резко отодвинулся, кусая меня. Затем поцелуи переходят в более страстные, по телу: парень целует мою шею, грудь через футболку и лифчик, и даже начинает опускаться ниже, задевая каждый сантиметр моего живота. Егор расстёгивает джинсы на мне, хаотично снимает и целует лобок, и не снимая трусов, просто отодвигает полоску в сторону, оголяя мою промежность. Его язык мягко касается складок, добавляя слюны к смазке, затем скользит выше, задевая клитор. Я резко согнулась, выгнулась и зажмурилась. Ещё раз, — и я не сдерживаю стон. Импульсы тока проходят по всему телу и я дрожу, но это удовольствие длится недолго, Крид вскакивает, ещё сильнее прижимает меня к стене и дрожащими руками стягивает с себя спортивные штаны. Он не хочет возиться с презервативами и прочими, да и мне уже всё равно, — заполняет меня так мягко, а двигается быстро, резко, и до безумия приятно. Незащищённый секс, — такой опасный, но он невыносимо классный. От каждой фрикции меня била дрожь, импульсы тока обвивали с ног до головы, а кончики пальцев кололо от удовольствия. Ещё несколько движений и я сжала член в себе. Ноги свело. Егор вышел из меня, кончил мне на бедро и выдохнул. Я закрыла глаза. Больше я ничего не помнила.