Пятьдесят оттенков синего

ПЕРЕПОЛОХ

К Л А В А

***

Утром следующего дня я была готова не только рвать, метать и крушить, но и одновременно ненавидеть весь мир и всё происходящее. После инцидента с Егором на улице около здания «Крокус Сити Холл» в сети появились качественные, как с обложек журналов фотографии, где Крид несёт меня на руках. Журналисты поймали каждое движение. Несколько снимков — и всё с разных ракурсов, а в пабликах во «ВКонтакте» пользователи активно делились своими личными фотокарточками, которые сделали стоя в толпе в тот момент, когда мы ссорились. Фотографии произвели бешеный ажиотаж: статьи пополнялись слухами, домыслами, ложными фактами и прочим, а вдобавок маленькие поклонницы Крида оскорбляли и желали мне самой мягкой смерти, — спасибо и на этом! Я прекрасно понимала, что работать журналистом — не самое лучшее, что можно выбрать для своей жизни, но я уверенно оправдывала себя и коллег одной простой фразой: «Это просто работа». Мне никогда не выдавался настолько яркий шанс поставить себя на место многих популярных людей, которых нагло ловят папарацци не в самые подходящие моменты. В этот момент я готова была проклинать всех, даже свою чёртову работу, ведь всё, что написали люди, — полный бред. Какая я девушка Криду? В смысле любовница? Единственное, что мне действительно не нравилось в своей работе — пускать на обозрение ложные факты, без доказательств, просто так. И я никогда этого не делала, понимая, что всё в этой жизни возвращается с тройной силой дерьма. Да и мне не хотелось подставлять людей без какого-либо разъяснения, — моя работа ведь не в этом. Ладно, может быть и в этом и для журналиста я дохуя справедливая, но не тогда, когда на фотографии я, да и под заголовком: «Золушка и принц: Егор Крид унёс на руках незнакомку». Многие узнали меня. Мне не симпатизировали люди в комментариях, буквально указывающие на меня пальцами. Хотелось провалиться сквозь землю, расхотелось жить, появилось огромное желание вернуться назад и никогда не идти на факультет журналистики, а если ещё раньше, то отказаться от интервью с Кридом. Паблики подливали масла в огонь и вынуждали держать лицо прямо у опасной игры языков пламени. «Певец и журналистка — новый роман Егора Крида, который он выставил на показ и не побоялся раскрыть личность новой пассии?» — Конечно! Ещё что придумаете?! — я не выдержала и подскочила с дивана, осторожно захлопнув крышку ноутбука. Запустив пальцы в волосы, я несколько минут походила по комнате, чтобы успокоиться, а затем отвлеклась на звонящий телефон. Люся. Блять, блять, блять! Ещё порция неизбежных вопросов и оправданий. Отвечать не хотелось, но нужно. За все последствия нужно отвечать и быть готовым ко всему. — Слушаю… — Высокова, я тебя сейчас убью и расцелую нахуй! — парирует голос девушки на том конце провода, а я представляю, как под ногами в данный момент образовывается дыра и я лечу в неизвестность. — Это неправда! Это бред! Это.. чего ты ржешь, Чеботина? Ты мне не веришь, хочешь сказать?! — Расслабься, милая. Конечно я тебе верю, не в первой же такая ситуация у нас в стране. Я вот что хочу сказать. Не нужно так сильно концентрировать на этом внимание. Ты, как журналист должна понимать, что всё это делается ради работы. Я знаю, тебе безумно неприятно сейчас, но поверь, проще на это закрывать глаза, чем что-то кому-то доказывать. У всех разные мнения и никто не будет придерживаться на одном, если ты что-то скажешь. Люди безумны, поэтому даже не обращай внимание. Само уляжется. — Ты издеваешься?! Ты ведь прекрасно знаешь, что я не люблю, когда пишут такой бред, тем более, с ложными фактами и… — Заткнись, Высокова. Хоть раз в жизни, Клава, заткнись и послушай меня в такой ситуации. Ты не первый раз в жопе и выбираться умеешь. А здесь никаких усилий даже не нужно прилагать, просто молчи. Тебе не нужны лишние конфликты и плохая репутация. Слухи есть и будут. Поэтому… — Я поняла, ладно. Ладно. Спасибо. Я погорячилась, извини. Просто со мной впервые такой.. случай. Переполох. Я в бешенстве и замешательстве. — Понимаю. Но поверь, молчание — самое лучшее, что ты можешь сейчас дать этим стервятникам. Никому не нужна твоя правда. Она растворится, придумают что-то новое и более противное. Стоит наслаждаться ромашками, а не розами. Я криво улыбнулась. В какой-то степени, Люся права. Сейчас нужно молчать и ждать, пока всё уладится, а не довольствоваться шипами роз в своих руках. Ещё немного пообщавшись с подругой, я взглянула на время и поняла, что мне нужно собираться в офис. Положив телефон на кофейный столик, я сначала направилась в спальню за чистым нижним бельем, а затем в ванную. На сборы уходит не больше часа. Я завтракаю, успев за время утренней тирады забить холодильник продуктами из доставки. Допить кофе у меня не получается, я оставляю кружку тосковать до самого вечера на столешнице, а сама бегу в прихожую и поспешно завязываю шнурки на кроссовках, потому что опаздываю, но несильно. Схватив сумку с ноутбуком и ключи от машины, я напоследок взглянула в зеркало и потушив свет, вылетела из дома. Погода несказанно радовала потеплением. Весна сменялась на лето, — май неспеша украшал улицы приятной сухостью, тёплым солнцем и яркой зелёной травой. Жить в новой квартире мне очень нравилось, район был близок к моей работе и всяким другим местам, в которые я любила ходить: как я уже упоминала, спортивный зал, неподалёку продуктовый, а за углом кафе. Да и вообще, жизнь разделилась на «до» и «после», только играя другими красками, более яркими, счастливыми и радостными. Меланхолия будто растворилась во мне, печаль сменилась на радость. Мне кажется, я перестаю осознавать, что происходит в моей жизни из-за нестабильности. Череда событий кладёт на весы моего ментального здоровья разные весовые категории, в последствии чего всё колышется и нить сознания лопается. Отлетает мне в нос и кажется, даёт оплеуху. В голове исчезла даже утренняя ситуация, и я погрязла в таких привычных, но до тошноты невозможных пробках. Когда я приехала в офис, логическая цепочка мыслей как назло вернулась. На меня были устремлены разных эмоций взгляды: удивлённые, завистливые, сочувствующие и надменные. Было непривычно, но я выдержала все, проходя с гордо поднятой головой, искреннее делая вид, что во мне расплавили железо. Позволяю себе опустить голову только в кабинете, когда дверь за спиною резко захлопывается и стеклянные стены недовольно задрожали, не принимая таких эмоциональных всплесков. Я небрежно взвалила сумку с техникой на стол, повесила пальто на вешалку, погладила на себе брюки и рубашку, убирая нежеланные складки. Всё как обычно, до боли привычно, — я сажусь в кресло, оно обнимает меня и расслабляет. Неспеша открываю сумку, достаю ноутбук, ставлю перед собой и убираю лишнее. Поднимаю крышку и пытаюсь сосредоточиться на работе, но мысли сбивают гранаты в виде заинтересованных глаз, которые наблюдают за мной через стекло, и становится до жути некомфортно. Начинаю ёрзать. По ощущениям сижу на мине, или на еже: задницу неприятно колет осознание. В один момент я осмелилась поднять глаза, запуская в каждого смотрящего свинцовые пули. Мои «коллеги» на мгновение показались моими собственными палачами, стоящими над головой, но они трусливо опустили головы и постарались сделать вид, что увлечённо чем-то заняты. Меня это обрадовало, но не помогло расслабиться. У меня появилось бешеное желание купить карниз и самые тёмные шторы. Желательно, чёрные. Я даже ради интереса заглянула на какой-то сайт. Проходит время. Мне казалось, что пролетели длительные часы, пока я писала посты и даже редактировала какую-то статью, которую откопала на почте, но прошли жалкие сорок минут начала рабочего дня. Нет, это просто невозможно. Я шумно выдохнула, упёрлась ногами в пол, оттолкнулась и запрокинула голову. Потолок был прозрачный, вздымались лампы. Яркий белый свет раздражал. Всё раздражало, бесило, вынуждало пытать ненависть. Стук в дверь меня вывел из какого-то транса и я нехотя вернулась в нормальное положение. За стеклом стоял довольный Олег Анатольевич, в руках — бутылка шампанского, на лице — улыбка. Противная. Наконец заметив мой взгляд, он открывает дверь и проходит, без особого приглашения приземляясь на диван. Надеюсь, что он не придавил мою сумку. — Что, Высокова, не получается вернуться в рабочий ритм? — с издёвкой подмечает начальник, наполняя аквариум смехом. Я сморщилась и отвернулась. — Ладно, не обижайся, я всё понимаю. Вчерашняя премия просто прошла на ура, моя девочка. Ты огромный молодец! Не ожидал, что после отпуска ты принесёшь так много пользы, — мужчина звучно ставит на стол бутыль с алкоголем. Я закусила губу, подавляя искреннее желание взорваться. — Спасибо, — просто отвечаю я, поворачиваясь обратно. Олег Анатольевич улыбается ещё шире и как-то нервно поправляет галстук. — Хорошее шампанское. Но я не пью. — С друзьями как-нибудь, — сразу отрезает босс. Между нами тянется неловкое молчание. Меня это начинает бесить. — Клава… у меня есть вопрос, который касается твоей личной жизни, и он прозвучит очень некрасиво, но.. да к чёрту формальность. У тебя что, отношения с Кридом? Ты ведь замужем… — о, боже. Этого я и боялась больше всего. Слухи. Они тянутся ядовитыми змеями по офису, залезая мне на шею. Стало неприятно. — Олег Анатольевич, а Вам не кажется, что это, ну.. не Ваше дело, нет? — возможно, это звучит слишком грубо, но я не думаю, что обязана отчитываться. Тем более, вопрос достаточно интимный. — Ладно, Высокова, не надо греться. Я же просто. Ради интереса. — Я же не спрашиваю, как у вас обстоят дела в постели с женой. — Мужчина резко смутился, поднял руки в знак того, что он «сдаётся» и мигом вылетел из аквариума. Так работать просто невыносимо. Но уходить, к огромному сожалению, нельзя. Придётся смириться. Целый день я просидела с ужасным ощущением внутри. Как будто меня ударили прямо в солнечное сплетение, после чего меня стошнило несколько раз у всех на виду. Моя нервная система была не в восторге, поэтому я несколько раз выходила в туалет и просто сидела в кабине несколько минут, разглядывая серую стену перед собой. На ум приходили вопросы мирового обсуждения, но я их разгоняла и возвращалась в аквариум. На последних минутах рабочего дня мне искренне хотелось удариться головой о что-нибудь железное, чтобы на некоторое время потерять сознание и очнуться через несколько суток, дабы напрочь забыть весь произошедший кошмар. Вылетала я из офиса пулей. В прямом и переносном смысле, — схватив все свои шмотки в охапку и быстрым шагом направляясь на парковку. Больше Олег Анатольевич вопросов о личном интервью с Кридом не поднимал, видимо поняв, что для этого нужно время, ведь даже то, что произошло вчера, я напрочь отказываюсь комментировать. Также для себя я подметила, что на днях нужно позвонить Диме, договориться и поехать в ЗАГС, чтобы написать заявление о разводе.

***

По возвращению домой, после прохладного душа в голове невольно поднялся ненавистный вопрос об ужине. Есть хотелось, — это подтверждал недовольно разговаривающий живот. Доставку заказывать не особо хотелось, потому что по большей части привозят всё остывшее и не очень вкусное, если не считать фаст-фуда, но и готовка как-то.. не вызывала особого восторга. Иногда хочется себе какого-нибудь дополнительного человека в дом, с которым будет очень легко договориться, и он приступит творить настоящие чудеса на кухне, но как бы я не мечтала, данная участь принадлежит мне на сегодня. Оглядев внутренности своего холодильника, я оценила ситуацию и приняла решение просто потушить овощи, а в духовке запечь рыбу. Приняв это вполне за гениальную идею, я приступила к делу, но меня прервал внезапный и совершенно нежданный звонок в дверь. Я нахмурилась и посмотрела на часы, — время почти девять часов вечера, кого там принесло? И почему именно тогда, когда я пытаюсь расслабиться и что-то приготовить, хотя нож держать в руке мне местами очень опасно. Увидеть Крида я совсем не ожидала. Даже мысли о его присутствии здесь у меня не было. Я надеялась, что наш вчерашний вечер был последним, и он больше не приедет ко мне творить очередные глупости, но я, по всей видимости, очень сильно ошибалась. Выбора нет, поэтому мне приходится убрать нож, вымыть руки и открыть входную дверь. — Какими судьбами? — резко спрашиваю я, облокотившись плечом об косяк. Искренне стараюсь прогнать парня своим противным выражением лица, но он и бровью не повёл. Нагло ухмыльнулся, как будто намекая мне на то, что он всё равно выиграл в нашей несуществующей битве. — Вообще, я ожидал услышать хотя-бы «привет», но тот факт, что ты разговариваешь меня очень радует. Были ожидания того, что ты укусишь язык после произошедшего утром, —объясняет Егор, продолжая тянуть губы. Меня это начинает раздражать, но я терплю и даже хмыкаю. — А.. поиздеваться приехал? Если да, то сразу проваливай, у меня итак целый день настроение херовое, — резко и грубо отрезаю я, но правда, я не хочу, чтобы мой настрой падал ещё сильнее, поэтому мне ничего не остаётся, как прогнать Крида. Уже глаз дёргается. — Нет, Высокова. Почему ты думаешь обо мне только плохое? — синие глаза напротив выражают неподдельное недоумение и даже обиду, но я лишь хмыкнула и отвернулась. — Ладно, я приехал не ссориться. Я изначально хотел отдать тебе твою камеру, которую ты забыла у меня тем вечером, — я на мгновение перестала слышать вообще какие-либо звуки. Мой взгляд устремился на сумку в руке Егора. В ней мой самый огромный позор: секс. Когда я начинала брать интервью, поставила эту чёртову камеру, чтобы заодно была запись, но всё обернулось не так, как я планировала. К сожалению. — Спасибо, — тихо говорю я, забирая технику. В голове уже проскакивает идея сжечь её. — Какой у тебя милый фартук, — подмечает Крид, пока я откладываю сумку в дальний угол коридора с отчаянной надеждой забыть об этом до завтрашнего вечера. Я застыла, обратив на парня смущённый взгляд, и медленно опустила голову вниз: действительно, я совсем забыла снять с себя фартук розового цвета. С рисунком улыблающейся ромашки. Вот чёрт. Я киваю, не желая подбирать слова. — Ты что-то готовишь? — Да, собиралась потушить овощи и запечь рыбу. Такой лёгкий ужин. Готовый заказывать не хочу, — Господи, для чего Егору сейчас эта информация? Я мысленно краснею, но старательно делаю вид, что всё сказанное я планировала вывалить. — А ты знала, что я умею запекать изумительную рыбу? — Пытаешься напроситься в гости? — улыбнулась я. Крид усмехнулся и кажется смутился. — Ну типа того. Давно не ел домашней еды, если честно, — его слова меня как-то подбивают, и я почему-то кивнула головой, отошла, приглашая в квартиру. Парень взглянул на меня недоверчиво, словно я сейчас выгоню его со смехом. От неловкости между нами я закусила губу, набираясь сил. — Проходи… — шепчу я, вытягивая руку. Булаткин радостно оголил зубы и зашёл, снимая верхнюю одежду. Я вздохнула и вернулась в кухню. — У тебя очень мило, — я вздрогнула, когда Егор пришёл ко мне, заинтересованно разглядывая интерьер. Я улыбнулась, заправила мешающие волосы за уши и пожала плечами, оглядываясь. — Да вроде обычно, но спасибо. Я переехала сюда только позавчера, — не отвлекаясь, я возвращаюсь к кухонному гарнитуру, даже не зная, за что взяться. Неловкость и смущение заполнили меня до краёв, и мне кажется, что я сейчас начну вытворять что-нибудь глупое. Да что со мной?! — Понятно. Слушай, есть ещё один фартук? — я вопросительно посмотрела на Крида, пока он мыл руки, закатав рукава определённо какой-то дорогой рубашки чёрного цвета. А ему идёт… — А.. да, во втором ящике слева, — Егор послушно открывает ящик и достаёт из него оранжевый фартук. Забавно нацепив его на себя, он берёт нож, двигает к себе доску с рыбой и очень умело начинает её разделывать, а затем лезет в ящики в поисках нужных ему вещей. Я смотрю на парня с шоком и удивлением, но сразу прячу эти эмоции, отвернувшись к холодильнику. Пытаюсь сделать вид, что занята, поэтому достаю пачку замороженных овощей, сковородку и начинаю открывать всё это дело, но у меня заметно дрожат руки. Я отложила овощи и слишком громко усмехнулась. Крид посмотрел на меня, чуть нахмурив брови. — Всё в порядке, Высокова? — он снова моет руки и берёт небольшой противень из шкафа над моей головой. Я чувствую дурманящий запах одеколона, исходящий от певца, и качаю головой, чтобы не потеряться совсем. — Да. Мне нужно в уборную, — я снимаю фартук и вешаю его на спинку стула. Наблюдаю, как Егор выкладывает нарезанные ломтики и снова смотрит на меня. Кажется, мои щёки наливаются предательской краской, но я искренне надеюсь, что нет. — Ладно. Где у тебя приправы? — Прямо над тобой, — и я поспешно ухожу в туалет, где шумно выдыхаю, а затем подхожу к раковине и смотрю на себя в зеркало исподлобья. Лицо действительно приобрело красноватый оттенок, как будто у меня поднялось давление, но лучше бы это было именно оно, а не чёртово смущение, которое я испытываю стоя рядом с Кридом. Между нами ничего странного не происходит, два человека готовят на одной кухне, но вся ситуация мне кажется безумно интимной. Сейчас ужин готовит не просто знакомый, друг или парень, у меня в гостях человек, который одним вечером смог надломить мне жизнь, потом вымолить прощение и остаться со мной в хороших взаимоотношениях. Я не знаю, что происходит, но мне это не нравится. Внутри ощущение предстоящей бури, урагана, и это страшно. В моей жизни всё оборачивается как-то странно, идёт не по плану, скатывается в задницу. Господи… Я понимаю, что в туалете нахожусь слишком долго, поэтому включаю прохладную воду, немного бью себя по щекам и глубоко вздыхаю. Это просто ужин. Мы поужинаем как знакомые, затем Егор уйдёт, я всё уберу и лягу спать. А завтра сотру с записи наш секс. Да, идеальный план. Так и сделаю. Возвращаюсь в кухню, где уже буквально кипит работа. Булаткин успел закинуть овощи тушиться, а рыба смирно находилась в духовке и божественный аромат распространялся по всей квартире. Я прикрыла глаза, блаженно вдыхая. — О, наконец-то ты вышла. Я уж испугался. Подумал, что у тебя запор, — отшутился парень, за что я треснула его по плечу и недовольно сморщилась. Тот лишь посмеялся и отвлекся на овощи. — Оборжаться можно, — хмыкнула я, присев на стул. — Ты решил приготовить мне ужин? Как это мило с твоей стороны, Егор, — теперь нагло смеюсь я, а Крид оглядел меня суровым взглядом, но всё же немного улыбнулся. Я заметила, как уголки его губ предательски дрогнули, и он скрыл свой смех в кропотливой работе над овощами. — Я как-то увлёкся. Давно не готовил, знаешь ли. Я понимающе кивнула и засмеялась. — Оно и видно. Кто так мешает? Ты что, варвар? — я встаю, надеваю фартук обратно и подхожу к плите. Отобрав у Егора лопатку с невозмутимым лицом, я взялась за ручку сковородки и начала аккуратно размешивать овощи. — Да ты просто повар, — саркастически улыбается Крид и хлопает, внимательно наблюдая за моим мастерством. — Я видел у тебя бутылку шампанского. Может, откроем и выпьем? — я на несколько секунд замерла, а затем медленно развернулась к парню и нахмурилась. — Ты что, рылся у меня в шкафах? — удивлённо подняла брови я. Булаткин пожал плечами и лучезарно улыбнулся. Я не смогла сдержать ответную улыбку и спрятала взгляд в пол. — Я не рылся, а искал нужные мне вещи для готовки. Так откроем? — Ну.. — сначала я думаю, как мягко отказать ему и вместо этого предложить апельсиновый сок, стоящий в холодильнике, но резко поднимаю голову и веду глазами по полке, где стоит бутыль алкоголя. — А знаешь, почему бы и нет. Я достану бокалы. Пока я лезу за звенящим стеклом, Егор за спиной умело открывает шампанское. Пробка выходит с характерным звуком и певец просто откладывает её на столешницу. Вернувшись ко мне, он наполняет бокалы золотистой бурлящей жидкостью, затем отставляет бутылку и смотрит на меня. Я прячусь от голубых глаз, будто пытающихся прожечь во мне дыру и залезть в душу; беру бокал и мы делаем первые неловкие глотки. Чокаться — дело лишнее, несомненно. Вопросов ни у кого не возникает. Шампанское прохладное, оно быстро бежит по глотке, освежает и остаётся неприятной горечью на языке. Повисает до жути непривычное молчание, и я не знаю, куда себя деть. Зачем-то лезу смотреть духовку, хотя мне итак видно, что рыба в прекрасном состоянии, после поднимаюсь и снова мешаю овощи. Егор молча стоит рядом, наблюдает, болтает бокалом в руке и шампанское внутри тоже колышется. Я смотрю на это несколько секунд, затем качаю головой и смотрю в окно. Тишина тянется и оседает на плечи. — Ты долго была замужем? — внезапно поинтересовался Крид, привлекая моё внимание. Я тяжело вздохнула. — Всего два года. А всего шесть лет мы с Димой были вместе. Когда-то начинали планировать детей, но… — я горько усмехнулась, скрывая честные ноты отчаянья в голосе. — И как? — вот чёрт. Такие вопросы как дуло пистолета прямо в лоб. Никогда не знаешь, что именно будет лучшим вариантом и исходом событий: ложь или правда. Я взглянула на Егора, а после ему в глаза, пытаясь понять, чего он вообще хочет от меня, но его айсберги упорно молчат, не желая мне показывать, что находится за ними. Лёгкий выдох и ещё один глоток шампанского. — Ужасно… — смеюсь я, запрокидывая голову. Боковым зрением замечаю, как парень удивлённо смотрит на меня. Молчу несколько мгновений, затем продолжаю. — Быстро надоедает, если честно. Брак.. он ничего не меняет. Первый день, конечно, нагоняет лёгкий шок, типа вау, у меня в паспорте — настоящий штамп, на руке — кольцо, рядом — муж, или жена, не знаю. Но потом этот фейерверк из чувств и эмоций проходит, поверь… для того, чтобы жить вместе, нужно уметь это делать. Мы так и не научились вовремя проводить время друг с другом, адекватно разговаривать и как-то насыщать наши отношения. Поэтому я и остыла.. слишком быстро. Я увлеклась работой и всё.. нет того, что было давным давно. — А у меня мою любовь забрали, — грустно усмехнулся Егор. Я взглянула на него с честным сожалением и сочувствием. Он прикрыл глаза, и в кухне воцарилось молчание, но я знала, что он продолжит. Поэтому ждала, затаив дыхание. Вряд-ли я ещё с кем-нибудь кроме Люси смогу поговорить по душам. — Ну… не то, чтобы забрали. Скорее, отговорили от меня.. да я вообще не знаю, была ли это любовь. В общем… была у меня девушка, Аня. В далёкой молодости, так скажем.. она делала карьеру, была как никогда успешна, а я к тому времени просто не успел подняться. И её семья меня не любила, не принимала, не хотела принимать. Но я думал, что со временем всё уладится, эти люди смирятся и я обрету самое счастливое будущее: семья, два ребёнка… а всё изменилось в один момент. Её отец.. он имел огромное влияние на Аню. И пройдя через сотни разговоров, Аня поняла, что всё… она меня бросила. Потом ушла к другому мужчине.. сейчас живёт с ним, родила двух детей. Как мы и хотели.. но не со мной. Я слышу, как Крид уверенно и очень старательно хочет скрыть грусть и отчаянье в голосе. Тяжело вздохнув, я осторожно подошла к парню ближе, и протянула руки, приглашая в свои объятия, которые ничего не изменят, раны не смогут зашить и синяки не вылечат, но на несколько минут станет легче. И Булаткин меня понял. Без слов — крепко обхватил меня, прижав к своему телу. Мне оставалось уткнуться носом ему в шею и вдыхать пряный аромат одеколона и геля для душа. Возможно, так действует алкоголь, хотя я и сделала всего несколько глотков; или эта излишняя жалость — всего лишь слабая черта характера, доброта и милосердие, но мне сейчас стало… всё равно. Враг Егор мне, или друг, — без разницы, всё это перестало иметь значение. Дальше мы всё делаем молча, перекидываясь парой-тройкой фраз, когда раскладываем готовый ужин по тарелкам. Переместившись за стол и в очередной раз наполнив бокалы шампанским, мы впервые за вечер чокнулись и выпили содержимое. Час пролетел совсем незаметно. Аппетит как-то пропал, а желание опустошать бутыль повышалось с каждым глотком. Между нами завязалась совершенно не связанная беседа: мы начали обсуждать музыку, шоу-бизнес и даже над кем-то посмеялись, но эти моменты растворялись в голове. Их перебивали ноты опьянения, активно гуляющие по сознанию. — Егор, давай ещё сходим?.. Тут магазин недалеко! — парень смеётся, пытаясь прожевать овощи и отмахивается от меня, но я двигаюсь ближе и начинаю на нём виснуть. — Ну пожалуйста! Тебе жалко что ли просто составить мне компанию, раз уж ты пить не хочешь?! — шутливо возмутилась я. Язык не поворачивается в нужную сторону, и некоторые слова я произношу с огромным трудом. Смотрю в такие же пьяные глаза Крида и улыбаюсь, склонив голову набок. — Высокова, мы завтра на работу не встанем… — Булаткин откинул голову, расплываясь в глупой улыбке. Одной рукой он обнимает меня за плечо, а второй подхватывает бутылку шампанского и допивает остатки. Вот гад! Даже не поделился! — А мы никуда завтра не пойдём… и никому не скажем, что мы пили! — движения небрежные и неуклюжие. Я взмахнула рукой, задевая тарелку, создавая небольшое землетрясение на столе, и поднесла её к лицу, прижимая указательный палец к губам. Егор качает головой и посмеивается, как будто у него припадок. — Тебе чё, плохо что ли? Я сейчас в психушку позвоню! — Понял я тебя, Высокова, только не ори! Пойдём одеваться… — я ахнула, вскочила, чуть не перевернув всё вокруг, и стукнула парня по плечу, а затем гордо задрав голову, направилась в прихожую. Слышу, как Крид так же не аккуратно встаёт и тяжёлыми шагами идёт за мной. Мы неспеша натягиваем верхнюю одежду, еле как надеваем обувь, мучаясь со шнурками на кроссовках и наконец выходим из квартиры. На небо обрушилась чернота, сквозь которую пробивались яркие звёзды. Ночная прохлада приятно била по щекам, немного разгоняя опьянение. Ветер резкий и холодный, — нагло пробирается под пальто и щекочет горячую кожу. С Егором идём молча, изредка обмениваясь какими-то глупыми шутками, которые невзначай приходят на ум, и мы смеёмся, почти подходя к магазину. Странно, но нам было очень комфортно вдвоём. Один вечер решил множество разногласий. Из магазина выносим бутылку хорошего вина. И за него, к слову, заплатил Егор, несмотря на мои отговорки и возражения. Он аргументировал это тем, что «и так напросился ко мне в гости, так ещё и с пустыми руками, хоть подарок мне сделает». Уже дома, не сумев расположиться дальше гостиной, мы прямо из кружек пили вино и смотрели телевизор. Разговор не клеился, да и разговаривать особо не хотелось. Помолчать было приятно. — Сколько у тебя было женщин в постели? — резко спросила я, положив голову на мягкие подушки. Крид сделал так же и посмотрел на меня, удивлённо приподняв брови. Я хихикнула и пожала плечами. — Что? Мне интересно. — Если я скажу, то ты перестанешь со мной дружить, — просто отмахнулся парень и усмехнулся. Я закатила глаза и хмыкнула. — Тогда давай я угадаю, — предложила я. Егор сначала помялся, а после дёрнул плечом, мол, валяй. Я задумалась. — Мм.. ну, если судить по твоей внешности и статусу, то точно больше пятидесяти. Сто? — Булаткин усмехнулся и отрицательно замотал головой. — Слишком мало взяла. — Двести? — Мимо. — Сто пятьдесят? — И опять мимо. Прибавь ещё сорок красоток. — Сто девяносто..? — Девять. Сто девяносто девять женщин я трахнул, — абсолютно спокойно сознался Егор, а я приоткрыла рот от удивления. Нет, меня не смутило количество. Я удивилась тому, что певец дал чёткий ответ. Или он придумывает? — Ты врёшь? — Почему ты хочешь это знать? — Крид внезапно придвинулся ко мне ближе, и наши лица оказались в очень опасном положении. Горячее дыхание греет мои губы, одеколон пьянит ещё больше. Я ничего не ответила — впилась в чужие губы напротив. Егор не стал сопротивляться. Он ухватился за моё лицо, сжимая нас, и кислорода резко стало меньше. Хотелось оторваться, рвано вздохнуть и продолжить, но поцелуй не хотелось прекращать. Я старательно углубляла его, пыталась добавить страсти, но получалось неумело. Мне довелось почувствовать себя маленькой девчонкой, которая связалась с пареньком постарше и ранее твердила, что умеет хорошо целоваться. Булаткин чувствует моё напряжение и даёт передышку, разрывая губы. Характерный звук отлетает, затем добавляется другой — мой стон, — парень быстро повалил меня на диван и навис сверху. Мои дрожащие руки аккуратно скользят по плечам, и я ощущаю их мощность. Затем ладони тянутся ниже, к паху, но останавливаются на животе. Осторожно поднимаю взгляд на Крида, сталкиваясь с синими глазами, — они властвуют, унижают и успокаивают одновременно. Кажется, краска коснулась моих щёк, но этого не видно в полумраке. Судорожный выдох вылетел из груди, когда пальцы Егора коснулись сначала бедра, а после скользнули на лобок. Вспышка возбуждения пронеслась по всему телу и я вздрогнула, поддаваясь действиям парня. Через туман в голове я вижу, как Булаткин неспеша опускается вниз, задирает футболку и легко целует живот. Я начинаю тяжелее дышать, в глотке застревает ком. Ещё поцелуй — но ниже, и в этот раз парень настойчиво оттягивает резинку спортивных штанов, касаясь губами лобка. В этот момент я готова была взорваться, ведь волна возбуждения была настолько сильной, что я была на грани выгнуть позвоночник дугой. Поцелуи, поцелуи, поцелуи.. они так горячи и приятны. Каждый раз дрожу, а когда Егор и вовсе стягивает с меня трусы и касается языком клитора, — я растворяюсь. Не держу громкий стон, ведь мне так приятно. Язык проделывает огромный маршрут: от входа во влагалище до лобка. Боже… если он ещё раз так сделает, то я кончу, — клянусь! И Крид как назло отстраняется от меня, снова приближаясь к моему лицу. В этот раз моя рука ныряет в его штаны, и через боксеры я нахожу твёрдый член. Начинаю двигать ладонью и замечаю, как парень изменяется в лице: от удивления до удовольствия. Терпеть муку Егор был не намерен: резко вырвался и стянул джинсы, откидывая их на пол. Я расстегнула рубашку, и мне открылся вид на множество татуировок, но я не смогла их рассмотреть. — У меня нет презервативов… — прошептала я. Крид хмыкнул и вытащил из кармана штанов блестящий квадратик. — Всегда их с собой носишь? — отшутилась я. — Почти. На всякий случай. Дальше всё происходит быстро. Начинает скрипеть диван от резких и сильных фрикций, а квартира наполняется моими стонами. Поцелуи в губы рваные и почти незаметные. От оргазма сжимается всё; кончаем почти вместе. И я растворяюсь во всём.