Пятьдесят оттенков синего

НАГРАДА МОЕГО СЕРДЦА

К Л А В А

***

Просыпаться дома было прекрасно. Когда я возвращалась в родной Екатеринбург, то утром меня не покидало волшебное ощущение того, что я буквально возвращаюсь в детство, где не было ни единой проблемы. Переехав в Москву, мне долгое время не хватало родителей: мамы, которая каждый раз заходила ко мне в комнату, оценивала уровень беспорядка на письменном столе и качая головой, всегда припоминала мне, чтобы я обязательно убралась, чего собственно не происходило и доходило до последней капли терпения; папы, что меня учил жизни и на новый синяк на коленке говорил: «Ничего страшного, пройдёт. Синяк — это ещё ничего. Смотри, в дальнейшем не позволяй переломать себе кости. Они срастаются дольше, чем заживает синяк. Несмотря на фиолетовую лужу на коже, ты можешь встать и пойти дальше». Я постоянно смеялась с этих нравоучений: Господи, папа, это же просто синяк! Мне вообще-то больно! Я хочу, чтобы ты пожалел, а не мотал своим большим пальцем перед моим лицом и учил жизни! Но, всё же, эти нравоучения не прошли даром. Они пригодились очень сильно. Я проснулась самостоятельно. Комната была наполнена тусклым светом: за приоткрытыми шторами виднелось хмурое небо, затянутое густыми серыми тучами. Шумно вздыхая, я перевернулась на другой бок, наткнувшись на свой телефон. Сняв его с зарядки, я отложила её на тумбочку, а гаджет разблокировала и начала для начала смотреть всякие новости и тупо листать ленту «Инстаграма», пока мой сонный мозг принимал суровую реальность и наполнял мой организм желанием двигаться и что-нибудь делать целый день. Когда фотографии начали казаться повторяющимися и отвратительными, я вышла из приложения и потянула вниз шторку уведомлений. Несколько сообщений, в основном по работе, но всё же одно от «Телеграмма» и это была Чеботина. Чёрт, я ведь совсем забыла ей написать вчера. Этот ублюдок отвлёк меня и я забыла обо всём на свете. Какой ужас…

Люся: Привет, милая! Ты не написала мне сегодня, я волнуюсь :( как ты? Как долетела? Когда проснёшься, обязательно ответь. Люблю тебя

Немного улыбнувшись горящему дисплею, я начала медленно набирать ответ:

Я: Приветик, любимая! Прости, мне так стыдно, но я очень сильно замоталась и совсем забыла тебе написать. Со мной всё хорошо, добралась без происшествий, отдохнула и полна сил и энергии. А ты как там? Как в Москве?

Отправив сообщение покорно дожидаться прочтения, я отложила телефон, перед этим глянув на время. Почти двенадцать, — а я всё ещё лежу в кровати и это просто невероятно. Но, просто лежать целый день в комнате не входило в мои планы, поэтому я встала и тихо направилась к двери, не забывая о том, что домашние могут всё ещё спать. Когда я покинула комнату, сразу в нос врезался прелестный аромат предстоящего обеда: суп, жареные гренки из чёрного хлеба и ягодный чай. У меня получилось незаметно проскользнуть мимо кухни, чтобы не особо привлекать к себе внимание и сделать все свои дела. Задерживаться мне не хотелось, поэтому сразу после того, как я умылась, вылетела и понеслась на дурманящий аромат. Зайдя в кухню, мне сразу предстала следующая картина: за столом сидит папа, попивая чай, а за плитой стоит мама, осторожно помешивая в кастрюле бульон. Когда наши с отцом взгляды встретились, он незамедлительно вскочил, а я раскрыла руки для самых крепких объятий в своей жизни, — с ним только такие. — Доченька моя, как же я тебя давно не видел! — радостно воскликнул папа, бережно прижав меня к себе. Я ухватилась за его шею и зажмурив глаза, спрятала лоб в грудь, вдыхая такой родной аромат футболки. — Папуля! Я скучала… — после нескольких минут радостных приветствий и объятий, мы отпустили друг друга и сели за стол. На нас уже довольно смотрела мама, поправляя на себе симпатичный фартук приятного розового оттенка. Папа взял меня за руку, чем перевёл моё внимание на себя, и я лишь сильнее стиснула крепкие пальцы. — Мама мне сказала, что вы с Димой собрались разводиться, — от услышанного настроение сразу окрасилось в мрачный цвет и я как-то стыдливо опустила взгляд. Хотелось убрать ладонь, молча встать и уйти, но я покорно сидела, ожидая дальнейших слов. Стул под моей задницей мысленно купался в объятиях пламени от того настроя, находящегося во мне. — Что-то случилось? — Нет, пап. Просто бывают такие моменты, когда понимаешь, что вы слишком разные, чтобы быть вместе. И чтобы устранить эту проблему, нужно уйти, дабы не возникло никаких неприятностей, — стараюсь более грамотно и спокойно объяснить я, но голос предательски дрогнул в самом конце, а к горлу резко прикатил ком надвигающейся истерики. — Ладно… это твоё решение, милая, никто его не собирается менять. Но смотри, если он тебя обидел, я голову ему откручу, — папа смеётся, подмигивая мне, а у меня еле как получается выдавить из себя кривую улыбку и с рваным вздохом опустить голову. Ох, папа, если бы… его обидела я. И очень сильно. Непростительно. Ужасно. После этого отвратительного диалога мой позитивный настрой сошёл на нет, и вдобавок ко всему пришлось обедать. Поборов отсутствие аппетита, чтобы не обижать маму и сделать вид, что всё в полном порядке, я буквально проглотила суп, выпила бокал воды и ушла в свою комнату под предлогом плохого самочувствия. Когда родные стены приняли меня в свои крепкие объятия, я с громким хрипом выдохнула и свалилась на кровать. Упоминания о разводе с Димой были невыносимо тяжёлым грузом, который я пыталась тягать, но всегда всё выходило из нужного контроля и я валилась, ломая себе конечности. Изредка мне кажется, что данная ситуация сходит на полосу препятствий, и сейчас это — лёд, а я кататься на коньках не умею. Но мне любезно вручили их и сказали: «Давай, валяй. Натворила делов, теперь нужно двигаться дальше. Гляди, и придумаешь что-нибудь. Вперёд!» Я так боюсь, что лёд под дрожащими ногами начнёт трескаться, образовывая крупные сколы, и в каждой трещине будет одно простое напоминание: я — дура, и если лёд треснет, придётся выбираться самой, но в этот раз будет сложнее обычного. Молча пролежав некоторое время, я наконец перевернулась на бок и взяла телефон. В «Телеграмме» уже пришёл ответ от Люси, рабочая почта привычно была завалена всякими письмами и приглашениями, «Инстаграм» напоминал о том, что меня потеряли подписчики. Всё это возвращает меня в реальность, но не в ту, которую хочется стереть из памяти и жить так, как будто у меня амнезия. Социальные сети возвращают меня в работу, помогая забыться на неопределённый срок, и мне это нравится.

Люся: У меня всё хорошо, и в Москве тоже вроде порядок. Как твоё состояние сейчас?

Прочитав сообщение, я немного улыбнулась и прикрыла глаза. Господи, Чеботина — это единственный человек, с которым мне никогда не захочется перестать общаться. Только с ней я могу поделиться своими проблемами и не бояться, что меня осудят. Тяжело вздохнув, начинаю печатать ответ.

Я: Если честно, то просто ужасно. Я думала, что смогу хотя-бы в Екатеринбурге забыть о том, что сделала, но родители давят очень сильно, а меня совесть грызёт, что я нагло им в лицо вру, якобы развод с Димой из-за того, что мы просто не сошлись характерами, а на деле я — конченная дура, которая легла под другого мужика уже как несколько раз и это всё нужно держать в себе…

Глаза невольно наполняются слезами. Я убираю телефон на несколько мгновений, позволяя горячим слезам обжечь мою кожу.

Люся: Я понимаю, что ты чувствуешь, но нужно держаться. Всё будет хорошо, я рядом и стараюсь тебя поддерживать. Может, тебе нужно сходить к психологу? Так нельзя себя изматывать. Да, поступила очень ужасно, но для дальнейшей жизни нужно привести своё ментальное здоровье в порядок.

Я: Не знаю… как прилечу в Москву, то обязательно над этим подумаю. Спасибо огромное, что поддерживаешь меня. Мне это важно. Люблю тебя

Люся: Я всегда буду рядом. И я тебя люблю. Поправляйся, милая. Жду тебя

Улыбнувшись в пустоту экрана, я выключила гаджет, прижала его к груди, представляя, что это — Чеботина, и я сейчас укрылась в её объятиях, словно спасаясь от всего мира. И мне намного легче от таких мыслей.

***

Вечером следующего дня я вернулась в столицу. За то время, пока я была в Екатеринбурге у меня получилось найти и снять себе квартиру на первое время. Люся была после съёмок, поэтому я не стала её тревожить и приехала домой с теми вещами, которые брала к родителям. Новая квартира встретила меня ледяным ощущением одиночества, которое гуляет по всем комнатам. Мне никогда не нравилось снимать новый дом в одиночку, потому что он не наполняется нужным теплом и энергией, а это всё исходит именно от двух людей, но не от одного. Теперь мне суждено провести несколько месяцев в гордом одиночестве, пока я не сниму со своей шеи вину за содеянное и не приведу своё здоровье в порядок: как ментальное, так и физическое. За огромный промежуток времени я запустила себя достаточно, и поэтому нужно делать такой широкий шаг на исправление. Разобрав вещи из чемодана по полкам в шкафу и кинув некоторые в стирку, я решила отправиться в магазин, потому что каких-либо продуктов у меня не было вообще, да и мне нужно отвлечься. Район у меня просто фантастический: недалеко находится продуктовый, ещё дальше спортзал. Меня очень удовлетворяло такое течение событий. Надев лёгкий спортивный костюм, я вышла из дома и направилась неспеша в магазин. На улице не было прохладно, но и не особо жарко, приятно пройтись при такой температуре. В продуктовом мой выбор не был особо великим и обширным. Взяв себе на ужин макароны и курицу, а на завтрак несколько банок йогурта и фруктов с кашами, я оплатила всё и отправилась обратно домой. Вернувшись в квартиру, я приняла душ и пришла в кухню. Приготовив быстрый и не особо замороченный ужин, я только села за стол, желая начать есть, как услышала неприятный рингтон собственного телефона из другой комнаты. Злостно вздохнув и встав со стула, я нехотя пошла в спальню, где и оставила гаджет, под предлогом «ну а вдруг что-то важное, как же без меня». Взяв звонящий телефон с тумбы, я посмотрела на дисплей: босс. Закатив глаза, я приняла звонок. Господи, а я так надеялась его голос не слышать ещё несколько часов. — Слушаю. — Высокова, вечер добрый, с возвращением. Надеюсь, что ты смогла отдохнуть и теперь готова работать. Мне хочется ответить что-нибудь резкое и противное, потому что это даже был не отдых, я тупо нервничала все три дня, но всё же мой начальник не виноват в моих проблемах. Я закусила губу, чтобы сдержать своё искреннее желание начать хамить, глубоко вздохнула и выдохнула. — Да, Олег Анатольевич. Полный порядок, завтра приеду в офис и приступлю к работе, — по привычке обещаю я и уже настраиваю себя на привычный рабочий день. Только это дерьмо поможет мне забыться. — Просто прекрасно, только вот в офисе ты будешь недолго, можешь даже не заморачиваться и не ехать. Завтра премия «ЖАРА», поэтому тебе нужно быть там, ты уже включена в список присутствующих журналистов на дорожке и после. Не забудь надеть что-нибудь красивое и сделать причёску. На такси подъезжай в «Крокус» к шести часам вечера. В общем, ты меня поняла. Чёрт… я и совсем забыла про эту премию. Я искренне её люблю, потому что она приносит очень хороший доход и актив в социальных сетях, но завтрашний день как лавина на голову. На этом мероприятии будет Егор, и мы с огромной вероятностью пересечёмся. Этот придурок опять начнёт нести всякий бред, а мне даже убежать никуда нельзя, — везде камеры, да и я заслуженный журналист в своей компании, таких фокусов нельзя вытворять. Все люди имеют слабости, моя работа позволяет иметь их в задницу. — Без проблем. Всё будет по красоте, как обычно. — Наконец-то прежняя Высокова вернулась, я скучал. И кстати, не забудь, что у тебя позже будет личное интервью с Кридом. Он несколько дней назад звонил мне по поводу него, но ты сбежала. Я сказал, что ты в отпуске, но он настоял на том, чтобы я дал ему твой личный номер. Егор должен был поговорить с тобой насчёт даты и места встречи. Он ведь говорил? Теперь понятно, как у Крида появился мой номер. Я тихо хмыкнула, отвела взгляд, раздумывая: сказать правду и подставить репутацию парнишки, или соврать и помочь ему прыгать выше головы? — Он писал мне, но не по поводу интервью. Использует мой номер для личных целей, — предложения отскакивают от губ с неописуемым привкусом наслаждения. — Господи… дети малые. В общем, Высокова, ты меня услышала. Завтра в шесть стоишь красивая на каблуках в «Крокусе». — Да, Олег Анатольевич. Я поняла. — Отлично. Спокойной ночи.

***

Когда я разбирала привезённые вещи, то у меня появилось невольное ощущение того, словно я сходила в магазин и купила неимоверную кучу новых шмоток. Неужели я настолько сильно увлекаюсь работой, что забываю о таких красивых вещах в своём гардеробе? Через полчаса, который я заняла тем, что убиралась дома и делала новую квартиру более уютной, мой выбор вечернего наряда остановился на роскошном платье чёрного цвета. Его длина до пола, а с правой стороны расположился очень вульгарный, но до безумия красивый разрез, что будет демонстрировать мои длинные ноги. Ближе к пяти часам я начала одеваться. Когда я покупала платье, думала, что слишком толстая для него, но оно легло на мою фигуру так, будто действительно ожидало своего часа и было сшито только на меня. Достав из коробки классические туфли такого же чёрного цвета, я поставила их к выходу, чтобы не пугать соседей своим топотом. Сделав лёгкий макияж, я схватила клатч и кинув внутрь телефон с помадой, зеркалом и ключами, направилась в прихожую. Опустив свои ноги в туфли, я взглянула в зеркало, и убедившись, что выгляжу достаточно шикарно для предстоящего мероприятия, поправила непослушный локон около лица, а затем сняла с вешалки пальто серого оттенка, накинула его на плечи и вышла из квартиры. Около подъезда меня уже ожидало такси. В «Крокусе» я встретилась со своими коллегами. Мне вручили микрофон, оператора с камерой и мы направились на красную дорожку. Через некоторое время начали подтягиваться звёзды, и я неспеша задавала всем абсолютно типичные вопросы, чтобы наполнить профиль в «Инстаграме» какими никакими историями. Час пролетел незаметно, и на дорожке я на удивление Крида не застала, хотя после всего этого безумно было интересно взглянуть в его якобы виноватые глаза, наполненные поддельной совестью и угнетением. Работа шла хорошо, и меня это радовало. Я брала интервью, веселилась, с кем-то знакомилась, даже успела пересечься и поболтать с Люсей. Она на всякий случай спросила, всё ли у меня в порядке и когда получила удовлетворительный ответ, спокойно выдохнула и ушла в концертный зал с неизвестным мне мужчиной. Проводив подругу взглядом, я уже хотела идти вперёд за Андреем — моим оператором на сегодняшний вечер, но внезапно, в дверях появилось достаточно крупное столпотворение. Я обернулась, чтобы взглянуть ради интереса, и сердце моё резко замерло. Грудная клетка неприятно заныла, словно на неё взвалили груду камней, ноги слегка потяжелели и кажется прогнулись в коленях. Егор. Он идёт широкими шагами, огибая весь коридор; топчет массивными кроссовками красный ковёр, словно это — ему вообще ни к чему. Я стою сбоку, ближе к стене, пропуская команду Крида, и в какой-то момент мы пересекаемся взглядами: в моих глазах гнев и смелость, в его — разочарование и сожаление. Высоко задрав подбородок, я взяла подол платья и приподняв его, начинаю медленно идти, покидая холл. Я чувствую чужой взор на своей спине, отчего мурашки хватают за руки, но я продолжаю уверенно и непоколебимо двигаться в зал, откуда уже доносилась громкая музыка и множество пустых, но таких звонких разговоров. Заняв своё место около кресел, куда потихоньку проходили гости и звёзды, я неспеша ловила тех людей, которые не успели на красную дорожку. И в какой-то момент поймала его. — Добрый вечер, Егор! Как думаешь, сегодня ты выиграешь в какой-нибудь номинации, или нет? — с издёвкой в голосе произношу я, поднося к лицу артиста микрофон. Он смотрит на меня глупо, хлопает ресницами и вглядывается в лицо. После минуты молчания я хочу спросить, всё ли в порядке, но замечаю, что губы Крида начинают двигаться, а затем резко останавливаются в немом вопросе. Я в недоумении, но вид стараюсь не подавать. — Если честно, то мне совершенно не нужна победа, но я почему-то уверен, что сегодня точно заберу награду. Мои поклонники самые лучшие, с ними я всегда выигрываю. Любовь, — Егор показывает в объектив камеры сердце, забавно сложив пальцы. Я улыбнулась, поправляя волосы. — Искренне желаем удачи, — я тяну губы ещё шире, оголяя буквально все зубы. Булаткин вновь раскрывает рот, чтобы что-то сказать, но я беру под руку Андрея и увожу его на наши места. Я понимаю, что Егор пытается поймать меня, хочет поговорить, но мне не нужны его извинения, вот правда. Мне глубоко плевать на то, что он мне скажет, какой бред придумает и так далее. Между нами было несколько ошибок, которые произошли по дурости с двух сторон, но это совершенно ничего не значит, по крайней мере для меня. Да и вообще, кто Егор Крид такой, чтобы извиняться за спонтанный секс? Он просто робот, у которого нет чувств; животное, которое трахает всё, что движется и мёртвым лежит на земле. И мне не нужны оправдания и извинения от такого человека. После премии я уставшая и помятая выходила из душного зала. Попрощавшись с коллегами и забрав у них своё пальто, я двинулась на выход, где меня ожидало такси. Проверив клатч на наличие всех вещей и убедившись в том, что у меня ничего не спёрли, я спокойно шла, пока за спиной не услышала самое ужасное. — Клава, подожди! — я сначала останавливаюсь, не понимая, кто меня зовёт, а когда взгляд фокусируется на Егоре, который пытается протиснуться через толпу со своей охраной, я стою в ступоре несколько мгновений, я затем хватаю подол и.. Бегу. Я бегу, огибая людей, толкая плечи и руки. Господи, я ожидала всего, что угодно, но не этого! Практика показала, что объяснять Криду что-либо категорически бесполезно, поэтому всё, что у меня остаётся — отчаянно бежать. И молиться, что я успею. — Девушка, вам помочь? — меня резко останавливают охранники, стоящие у стеклянных дверей. Они замечают, что за мной несётся Егор, и с каждым моим тупым взглядом на его двигающуюся фигуру он приближается. Я встрепенулась, схватилась за мощные предплечья мужчин и освободила себе путь. — Пропустите! — не забыла громко обронить я, прежде чем вылететь на улицу. Ледяной ветер хлещет по щекам, открытой шее и коже на руках. Я вижу машину комфорт класса, которую мне заказал и обеспечил Олег Анатольевич. Я подлетела к мужчине, что ждал меня около пассажирского, чтобы любезно открыть дверь. Заметив моё состояние, он хмурится, оглядывая моё красное после очень интенсивной пробежки лицо. — Здравствуйте. Что-то случилось? Вам плохо? — я качаю головой и набираю в лёгкие как можно больше кислорода. — Пожалуйста, быстрее садитесь в машину и поехали. Быстрее, умоляю! — Высокова, ЧЁРТОВА ЗАНОЗА ТЫ В ЗАДНИЦЕ, СТОЙ ЖЕ! — к машине подбегает Егор и становится рядом, переводя дыхание. За ним подоспели и два охранника, грозно уставившись на меня. Я нахмурилась и хотела сесть в салон, но Крид резко и сильно закрыл дверь, кладя ладонь на крышу автомобиля. — Эй, мужик, аккуратнее, а! В своей тачке так хлопать будешь! — Рот закрой и проваливай, — сунув водителю крупную купюру, Егор хватает меня за запястье и пытается мягко оттянуть от авто, но я сопротивляюсь. — Отвали от меня! Отвали! Оставь ты меня в покое, чего ты прицепился?! — кричу я, но останавливаюсь, когда вижу, как единственное спасение — такси уезжает, растворяясь среди летящих машин. — Высокова, дыши глубоко, я просто хочу поговорить! И давай отойдём, чтобы не привлекать лишнее внимание к нашему скандалу, — Крид вновь меня тянет за запястье, но в этот раз я вырываю руку и морщусь. — Я не хочу с тобой никуда идти, да я и не пойду! Ты можешь просто отстать от меня? Умоляю! Что я тебе сделала?! — краем глаза замечаю, как многие начали оборачиваться на наш шум, но я не могу быть тише. Эмоции кипят внутри меня, создавая бурлящую ярость. — Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому, — наклонившись, Егор подхватывает меня на руки и несёт в неизвестном направлении. Я громко ругаюсь матом и стараюсь драться, но мне становится стыдно, когда мы проходим мимо толпы людей. Все взгляды были устремлены на нас: боже, как романтично — Егор Крид несёт незнакомку на руках! Охренеть можно… Я молчу до тех пор, пока мы не опустились на подземную парковку, где Булаткин насильно запихнул меня в свою тачку и закрыл дверь, отпуская охранников. — Сука… — жалобный шёпот вылетел из меня, и я прикрыла глаза, чуть скатившись по спинке кресла. Сил дальше сопротивляться не было. Я молча ждала. — Всё, Высокова? Истерика закончилась, я надеюсь? — я слышу голос Егора, как открываются двери и парень садится за руль, но глаз не открываю. Я качаю головой и тяжело вздохнув, сажусь ровно. — Чего ты хочешь от меня? Я просто не понимаю.. что я тебе такого сделала, что ты поговорить хочешь? Тебе ли не всё равно? Трахнул — всё, свободен, чего ещё надо тебе? — обида хватает за глотку, запихивая внутрь колкий ком, но я стараюсь держаться уверенно. — Слушай, мне правда очень жаль, что всё так произошло. Я не хотел тебя обижать, вот правда. — Допустим. Но мне не нужны твои извинения, ты понимаешь это? Мне всё равно. — Я просто не хочу, чтобы между нами были какие-либо ссоры. Ты в конце концов журналист. — И это всё? — я смотрю на него, как на придурка. Егор резко улыбается, так хитро, а затем пожимает плечами и кивает. — Боже.. ладно.. ладно. Я могу идти? — Я подвезу, — не смею отпираться. Называю адрес. Молча тяну ремень безопасности и наблюдаю, как Булаткин начинает выезжать с парковки. Сегодня он особенно красив. Или я схожу с ума? Достаточно симпатичный профиль освещается тусклым светом фонарей, что пролетают над нашими головами. Парень ведёт машину непринуждённо, осторожно. Внимательно наблюдает за дорогой, а я за ним. Предательски не могу оторвать взгляд. Через некоторое время виднеется мой район, затем и мой подъезд. Я берусь за ручку двери. — Высокова, — опять останавливает меня Крид. Я закатила глаза и обернулась. — Да? — Возьми, — он протягивает мне свою награду, которую получил за какую-то номинацию. Я удивлённо поднимаю брови, начиная медленно мотать головой в знак отрицания. — Ты что? Это же твоё. Заработал и выиграл честным путём, молодец. Оставь себе, — стараюсь отмахнуться, но Егор берёт меня за руку и суёт этот трофей мне в ладонь. Холод фигурки приятно катится по телу. — Пусть это будет нашей общей наградой за то, что мы помирились. — Ты же меня совсем не знаешь, зачем? — задаю вполне логичный вопрос, сильнее сжимая награду пальцами. Егор смотрит в мои глаза, а затем ласково проводит пальцем по моей щеке. Заправляет прядь волос за ухо. Я прикрыла глаза, стараясь спрятать дрожащее дыхание. В животе появилась первая бабочка. Чёрт! — Ты мне нравишься. Я бы не хотел с тобой ссориться, — Господи, этот хриплый баритон.. так! Я начинаю отстраняться, понимая, что веду себя как-то странно. Взглянув на трофей, качаю головой и открываю дверь. Прохлада сразу отрезвляет моё сознание, рассеивает туман. — Спасибо. Доброй ночи, Егор. — Доброй ночи, Высокова. Я опять посмотрела ему в глаза, а после вышла из машины и направилась к своему подъезду. В лифте я прижалась к стене и опустила взгляд. А в руках находилась награда моего сердца.