Единственно верный путь

***

      — Как тебе такой план действий? Думаю, на этот раз все получится, — с несвойственным себе оптимизмом сказал Наото. В его взгляде отражались ожидание и рассеянная физиономия Такемичи с голубыми глазами, в которых больше от мертвой рыбы, чем от живого человека.       Мичи, к слову, в очередной раз заметил, что прыжки во времени ухудшили его и так рассеянное внимание — он опять отвлекся и прослушал блестящее выступление Тачибаны. Потрепав свою темную макушку дрожащей и слишком худой рукой, парень лишь кивнул, легкомысленно согласившись, что план действительно хороший и беспроигрышный, как и все предыдущие, которые заканчивались провалом. Раз за разом терпя поражение, видя смерь стольких близких людей, любой бы утратил былую пылкость, и Ханагаки, увы, не исключение. Он устал видеть смерть.       В общих чертах, из того что он уловил, план Наото был прост и сложен одновременно: в очередной раз остановить поползновения Кисаки к власти, хотя Мичи сказал бы, что уже давно перестал обращать должного внимания на этого чересчур мозговитого пацана, элементарно потому что даже без Кисаки Майки умудрился испортить временную линию, в очередной раз постараться свести людские жертвы к минимуму, ну а тут Мичи добавить то и нечего, ведь сам решил заделаться героем и, к сожалению, изменить выбор теперь не в его силах. Вот и вся основа всех планов этого детектива, честно, в какой-то из скачков Ханагаки был на грани высмеять Тачибану за его однотипные схемы действий, но остановился, потому что осознал, что сам даже на подобное не способен.        Не желая и дальше задерживаться, понапрасну теряя драгоценное время, сообщники закрепили все это дело обязательным рукопожатием.       — Спаси мою сестру, Такемичи, — торопливо и с надеждой прошептал Наото.       Ханагаки сделал вид, что не услышал. Да, лучше притвориться, чем обещать то, что выполнить, возможно, не сможешь. Он больше не имел права давать пустые обещания, он слишком сильно обжегся, изображая из себя малолетнего героя, забыв кто он на самом деле. Паразит общества — вот кем являлся Такемичи Ханагака.       Охваченный круговертью пространственно-временного перемещения, парень глубоко задумался над своей жизнью, которую уже и жизнью то не назовешь — сплошной аттракцион с клоунами, и заправлял всем этим цирком Манджиро Сано. Не будет Майки — не будет Свастонов — Хина будет жива, конечно, в этом уравнении есть довольно много невидимых переменных, но единственно верный путь — ликвидировать Манджиро Сано.       — Манджиро Сано, — повторял Такемичи, наконец ощущая твердую поверхность под ногами, — ты причина…       — Причина чего?       Не успел Мичи оглядеться или как-то вникнуть в происходящую ситуацию, его за грудки схватил и слишком легко притянул к себе никто иной как Манджиро, чьи уши явно уловили собственное имя, вылетевшее из этих красных обмазанных кровью губ.       — Что тут вообще происходит? — мысленно вскрикнул парень, отпрянув от Сано.       Неостывший образ мрачного Майки из будущего наложился на рядом стоящего подростка, пугая Ханагаки до дрожи в коленях. Парень медленно осел, а в сочетании с избитым лицом и испуганным взглядом глаз цвета неба, он выглядел жалко. Сдерживая непрошенные слезы, Мичи огляделся в поисках хоть какой-то информации о происходящем, но взгляд мог ухватиться лишь за холодное непроницаемое выражение лица Майки.       — Черт, какое дерьмо сотворил мелкий я? За что Майки меня избил перед всеми Свастонами? — панически думал парень и, не заметив, как избитое тело само накренилось в бок, упал на землю.       — Как тебя зовут? — подобный холодный и безразличный голос босса Свастонов и вовсе обездвижил парня, пытавшего подняться. От осознания того, что Сано разговаривал с ним как с трупом, сердце Ханагаки словно перестало биться.       — Такемичи Ханагака, — на автомате ответил парень, а после секундной обработки информации удивленно поднял взгляд с неверием, натыкаясь на острый взгляд темных глаз подростка, будто для Майки он был не более, чем интересная игрушка, которую он мог в любой момент сломать и выбросить. Давление исходящее от этого ребенка было ужасно тяжелым, но Мичи, который был знаком с более поздними версиями Сано, подобное давление мог сравнить разве что со злым щенком цербера.       И щенок завилял хвостиком. Майки присел рядом с Мичи, с улыбкой заглянув в заплывшие глаза, говоря те самые поворотные слова в судьбе Такемичи, которые он помнил по сей день:       — С сегодняшнего дня мы друзья.       Ханагаки дрожь прошибла от наглой чужой ухмылки, что была приправлена разными, но очень явными эмоциями, такими как любопытство, симпатия и капля безумства. Он вспомнил, что это за момент.       — Мне нравится, — ответил с застенчивой улыбкой Мичи, стараясь выглядеть более безобидным и мягким, и аккуратно протянул руку для рукопожатия. Сано, не думая, схватил чужую ладонь, рывком подняв парня с земли, чем вызвал волну боли в ранах.       — Больно, — захныкал Мичи, прекрасно осознавая абсурдность своего поведения, последний раз он так надрывно плакал только в детстве, но побои на лице и теле действительно ощущались ужасно.       Рядом стоящий Сано на пару секунд замер от удивления и смущения:       — Так сильно болит?       В ответ Ханагаки что-то прохрипел сквозь слезы, отчаянно махая головой из стороны в сторону, утверждая, что ему ни капельки не больно. Он, конечно, решился попробовать поиграть с чувствами подростка, но не изображая из себя женственного нытика, что получалось плохо, совсем плохо, что Майки даже закралась мысль, а парень ли перед ним или переодетая девушка. Чтобы не смущать нового друга еще больше, Сано решил обратить свое внимание на Киемасу, что стоял в сторонке чуть ли не в три погибели, но его это все равно не спасло от сильного удара босса Тосвы.

***

      Ханагаки знал, что прыжки во времени — трудно объясняемая вещь, но как-то он понимал закономерность оной. Наоно был его триггером и неизменно до этого момента перекидывал его ровно на двенадцать лет назад в тот же день, в то же время. Но произошел сбой — Мичи перекинуло немного дальше, чем на двенадцать лет, в день его первой встречи с Манджиро Сано.       — Привет, Хина. — Не смотря на позднее время, Такемичи сразу, как смог, отправился к дому Тачибаны, слишком взволнованный причинами изменения привычного временного отрезка.       — Добрый вечер, Такемичи, — дверь открыла Хината, недавно вернувшаяся с подготовительных, подметил Мичи, увидев, что она все еще в школьной форме, — ты опять подрался?       Парень аккуратно сделал шаг назад, избегая прикосновений нежных рук к побитому лицу, стыдливо опустив глаза в пол. Из раза в раз Ханагаки все яснее осознавал, что недостоин быть с этой девушкой. Такой слабак как он, трус да и, если посчитать, он был намного старше всех своих знакомых школьников. Ладно, в первые прыжки под тяжестью осознания своей возможности всех спасти Мичи подзабыл о своем возрасте, но раз за разом теряя того или иного друга, раз за разом возвращаясь в прошлое и видя этих «мертвецов» живыми, он все больше чувствовал, что упускает одну важную деталь: насколько бы его тело не было из этого времени, его душа здесь чужая.       — Нам нужно поговорить…       Майки — подросток, и именно этой слабостью не решался пользоваться Мичи до сих пор, с головой погрузившись в драки, слезы и решение чужих проблем. Но игнорирование явного, делу не помогло, что доказывали те множества неудачных временных линий с кучей смертей. Все травмы берутся с детства. Майки нуждался, нуждается и будет нуждаться в якоре, в человеке, который всегда будет рядом.       И сейчас стараясь вспомнить больше деталей с очередного выступления Наото о личной жизни Манджиро, о его беспросветном одиночестве в позднем будущем, Ханагаки уткнулся в стену под названием «ориентация Манджиро Сано», потому что такой информацией никто не владел. Никто, кроме самого Такемичи, но он не был уверен на все сто, потому что Майки всего лишь запутавшийся подросток, которому до чертиков любопытно все запретное. Мичи мог бы на это надавить, но что будет потом, когда Сано определится, что любит больше милых мягких девушек. Это будет катастрофой, причем для всех.       — Я действительно был тупым, раз не видел такие явные намеки Майки, — подметил факт Мичи, осторожно ступая по коридору, на полу которого в ряд лежали избитые третьегодки. — Вон как красуется силой, и плевать, что избил всех Доракен, он все же подчиненный Майки.       — Такемичи, постой, — в их идиллию вмешалась Хината Тачибана с подозрительно решительным выражением лица. — Познакомишь с друзьями? Это о них ты рассказывал? Я Хината Тачибана.       — Майки. Друг Такемичи, — улыбнулся Сано. — Так, что ты ей рассказал о нас с Кенчином?       Честно, Такемичи нужны были ответы, которые он решил получить подобным, немного каверзным путем. Он показательно замялся, приглаживая свои опущенные волосы, что делали его вид мягким и пушистым, тихо отвечая:       — Ничего такого.       — Он сказал, что в будущем не сможет часто со мной видеться, что нашел новых хороших друзей, которыми он восхищается, — все растрепала Хина. — Я лишь волновалась за Такемичи, он целую неделю с синяками ходил, и вдруг сказал, что из-за новых друзей не сможет со мной погулять. Я думала, вы его заставляете.       Смех Майки был слышен везде:       — Так, Такемичи сказал, что восхищается нами? А кем больше: мной или Кенчином?       — Хватит, — вскрикнул Мичи, светя небольшим румянцем, выдавить который у него еле как получилось, он все же не актер, чтобы управлять своими эмоциям на раз-два, — вы куда-то хотели пойти?       Заметив, что они стали объектом всеобщего внимания, Ханагаки в порыве наигранного смущения пихнул Майки в сторону выхода, ясно осознавая, к чему приведет подобное самоуправство. Рука Такемичи на чужом плече в миг была перехвачена Кеном, взгляд которого искрился от злости. Майки же, чей взгляд потяжелел, несмотря на недавний толчок, не сдвинулся с места. Чертов камень.       Ожидания Ханагакаи разбились о скалы реальности: Тачибана насупилась, но защищать Мичи как прошлый раз не стала, сама делая шаг за спину парня. Подобное доказывало мысли парня, что Хината — светлый лучик, который он обязан спасти, ведь причина ее смелости в прошлом — ее любовь к Ханагаки, от которой он в этой временной линии отказался.       План пошел под откос. Преподнести Хинату Майки как идеального партнера не получилось, девушка испугалась, и Мичи ее в этом прекрасно понимал.       — Придется самому (стать идеальным партнером), — вздохнул мысленно парень, решительно встретившись взглядом с Майки, не сошедший румянец вкупе с упертым поведением делал блондина очень привлекательным, и он это знал, ровно повторив: — Вы куда-то собирались уходить?       Так и не сумев выдернуть кисть из чужого захвата, Мичи лишь шикнул, когда старший усилил капкан на худом запястье. Слегка повернув голову вбок так, будто хотел скрыть от других нахмуренные в боли брови, парень открыл прекрасный вид на свою шею и профиль. Кен ослабил хватку, другой рукой стараясь скрыть смущение на щеках, потому что его нос учуял явный цветочный аромат от парня, и это не пахло как что-то неестественное, словно это был природный запах Мичи. В стороне взгляд Сано становился свирепее. Не обращая внимания на двух подростков, Такемичи твердо сказал девушке, чтобы она торопилась в свой класс, урок скоро должен был начаться.       Хината настойчиво попыталась увести Мичи с собой, потянув того за край рубашки, но острые взгляды двух старших парней действительно напугали девушку, так еще и парень, которому она хотела помочь, укоризненно взглянул на нее. Тачибане на секунду показалось, что ее отчитал отец.       — Простите Хину, она просто злится на меня, — заговорил первым Мичи, — она всегда была такой бойкой и смелой, были бы все девушки как она, мир бы с ума сошел.       Он пытался понять, понравилась ли Хина Сано, ведь эта девушка — действительно замечательный человек и идеально подойдет боссу Тосвы из-за своего характера, но судя по любопытному взгляду Майки направленному на него, Хина полностью пролетела как кандидат на место девушки босса.       — Она очень смелая, Такемичи, и сильно о тебе беспокоится…       — Да, она мой лучший друг, — закончил он за Майки, чем заслужил от него более глубокий взгляд, — вы так и не ответили, куда хотели пойти.       Наблюдая за этой сценой, Кен не мог не вздохнуть тяжело, каким-то шестым чувством понимая, что общение этих двух, ой, как сильно ударит по его и так поредевшим рядам нервных клеток.       — Он какой-то другой, — пробубнил он под нос, шагая позади весело хохочущего Майки и в очередной раз застеснявшегося Мичи, — какой-то фальшивый.