Время влюбленных

✦ ──『✙』── ✦

Лэйн постучала в дверь несколько раз. Костяшки пальцев саднили, но мыслей о том, чтобы пожалеть себя или развернуться и уйти, не возникло. Она не собиралась оставлять этот странный дом. Его стены, словно хранители древних тайн, манили ее, а вымощенная камнями дорожка, ведущая к порогу, казалась мостом в другой мир. Каждый шаг по ней ощущался путешествием во времени. Особняк был похож на музей, но точно не на жилой дом двадцать первого века: кованые ворота, роскошь прошлых поколений. Никто не открывал. Одри, знакомая по колледжу, позвонила совершенно внезапно и попросила помощи в разгадке шифра одной книги. Головоломки, тайные коды — все это Лэйн любила сильнее, чем что-либо. Для нее не существовало большего удовольствия, чем погрузиться в лабиринт символов и слов, чтобы найти ключ к шифру. Эти моменты затмевали все: общение с семьей, сон, даже самые простые радости жизни. Все, что не было связано с разгадкой тайн, недоступных обычным людям, казалось ей пустой тратой времени. С Лэйн всегда было что-то не так. Пока сверстники увлекались отношениями и любовью, она изучала мертвые языки, училась видеть подсказки там, где их нет. Любовь она тоже попробовала, но в итоге почувствовала лишь разочарование, осознав, что потратила на это время впустую. Время. Которого всегда не хватало. Всегда. Лэйн снова постучала по деревянной поверхности двери. Злости не было, но ощущение пустоты за ребрами — да. Стремясь заполнить его, она ударила носком тяжелого ботинка по полотну. Этого было достаточно, чтобы с обратной стороны послышался звук, а спустя слишком долгое мгновение дверь, наконец, открылась. Мужчина с длинными светлыми волосами с высоты своего роста смерил ее безразличным взглядом. — Вы не Одри. — Отчеканила Лэйн. Она продолжала изучать лицо, которое не принадлежало знакомой. Мужчина слегка удивился — Лэйн заметила это по едва приподнятым бровям. Но если его лицо было молодым, без погрешностей, то в глазах зиял отпечаток чего-то поистине невероятного. Опыт? Мудрость? Века? — Я Микаэль, — сказал он, протягивая ладонь и делая шаг за границу порога. — Владелец этого дома. Он хотел добавить что-то еще, но Лэйн не смогла промолчать. Она не рискнула прикоснуться к его руке. Казалось, запятнает, испортит, нарушит что-то… или, наоборот, запустит цепочку неизбежных событий. — Вы странно одеты. Бесцеремонность Лэйн вызвала очередной всплеск эмоций на, казалось бы, ангельском, словно фарфоровом лице Микаэля. Но Лэйн не задумывалась, что могла бы задеть его чувства. Она просто говорила то, что видела перед собой. Микаэль действительно был в своей стихии — как особняк встречал коваными воротами, так и бархатный пиджак был украшен вышитыми золотыми вензелями. Микаэль нахмурился, и, казалось, не из-за осуждения его стиля одежды. Нет, что-то было другое, совершенно иное. Он ощущал неуловимые отличия в гостье, неясные. — Как вы проницательно заметили, я — не Одри, — сказал он, скользнув взглядом от ботинок Лэйн до макушки ее черных волос, наскоро собранных карандашом в пучок. — Оценщица отсутствует вместе с Давидом. Позвоните ей, если у вас назначена встреча. Незачем пытаться выбить дверь. Мисс? Микаэль убрал руку, понимая, что отсутствие манер у гостьи не позволят ей следовать нормам этикета. — Лэйн, — представилась она, не называя фамилии. — Я звонила, Одри не взяла трубку, но выслала мне этот адрес. — Польщен вашим рассказом, мисс Лэйн, но, как я сказал ранее, Одри сейчас отсутствует. И, если вы не против, я бы тоже хотел вернуться к своим делам. Он прощался. Ретировался, не разобравшись, не поняв ее особенности. А Лэйн не для того проехала больше пятисот миль, чтобы остаться смотреть на дверь под дождем и не получить то, чего так жаждала: загадку. Микаэль не собирался ждать согласия. Он улыбнулся — сдержанно и холодно — и отступил, собираясь разделить себя и незваную гостью дверью. Отгородиться от ее невоспитанности. — И вы простите, Микаэль, но я не могу уйти ни с чем. Лэйн юркнула под руку мужчины и без приглашения проникла в дом, в котором гостей не жаловали. — Что вы себе позволяете? — Голос Микаэля был хриплым от недовольства. Слова проникли в ее тело, как иглы. Вся незаинтересованность и холодность изменились, стоило Лэйн покачнуться и ухватиться за стену, касаясь рамы картины. Она чувствовала, как ее тело переставало слушаться, как воздух будто вытекал из легких. Лэйн делала вдох, но в грудной клетке оставался только вакуум. Ничего. Все сжалось внутри, и ей захотелось подойти к Микаэлю, ухватиться за его руку, оттолкнуть, открыть дверь и убежать. Бежать. Бежать, пока воздух не вернется в легкие. Бежать. Бежать. Но головоломка, загадка, разъедала спокойствие. Ей не нужен был воздух, если вместе с ним не появлялись ответы. Они должны были заполнять не только легкие, но и утолять жажду чего-то непостижимого и таинственного. Лэйн пришла по верному адресу. Ей нужно быть именно здесь, встретить именно его. Микаэль хотел было придержать Лэйн, но быстро одумался. Ни один мускул на его лице не выдал слабости, он все так же оставался холодным и безучастным, за одним крошечным исключением. Тревога? — Что с вами? — спросил он, искренне заинтересованный, но с легким удивлением в голосе. Никогда прежде дом не вызывал в людях таких изменений. Лэйн переборола приступ и посмотрела на картину, рама которой, как якорь, удержала ее от падения. — Не знаю, и это мне не нравится. — Лэйн отчего-то потянулась пальцами к полотну, но быстро одернула их, сжимая ладонь в кулак. — Мисс Лэйн, вам нужно покинуть мой дом. Микаэль еще раз попытался избавиться от гостьи «по-хорошему», пока она была в коридоре, в шаге от входной двери. Но Лэйн и не думала реагировать на приказ, замаскированный под просьбу. Она уже смотрела на картину, которая давно перестала привлекать чье-либо внимание. — Святой Архистратиг Божий Михаил, молниеносным мечом твоим отжени от меня духа лукавого, искушающего и томящего меня. Лэйн так и не коснулась полотна, но прочитала посвящение, написанное на давно забытом языке. — Он чем-то похож на вас. — Лэйн смотрела на старинную картину и удивлялась сходству между живым человеком напротив и изображением на холсте. — Картина — это рисунок и подарок друга, ничего более. Микаэль не знал, как реагировать. Лэйн больше не казалась невоспитанной и необразованной. В темном коридоре одинокого дома он видел ее как при свете дня. Немного потерянную, задумчивую, живущую в собственном мире. Бледную, уставшую, и только теперь Микаэль обратил внимание, что ее волосы были влажными, а на куртке блестели отпечатки дождя. Он совсем не смотрел на детали в начале, просто увидел у дверей лишнее звено запланированного дня. — Правда? — Она искренне удивилась. — Вы знаете язык, на котором написано послание? — Микаэль сделал шаг от Лэйн, словно давая ей больше пространства для вдоха. — А вы? — Она перестала смотреть на картину и резную золотистую раму и внезапно перевела взгляд на Микаэля. Без страха, стеснения, паники или обожания. Она должна была смотреть не так, как все, и разговаривать с ним не так. Но знакомая Одри, безусловно, никому ничего должна не была. Лэйн смотрела на него как равная, без смущения, без беспокойства. Взглядом человека, стремящегося понять не просто загадку — что-то большее. Тайну сотворения мира, зарождения цивилизации и смысл жизни. И самым невероятным было то, что именно он мог ей все это поведать. В его дверь она постучала, молитву к нему произнесла с мертвого языка, и его одежду назвала странной. А он ее за это не стер с лица Земли. И это было высшее благородство. Микаэль потерял нить их разговора. Лэйн что-то спрашивала — он помнил, что должен ответить, но ее сосредоточенный, изучающий взгляд полностью изменил фокус внимания. Он вдруг почувствовал, как его безразличие плавно перетекает в интерес. — Вы странно на меня смотрите. — Лэйн не отвела взгляда, лишь немного прищурилась и наклонила голову в сторону, смотря ровно так же, как и только что мужчина изучал ее. — Вы ворвались ко мне домой, не назвали фамилии, почти потеряли сознание. Как еще я должен на вас смотреть, мисс Лэйн? Микаэль всегда был вежлив: с почтальоном, приносящим письма, с коллегами, с погибшими людьми и бессмертными, которых он убил собственными руками. Но с Лэйн вежливость была как защитный механизм. Зачем-то ему это было необходимо. — Вы хотели выставить меня под дождь, — напомнила Лэйн. — Я не знал, что на улице осадки. — Микаэль был готов продолжить реплику, но Лэйн вновь изменила его планы. — Теперь знаете. Микаэль приподнял брови, не в силах совладать с эмоциями. Архангела Божьего отчитывали, и это делала смертная с пучком на голове, в куртке с множеством заклепок и молний. Он убивал за меньшее. Раньше. — Мисс Лэйн. — Микаэль постарался говорить уверенно и спокойно, хоть для этого нужна была максимальная выдержка. — Одри сейчас нет, и будет лучше, если вы подождете ее в другом месте. — Как скажете. От быстрого согласия Микаэль почувствовал укол разочарования. Разумеется, он привык читать смертных, как неинтересную прессу, а люди обычно прислушивались к его приказам и не желали спорить. Знакомая оценщицы — очередная смертная оболочка. Сейчас она покинет дом, и Микаэль, возможно, вспомнит о ней, только когда ее короткий век закончится. Через пятьдесят лет? Сотню? А может, никогда. Но Лэйн не оправдала его ожиданий. Вновь. — Гостиная была бы более удобна. — Она попыталась улыбнуться, но эта эмоция была для нее чуждой. Грешники в аду владели этой эмоцией лучше, чем Лэйн научилась за все годы своей жизни. Микаэлю потребовалась секунда, чтобы осознать пару фактов: Лэйн была не просто человеком, и сейчас ему предстояло заварить чай. Впервые за долгие века. — Прошу. — Он указал рукой в сторону собственного кабинета, не желая случайно встретиться с обитателями дома, если те решат вернуться раньше. Разговор уже носил исключительно личный характер, хотя Лэйн этого еще не осознавала, и Микаэль все еще не был готов признаться себе в этом окончательно. Лэйн увлеченно разглядывала старинные картины на стенах, ее также заинтересовали витражные окна в гостиной, мимо которой они прошли. Страха от нахождения в незнакомом доме с незнакомым мужчиной не было. Напротив — чувство безопасности, увлеченности, трепета… Но перед чем или, возможно, перед кем? — Это не похоже на гостиную. — Лэйн опустилась на диван в кабинете, внимательно следя за Микаэлем. Она гадала, куда он направится: сядет за письменный стол или разделит с ней диван, разместившись на противоположной стороне? Но Микаэль не оправдал ожиданий. Он прислонился поясницей к высокому подоконнику и сплел пальцы в легкий замок, забывая, что планировал заварить чай. Его вновь отвлекли собственные хитросплетения мыслей, а точнее — девушка напротив. — Это мой кабинет. Подумал, что тут нам будет удобнее. Совершенно спокойный и невозмутимый тон не вызвал у Лэйн опасений. Напротив, ей нравилось слушать размеренный, холодный голос. Она тоже общалась так, безэмоционально, но если она говорила то, что ей вздумается, не беспокоясь о чувствах окружающих, то Микаэль же, наоборот, взвешивал каждое слово и каждое движение. Даже сейчас он держался прямо и уверенно, как глыба безэмоционального льда. Лэйн же утопала в мягкости дивана, и это ее вполне устраивало. — Удобнее для каких занятий? — Она не могла не уточнить, понимая, как двойственно звучат и его, и ее слова. Но Лэйн была довольна всем — даже интерес к странной книге, о которой рассказывала Одри, отошел на второй план. Сейчас перед Лэйн была загадка поважнее. — Разговора. — Микаэль снова удержал невозмутимое выражение на своем идеальном лице. — Начинайте, — скомандовала Лэйн, моргнув, давая согласие. Микаэль вновь не удержал эмоцию. Он прикрыл глаза, выдохнул, сожалея, что открыл дверь. Будто за ней не девушка без фамилии, а сама Пандора. — Хорошо, мисс Лэйн, зачем вы искали встречи с моей сотрудницей Одри? Вы подруги? Лэйн на секунду свела брови, задумываясь. — Не подруги, — сказала она совершенно спокойно. — У меня нет друзей. — Удивительно. — Нотка сарказма оказалась сильнее воспитания и невозмутимости. Но Лэйн это замечание не тронуло — что-то ей подсказывало: Микаэль тоже не обладал такой привилегией, как дружба. — Одри говорила мне про книгу со странными письменами, просила помощи в расшифровке. Несколько часов, и вот я тут. Микаэль оторвался от подоконника и подошел к своему столу, поправляя идеальный порядок. Лэйн обратила внимание, что каждая деталь на поверхности строго располагалась под прямым углом к другой; ничего не нарушало идиллию, кроме книги в красном переплете. Она лежала как кровавое пятно беспорядка. — И как вы можете помочь нам с расшифровкой? Микаэль поправил книгу: теперь она лежала ровно, но все еще не на своем месте. Ее не должно было тут быть, слишком яркая, как искушение на подносе у грешника. — Вам? — Лэйн поднялась с дивана и, несмотря на присутствие Микаэля, стянула с себя кожаную куртку, цепляя ее на треногую вешалку у двери и оставаясь в топе на узких лямках. Микаэль следил за ее действиями, замечая острые ключицы, сильную худобу и бледность. Лэйн выглядела истощенной, но не болезненно — как-то по-иному, с невидимым отпечатком бесконечности, который архангел не мог разглядеть. — Да, мы нашли кое-какую книгу, но ни слова не смогли разобрать с ее страниц, — продолжил Микаэль, оставаясь у стола; он пальцами сверху надавил на обложку, как будто та нуждалась в этом напоре. — Это она? Лэйн не видела ничего в кабинете, кроме книги и мужчины. И если книга изначально была целью ее визита, то сейчас красный стал менее привлекательным и лидерство занял белый. Лэйн не смотрела на книгу — лишь на Микаэля, что возвышался центром комнаты, как гранитный монумент. — Верно, — подтвердил ее мысли Микаэль, но ни он, ни сама Лэйн не смотрели на стол, только в глаза друг другу. Он — из любопытства, пытаясь считать гостью, пробираясь через ее непреодолимые ментальные стены, в которых не было и трещины. Она не человек. В этом он был уверен. — Сколько вам лет, Микаэль? — Лэйн опять справилась с тем, чтобы спросить или сделать не то, о чем не думал архангел. Люди — существа, которых неинтересно угадывать. Она же — удивляла и раздражала одновременно. — Считаете, этот вопрос важнее информации о книге? — Микаэль с особенным удовольствием стукнул пару раз указательным пальцем по обложке и отошел, ожидая дальнейших действий Лэйн. Совершенно бесцеремонной и… иной. Микаэль всегда мог улавливать в людях тьму или свет, добро и зло, но в ней, девушке с небрежным пучком и острыми ключицами, таилась загадка. Не серое, но и не определенное. Что-то пустое, незаполненное, словно вакуум души — так бы он охарактеризовал свое непонимание. Лэйн изучала Микаэля взглядом беспристрастно, вызывающе для него, спокойно для себя. — Книга для меня понятнее, — ответила она кратко, не спрашивая разрешения. Села в кресло Микаэля за рабочим столом, утопая в роскоши и неподходящем размере. Он стоял с правой стороны и пришлось отступить: слишком близко она подошла. Лэйн не коснулась корешка. Она сложила руки перед собой, как приличная ученица, и прикрыла глаза. Микаэль почти возмутился вслух, почти поставил нежданную гостью на место, но остановился, не зная, где именно ее место. Сидя в его кресле, казалось, она была именно там, где и должна быть — в доме без времени, с мужчиной без души. Он не знал, что сказать, просто смотрел, а ворот расстегнутой рубашки на шее стал ему как петля. Неправильная встреча. Ошибочная. Не вовремя. Внутреннее чутье кричало ему об этом, они бы встретились позже, но судьба переиграла ожидания. — Так сколько мне лет, как вы думаете? — Отчего-то ему стало интересно узнать ответ, причем совершенно любой. Неважно, скажет она сорок или меньше, сколько угодно по человеческим меркам. Лэйн призадумалась. Она открыла глаза и, повернув голову вбок, продолжила изучать Микаэля. Он весь был высокий, статный, ухоженный, словно Бог, а она — даже не его тень. Но ей было плевать. — Если подумать, посчитать, и картину нарисовал и подарил друг, то, думаю, достаточно, чтобы вам нравилась золотая вышивка на пиджаке. — Лэйн загнула пять пальцев на руке, а после продолжила: — Полотно «Архангел Михаил» было написано в одна тысяча пятьсот восемнадцатом году, если не ошибаюсь, художником был Рафаэль Санти, друзья называли его Рафаилом. Очень творческий человек, великолепно играл на скрипке. Если вы были знакомы, то, думаю, примерно пятьсот, плюс-минус бесконечность. Микаэль старался не выдать своего смятения. Лишь кадык дернулся вверх, но на его лице не дрогнул ни один мускул. — Шутка, — тихо добавила она, как бы уточняя. — Смешная. — Микаэль ответил, немного расслабляясь, но не улыбнувшись. — Откуда вы знаете про картину? Вы не похожи на человека… Лэйн не дала договорить: — А на кого я похожа? Ее тоже беспокоило это понимание, ощущение, что она не чувствует себя в полной мере живой, человечной. Лэйн уцепилась за слова, пусть Микаэль и говорил в ином ключе. Конечно, она не искусствовед или историк. Кто должен изучать картины? — Я не хотел обидеть вас своим замечанием, мисс Лэйн. Микаэль не выглядел расстроенным или смущенным. Слова о том, чего он не хотел, были просто словами; его давно не беспокоили чужие чувства и эмоции. — Просто знаю. — Лэйн пожала плечами, и впадина под ключицами за секунду стала еще выразительнее. Микаэль заметил это и вспомнил, что планировал заварить чай, но теперь появилось странное желание еще и накормить нарушительницу его спокойствия. — В эпоху Ренессанса наблюдался интенсивный интерес к науке, математике, философии и различным формам кодирования, что также затронуло криптографию. Например, в это время ученые начали разрабатывать более сложные методы шифрования, такие как шифр Цезаря, который использовался для защиты информации. Простите. — Лэйн перестала вести дискуссию, которая была интересна лишь ей. Ее разговоры всегда вгоняли людей в скуку — людей, но, по несчастливой случайности, перед Лэйн был не человек. — Завершите мысль. Рафаил как-то повлиял на науку, которую вы изучали? Неподдельный интерес загорелся в глазах Микаэля. Они говорили о его товарище, который жил бок о бок с ним не одну сотню лет. От живописи он перешел к музыке, и именно его холст послужил причиной того, что Микаэль позволил Лэйн остаться в доме. А теперь она рассказывала это так воодушевленно, будто прожила с ними эти столетия и понимала больше, чем кто-либо. — О. — Лэйн немного удивилась интересу, но продолжила рассказ с превеликим удовольствием: — Влияние Рафаэля на криптографию скорее стало косвенным. Например, в его картинах можно найти множество скрытых символов и аллюзий, что само по себе напоминает об идее зашифрованных сообщений или скрытых смыслов. — Очень интересно. Микаэлю давно было все безразлично — но не этот разговор, и не девушка, сидящая в его кресле, как у себя дома, не испытывая стеснения или смущения. Казалось, Лэйн была рождена лишенной этих чувств, сотканной из прямоты и остроты. — Обычно это никому не интересно. — Лэйн пожала плечами. — Возможно, я не обычный. — Микаэль опять сложил пальцы рук в небрежный замок перед собой и будто чего-то ждал. — Ну да, вам же пять сотен лет. — Лэйн усмехнулась, но не из-за веселья. В компании Микаэля последнее, что хотелось делать, — это веселиться. Он будто покрывал пространство рядом с собой дымкой, она не мешала восприятию, но как-то прятала что-то важное: то, что Лэйн слишком хотела увидеть. — Или шесть, — заметил Микаэль, и в его серых радужках замерцал огонек веселья. Лэйн не поверила увиденному, как и сам архангел был готов отказаться от слов, стоило их произнести. — Смешно, — она вернула ему замечание о юморе, но не улыбнулась. — А я не говорил, что шутил. — Микаэль прошелся по кабинету, очерчивая полукруг шагами. Сейчас он был с другой стороны, не с той, с которой привык: не сидел за собственным столом, не смотрел на дверь, а только на Лэйн и в окно за ее спиной. Солнце, неожиданно сменившее непогоду, подсветило темные волосы девушки и сделало ее лик почти ангельским. Микаэль запомнил эту мысль, но не стал развивать дальше. Этого просто не могло быть, чтобы бессмертный или будущий бессмертный, вот так случайно переступил порог дома без течения времени. Микаэль мог смотреть на Лэйн вечно: на ее бледную кожу, черную точку родинки у левого глаза. И за вечность тут она бы не состарилась, а он бы не устал. Он бы хотел этого? Но его желания не могли иметь важности. Он преследовал иные цели, и в них не было ни единого случая сближения с кем-либо. — Тогда не смешно. — Лэйн немного нахмурила брови, и на коже появилась морщинка. Но смешно и правда не было. Лэйн вдруг показалось, что все эти слова, которые она говорила ранее, — не домыслы, а истинная правда. Что перед ней не простой мужчина, а тот самый воин с картины у двери. Могло ли в жизни быть вот так? Разумеется, нет. Она так долго читала и изучала основы миропознания, строение шифров, языков, что не могла оставить и угла в подсознании, чтобы поверить в невозможное. Не могла, но сильно хотела. Тогда у нее появилось бы оправдание своей нецельности, своей ненасыщенности жизнью. Можно было бы с уверенностью сказать, что она не больна и не сломана — просто иная. Но пока на Лэйн смотрели научные статьи, заключения врачей и боязливые глаза родителей — она дышала лишь для того, чтобы не умереть, но не для того, чтобы испытывать радость от жизни. — Книга. — Она первая перестала смотреть на Микаэля и перевела взгляд на красную обложку, что лежала совсем рядом на столе. — Я могу ее взять? Микаэль удивился вопросу. Она проникла в дом, заняла кресло, а теперь спрашивала о таком простом. — Да, пожалуйста. Лэйн кивнула, но не пошевелила рукой в сторону книги. — Мне нужно дожидаться Одри? Все же она попросила меня помочь. Когда она вернется? — Ждать Лэйн не хотелось, но уточнить было нужно. — Не знаю наверняка. Время влюбленных не знает часов. — Микаэль внимательно наблюдал, как Лэйн сосредоточенно изучает книгу, не прикасаясь к ней. Лэйн поморщилась, хотя и оценила красоту сказанной фразы. — Где вы ее нашли? — Правой рукой потянулась к обложке, осторожно поглаживая символы, словно выдавленные в коже. — Не могу вам сказать. Микаэль подошел ближе и с упоением стал наблюдать, как Лэйн прикасается к реликвии. Она вела себя так, будто искала с ней общий язык, пыталась найти в этой книге не просто объект, а партнера для диалога. Когда Лэйн потянулась второй рукой и взяла небольшой, но увесистый фолиант, он заметил, как она поворачивает его и рассматривает со всех сторон. — А что можете? — Лэйн не отвлекалась, хотя чувствовала, что мужчина стоял близко, будто собирался занять свое место в кресле. — Я уже сказал больше, чем было нужно. Лэйн вновь кивнула. Ее внимание полностью сосредоточилось на книге. Она не могла быть уверена, но материал, из которого был сделан том, напоминал ей… — Декупаж на человеческой коже? Со знанием дела она задала вопрос и осмелилась посмотреть на Микаэля. Он не вызывал у нее страха, только волнение и трепет — чувства, от которых хотелось сначала изучить его, а уже потом приступить к книге. — Верно. — Он кивнул. — Переплет выполнен из человеческой кожи. Лэйн осторожно провела пальцами по обложке книги, ощущая текстуру. Обложка была необычной — она не напоминала ни кожу, ни ткань, ни бумагу. Материал был слегка шероховатым, но в то же время теплым на ощупь, как будто живым. По краям виднелись потертости, словно книга прошла через множество рук, а в центре — едва заметный рельефный узор, напоминающий переплетение ветвей или вен. Она осторожно открыла книгу, и ее встретил запах — смесь старой пыли, чего-то сладковатого и едва уловимого металлического оттенка. Страницы пожелтели, их края были неровными, словно обрезанными вручную. Бумага оказалась плотной, почти как пергамент, но при этом слегка прозрачной на свету. На некоторых страницах виднелись пятна ржавой воды. Лэйн начала изучать текст. Он был написан на неизвестном языке, символы которого напоминали то ли древние руны, то ли узоры, сплетающиеся в странные, почти гипнотические комбинации. Некоторые буквы или знаки были выделены красным, будто их писали кровью. Время от времени она замечала иллюстрации — странные, почти сюрреалистичные изображения: разрушенные города, небеса, охваченные огнем, фигуры, наполовину скрытые тенью. — Что думаете, мисс Лэйн? — Голос Микаэля был тихим, но проникновенным, как будто он тоже пытался понять, каково это: держать в руках не просто книгу. Лэйн подняла взгляд, но не сразу ответила. Она ощутила, как в ее голове начинают путаться мысли, как если бы сама книга притягивала ее внимание все сильнее, выуживая изнутри незнакомые чувства и мысли. — Это не книга, — тихо ответила она, все еще не отрывая взгляда от Микаэля. — Это… нечто большее. Каждый символ словно живет своей жизнью, как будто они не просто буквы, а части чего-то, о чем я даже не могу пока и догадаться. Ее пальцы чуть дрожали, но она продолжала листать страницы, погружаясь все глубже в текст, словно в поисках ответа, который был скрыт в этом странном неизвестном шифре. Микаэль наблюдал, его лицо оставалось безэмоциональным, но в глазах скользнуло нечто новое — почти как уважение к ее способности понимать то, что большинство других даже не могли бы осмыслить. — Вы сможете ее расшифровать? — спросил он, голос его оставался ровным, но в нем ощущалась легкая надежда. Лэйн не ответила сразу. Она внимательно рассматривала одну из иллюстраций, где в темных небесах над разрушенным городом плавали четыре огненные фигуры, словно переносящиеся из другого измерения. — Возможно, — наконец ответила она. — Но мне нужно больше времени. Текст, он словно говорит со мной, но… мне нужно понять его. Микаэль снова кивнул, не произнося ни слова, давая ей пространство для исследования. Все в его поведении говорило о том, что он был готов дать Лэйн время — в этом доме его у них было в избытке. — Эти рисунки кажутся слишком детализированными. Микаэль поджал губы, зная, что она скоро дойдет до истины. Он молчал, но Лэйн, увлеченная книгой, не заметила изменений. Она обратила внимание, что некоторые страницы соединились между собой. Попытка разделить их заставила почувствовать легкое сопротивление, словно сама книга не хотела раскрывать свои секреты так просто. И вот, наконец, на одной из страниц Лэйн нашла слова, написанные привычным для нее языком. — «Не ищи того, что не должно быть найдено», — прочитала она вслух с пустого листа. Микаэль видел перед собой лишь беспорядок или просто пустые страницы, но для Лэйн это было нечто гораздо большее. Она не просто читала. Она видела — там было время, вселенная, жизнь от ее начала и до конца. Это все казалось выдуманным, ненастоящим, но древность и исполнение не лгали. Книга в ее руках была не просто книгой. Это было смертельное оружие или спасение — в зависимости от того, на чьей стороне ее открыть. Лэйн внимательно осмотрела переплет. Внутри корешка, если присмотреться, виднелись тонкие нити, напоминающие сухожилия. Она заметила, что книга иногда словно «дышала» — страницы слегка шевелились, даже когда в комнате не было сквозняка. Это вызывало у нее странное чувство — смесь любопытства, тревоги и благоговения. Микаэль, как и она, смотрел на книгу, но видел лишь символы и рисунки. Он не ощущал того, что открывалось перед ней. Не видел в изображениях падших небес, огня, фигур — для него книга была просто предметом. Он же наблюдал за Лэйн. Она была для него гораздо более интересной. Микаэль видел, как она слегка закусила нижнюю губу, как распустила свои густые пряди, вытащив карандаш из пучка. Она не касалась книги, но писала что-то в воздухе, как будто готовила заметки для будущего. В следующий раз, когда она откроет книгу, эти воспоминания помогут понять, на чьей она стороне — стороне апокалипсиса или спасения. — Извини, не знал, что у тебя гости, — раздался тихий, почти аккуратный голос где-то сверху. Лэйн приподняла взгляд и только тогда заметила, что в кабинете включился свет. На улице уже сгустились сумерки, а на крае стола стоял чайник и две кружки. Сколько времени прошло? Секунда? Столетие? — Лэйн, это мой коллега, Рафаил, — сказал Микаэль, продолжая стоять рядом с ней, словно защищая. Он не прикасался, но Лэйн чувствовала его присутствие, как нечто почти осязаемое, и не могла избавиться от этого ощущения. Ей не хотелось терять его. — Рафаэль, — произнесла она, изменив имя. Рафаил не стал ее поправлять. Это имя давно перестало быть ему чуждым, пусть и произнесенным по ошибке. Она не только знала историю Рафаэля, она видела его автопортрет, созданный в ту далекую эпоху. Сейчас Лэйн смотрела на него, как на ожившую картину прошлого. День давил на плечи с особенной тяжестью, а книга в руках казалась горячей, будто жгла. Лэйн поспешно оставила ее на столе, переведя взгляд на собственные ладони. Она заметила несколько небольших отметин по центру каждой. — С вами все хорошо? — Рафаил, заметив ее состояние, сделал шаг вперед, но сразу пожалел об этом, когда Лэйн вскрикнула. — Нет! — Ее голос был полон ужаса. Она не знала, что именно вызвало панику: приближение мужчины, который казался ей совершенно не опасным, или то, что книга оставила ожоги на ее коже, или невыносимый приступ боли, который заполнил внутренности. Лэйн поняла, что она не в том месте, где должна быть. Она не могла быть здесь, читать эту книгу, выбирать исход. Она — человек, криптограф, всю свою жизнь изучавшая то, что все считали бесполезным. Рана на ладони покрылась маленькой каплей крови, которая упала на обложку. Капля, которая словно дописала финал. Лэйн резко поднялась, ее голова закружилась, виски горели, как будто кто-то налил раскаленное железо в ее мозг. — Мисс Лэйн? — Микаэль осторожно коснулся ее локтя, чувствуя опасность, которая исходила от состояния. Он беспокоился не о миссии, не о расшифровке книги, а о той боли, что проскакивала во взгляде; боли, от которой она стала видеть сокрытое прежде. — Все это правда, — произнесла Лэйн, не уточняя. Но в ее словах было нечто такое, что не требовало объяснений. Все, что она говорила о картине, о возрасте, теперь обретало форму. Микаэль не нашелся с ответом. Лэйн сделала шаг назад, ее ноги не выдержали, и она слегка задела кресло, в котором просидела несколько часов. Микаэль убрал ладонь с ее локтя, но разрыв тактильного контакта не избавил Лэйн от паники и ужаса. Она так хотела быть цельной, заполнить пустоту ответами и знаниями, но, когда они наполнили ее, она поняла одно — неизбежную смерть всего живого.

✦ ──『✙』── ✦