Время влюбленных

✦ ──『✙』── ✦

Лэйн стояла у разрушенного дома Астерии, взгляд скользил по обветшалым стенам, которые когда-то были величественными. Дом, некогда полный жизни и тайн, теперь казался кладбищем душ. Его окна, разбитые и пустые, смотрели на нее, как слепые глаза. Дверь, что когда-то гордо стояла на своих петлях, теперь висела на одной, скрипя на ветру, словно призрак, зовущий ее внутрь. Сад вокруг дома погиб. Деревья, некогда пышные и зеленые, теперь были голые, их ветви, как кости, тянулись к серому небу. Розы, которые когда-то цвели яркими красками, теперь лежали на земле, превратившись в прах. Здесь было тихо, как будто сама природа замерла в ожидании чего-то. Лэйн не помнила, чтобы была здесь раньше. После того, как ее нашли у разлома, она ничего не помнила. Кто она, как жила до апокалипсиса — все это было словно стерто, окутано туманом. Даже образы, которые иногда всплывали в памяти, казались нереальными, словно сны. Она видела себя летающей, счастливой, но это было так далеко, что она не могла понять, было это правдой или просто игрой ее воображения. Она подернула плечами, словно сбрасывая с себя тяжесть воспоминаний, и сделала шаг вперед. Ноги ступали по мертвой земле, каждый шаг отдавался эхом в тишине. Она подошла к двери и остановилась. Лэйн посмотрела на руку, в очередной раз изучая шрам от центра ладони и поднимающийся к венам. Она не помнила, как получила его, но отчего-то знала, что он важен. Это не просто случайность, нет, в него вшита история, которая теперь недоступна. — Зачем я здесь? — прошептала Лэйн, но ответа не было. Отряд пришел сюда за копьем, а она — потому, что ей было это нужно, словно дом был известен ей ранее, хоть это было практически невозможно. Лэйн протянула руку, касаясь двери. Дерево было холодным и шершавым под ее пальцами. Она толкнула ее, и та со скрипом открылась, словно приглашая ее войти, но предупреждая: тебе не понравится то, что тут скрыто. Лэйн переступила порог дома, и ее сразу же охватило чувство тревоги. Первое, что она заметила, — отсутствие картины, которая, как ей казалось, должна была висеть на стене. Ее место пустовало, и это почудилось Лэйн странным, будто что-то важное было намеренно убрано. Она задержалась на мгновение, ощущая, как холодный воздух дома обволакивает ее, пытаясь предупредить о чем-то. Но этот воздух был мертв, как и все здесь. Продвигаясь дальше, Лэйн оказалась в кабинете — комнате, которую она не могла вспомнить, но которая была до боли знакомой. Дом был мрачным, с высокими потолками, покрытыми паутиной, и стенами, украшенными поблекшими обоями. Тусклый свет едва проникал через исхудалые шторы, оставляя комнату в полумраке. В кабинете царил хаос: массивный деревянный стол был завален выцветшими бумагами, а на полу вокруг валялись книги, некоторые — с вырванными страницами. Все должно было быть не так: идеальный порядок, свет закатного солнца, остывший чай на столе, книги, выстроенные идеальными линиями. Лэйн прижала руку к груди и постаралась успокоить сердце, которое впервые забилось так после ее появление у разлома. Но ей не было так страшно даже в моменты, когда вкачивали наркотики, когда на нее нападали отродья, все это было не важно, кроме этой комнаты. Воспоминания о ней бились в запертую дверь сознания, но единственное, что вспоминалось, — красный. Цвет крови, смерти и почему-то роз этого дома. Ее мысли прервал голос, раздавшийся из темного угла кабинета. — Я Микаэль, — произнес незнакомец, выходя из тени; его голос звучал на удивление спокойно. — Владелец этого дома. Лэйн замерла. Она хотела закричать, но горло сжалось, и она не могла даже вдохнуть. Перед ней стоял мужчина со светлыми волосами, убранными в небрежный хвост, и чертами лица, которые казались слишком идеальными, словно высеченными из мрамора. Его глаза, холодные и проницательные, будто видели ее насквозь. Лэйн должна была отступить, испугаться, но она не сдвинулась с места, лишь прижала ладонь к груди. — Вы странно одеты, — почему-то произнесла она, чтобы заполнить тягостную паузу. Взгляд скользнул по пиджаку с замысловатыми вензелями, который выглядел так, будто принадлежал другой эпохе. Ткань была истерта, но было видно, что о ней заботились. Микаэль слегка улыбнулся и поправил пуговицу на рукаве. — Время здесь больше не течет иначе, — ответил он, делая шаг ближе. Лэйн почувствовала, как сердце заколотилось в груди. Она хотела отступить, но ноги будто приросли к пыльному полу. Прежде чем она успела что-то сказать или сделать, Микаэль оказался непозволительно рядом. Его рука коснулась ее щеки, и в следующее мгновение он поцеловал. Его губы коснулись ее, и в этот момент мир вокруг Лэйн взорвался вихрем воспоминаний. Она увидела их первую встречу — перепалку, которая закончилась ночью, полной страсти и нежности. Она вспомнила его губы, его прикосновения, их прощание, которое разрывало сердце. Она вспомнила всю ту боль, которую пережила, думая, что своей смертью убьет и его. Но тогда, это было только начало. Шторм воспоминаний унес ее дальше. Она увидела Астерию — незнакомую женщину с крыльями в красном пространстве, ее глаза были полны печали и решимости. Астерия пожертвовала осколками своей души ради спасения Лэйн. Она отдала ей бессмертие, заключенное в книге и доме, но ценой своей жизни. Лэйн вспомнила странную школу, где у всех были крылья, где она жила, будто не своей жизнью, без памяти, без чувств. Она была как тень, блуждающая в мире, который не принадлежал ей. А потом — взрыв. Она оказалась у разлома, где все началось и где все закончилось. Книга, начатая Астерией, не была дописана при ее жизни. Она оставила страницу для достойного человека, кто сможет принять на себя ответственность за неизбежное. Малек не смог понять, он просто не познал любви и жертвенности, — бесполезное орудие для убийства. Астерия предвидела неизбежный апокалипсис. Но еще она знала, как можно его остановить — избранная стигматой и самой историей. Жертва Лэйн ради врага, потом ее желание спасти любимого — все это дало ей еще один шанс. Бесконечный и бессмертный. Малек не знал, что разлом — это только начало. Он хотел управлять хаосом, но стал лишь тем, кто его вызвал. Вся сила сосредоточилась в девушке-криптографе, она дописала книгу, она стала дирижером смерти, все как ей и снилось. Лэйн оторвалась от поцелуя, ее глаза наполнились слезами. Она смотрела на Микаэля, и в ее взгляде была вся боль и вся любовь, которую она когда-либо чувствовала. Она трогала его лицо, волосы, пиджак, словно проверяя реальность пальцами. — Я помню, — прошептала она, голос дрожал. — Я помню все. Микаэль смотрел на нее глазами полными понимания. Он знал, что Лэйн прошла через ад, чтобы вернуться к нему. Он хотел ей так много рассказать, но не мог перестать любоваться ею. Прошло чуть больше трех лет, но Лэйн была все та же, невероятно красивая, с крошечной родинкой у левого глаза. Его Лэйн. — Ты вернулась, — сказал Микаэль, голос был тихим, но полным любви. Лэйн кивнула, чувствуя, как слезы текут по ее щекам. Она знала, что теперь у нее есть шанс исправить все. Шанс, который дала ей Астерия. — Все эти легенды о стигмате — неправда. — Лэйн посмотрела на свою ладонь, потом на руку Микаэля; его шрам остался на месте. — Это все Малек, он обманул всех нас. Лэйн хотелось рассказать все за секунды. Они могут быть вместе, они это и есть — целое; по раздельности они поломанные куски боли и одиночества. – Т-ш… — Микаэль прижал ее к себе, успокаивая. — Я все знаю, все хорошо. Он гладил Лэйн по волосам, и сам не верил своему счастью. Он не переставал надеяться и ждать. Сколько раз он представлял их встречу, но все ожидания были лишь пустым местом перед реальностью. Когда она была тут, в его руках, последнее, о чем думал Микаэль, — это миссия. — Мы должны остановить его, — сказала Лэйн, прижимаясь плотнее к мужской груди. Это был он, ее архангел, ее стигмата, пусть она и не чувствовала прошлой связи сейчас, ей это было и не нужно. — Одри все это время была с Малеком. — Лэйн быстро отстранилась, чтобы рассказать еще важную часть из прошлого. Она хотела одновременно и говорить, и целовать, трогать, проверять не сниться ли ей это. — Нет. — Женский голос привлек внимание и Лэйн обернулась, не отпуская рук от Микаэля. В проеме стояла Одри, на щеке, спускаясь к горлу красовался уже знакомый Лэйн шрам. — Стигмата не решает кого мне любить. — Одри усмехнулась и показала руку, где на месте метки был огромный ожог, страшный, на всю ладонь. Лэйн не понимала, что это значит, она посмотрела на Микаэля, потом на Одри. — Одри говорит правду. — Архангел приобнял Лэйн сильнее, целуя ее в висок. — Я узнал об этом в ночь разлома. Одри узнала про планы Малека и она попросила остановить его и спасти тебя. В тот вечер она выжгла связь, а я не успел. Прости. Микаэль еще раз обнял Лэйн. Она была тут в его руках, рядом, живая. Но он не мог отпустить ее даже на дюйм. — Поэтому я не чувствую связь? — Лэйн посмотрела на руку. — Я порезалась как раз по месту стигматы, а потом… — Она притихла на секунду. — А потом умерла. — Ты в этом невиновата, я должен был понять сразу, что Малек не тот, за кого себя выдает. Лэйн сжала руку, желая вновь вернуть тепло присутствия второй души в груди и уловила легкое тепло. В дверях показался Давид — он, вставая рядом с Одри, взял ее руку в свою; следом появился Кассиэль — все еще с легкой неприязнью смотря на все происходящее, все так же недовольно изучая Лэйн, но уже по-доброму, не как раньше. Он кивнул в знак приветствия, что было впервые за все то время, что они были знакомы. — И что будем делать? — Кассиэль прижался к дверному косяку. — Может уже перестанете обниматься, мне надоело скрывать вашу энергию от гостей. Сомневаюсь, что они обрадуются внезапной встрече с тремя бессмертными. Лэйн почему-то кивнула и прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на всем, что происходило вокруг. В школе, учитель Геральд рассказывал ей, что у всего живого есть энергия. Тогда Лэйн это казалось бесполезным. Но теперь она поняла, что именно может сделать со своими уроками. — Я знаю. Она сделала шаг в сторону, поцеловав перед уходом Микаэля в щеку, просто как напоминание, что они еще не закончили разговор. Её шаги были твёрдыми, будто земля сама подчинялась их ритму, а не наоборот. Воздух висел тяжёлый, пропитанный запахом увядания — не смерти, нет, а того странного состояния, когда что-то ещё дышит, но уже не живёт. Дом позади был лишь тенью того, чем он когда-то являлся. Стены, помнившие их разговоры, теперь хранили лишь тишину. Окна, в которых когда-то отражалось солнце, теперь смотрели в никуда пустыми, мутными зрачками-стеклами. Она не оглянулась. Лэйн закрыла глаза — и увидела. Не то, что лежало перед ней, а то, что было раскидано по всему миру. Души. Осколки. Обрывки чьих-то жизней, чьих-то сожалений, чьих-то неотпущенных желаний. Они цеплялись за этот мир, как дети за подол матери, не понимая, что их уже никто не ждёт. Отродья тоже хотели жизни, вот только им было не суждено встретить новый рассвет. Лэйн почувствовала их прикосновения — лёгкие, как шёпот, но от этого ещё более назойливые. Они просили. Умоляли не трогать их. Но Лэйн не была милосердной. Её дыхание стало холоднее. Пальцы слегка дрогнули — не от страха, а от натяжения. Она ощущала каждую нить, связывающую отродья с этим миром, каждую тонкую, дрожащую связь. Она стала той, кто дописал книгу своей кровью, она была причиной начала конца. И она единственная могла управлять этой силой. Не Малек, так жаждущий величия, а слабая, неприметная девушка-криптограф. Лэйн вздохнула. И — потянула, чтобы разорвать все нити. Но не сразу. Сначала их плоть задрожала, как гнилая ткань на ветру. Кожа, уже лишённая былого облика, начала осыпаться — не пеплом, не прахом, а грудами мёртвых мух, чьи пересохшие тельца хрустели под невидимым давлением. Они падали с тихим шелестом, как дождь из испорченного зерна, и земля под ними чернела, впитывая эту гниль. Потом показались кости. Не белые, не чистые, а облезлые, жёлтые от времени, покрытые трещинами, будто их годами глодала чужая тоска. Они проступали сквозь расползающуюся плоть, обнажаясь, как позор, как последнее доказательство того, что здесь когда-то было что-то живое. И тогда Лэйн сжала их. Не руками. Волей. Кости затрещали. Не с громким рёвом, а с тихим, жалким хрустом, будто кто-то раздавливал под ногой высохший труп насекомого. Они крошились, превращаясь в пыль, в песок, в ничто. А их души… Они не кричали. Они скулили в ожидании избавления и наказания одновременно. Тонко, противно, как щенки под колесом. Они цеплялись за последние мгновения, за последние капли псевдожизни, но Лэйн не оставляла им даже этого. Она держала смерть в своих пальцах. Она была началом и концом. И когда последняя кость рассыпалась, тогда последний шёпот отродья затих в пустоте. Когда она открыла глаза, мир вокруг не изменился. Трава всё так же шелестела под лёгким ветром, деревья стояли, склонив ветви, будто в немом поклоне. Но стало тише. Глубже. Пустыннее. Лэйн не улыбнулась. Не вздохнула. Она просто сделала шаг в сторону Микаэля. Сила стигматы и душа Астерии. Тьма отступала неохотно, словно живая, не желая выпускать из своих цепких объятий последнюю жертву. Но она уже не имела власти здесь. Микаэль стоял перед Лэйн, его пальцы впивались в ее ладони с такой силой, что кости ныли под этим давлением. Но это была хорошая боль — якорь, не дающий ей уплыть в привычное красное небытие. Его глаза, всегда такие холодные, сейчас пылали тем самым огнем, что когда-то растопил лед в ее душе. — Я люблю тебя, — прошептал он, и слова повисли между ними, такие простые и такие невозможные. Что-то внутри Лэйн надломилось. Не треснуло, не раскололось — просто тихо разжалось, как кулак после долгого напряжения. Слезы потекли сами, без позволения, горячие и соленые, оставляя на пыльных щеках чистые дорожки. — Я тоже люблю тебя, — вырвалось у Лэйн, голос сломанный, хриплый от долгого молчания. И тогда случилось чудо. Солнце, будто ждавшее этого признания, разорвало серую пелену туч. Первый луч упал на их сплетенные пальцы, золотой и теплый, как поцелуй. Шаги за спиной. Грубые голоса. Отряд вышел из укрытия, оружие наготове, лица искажены ненавистью. Кто-то кричал угрозы, кто-то метался в нерешительности. Но это больше не имело значения. Мир вокруг очистился, скверна рассеялась, оставив после себя только эту хрупкую, драгоценную реальность — их двоих под внезапно просыпающимся небом. Микаэль прижал ладонь Лэйн к своей груди, где под тонкой кожей бешено стучало сердце. — Теперь все будет хорошо — сказала Лэйн, и в ее словах была уверенность. — Все уже хорошо. — Микаэль обнял Лэйн. И она поверила. Потому что впервые за долгие годы чувствовала — это не сон, не мираж. Это жизнь. Их жизнь в мире, где больше не осталось отродий. Осталось лишь найти Малека — Лэйн чувствовала и его нить жизни, она была хрупкой и уязвимой. Но Лэйн не была мстительной, они найдут его позже, а пока она встретит рассвет нового дня и очередного шанса на жизнь.

✦ ──『✙』── ✦