Время влюбленных

✦ ──『✙』── ✦

Каин стоял в углу комнаты, опустив голову и уставившись в пол. Он избегал встречи с глазами Лэйн, хотя обычно именно он читал мысли других. Его молчаливая покорность казалась почти пугающей — он ждал приказа, как тень, готовая в любой момент раствориться или наброситься. Каин не мог противиться воле демона, с которым заключил сделку. Послушание и выполнение приказов — простая плата за жизнь брата. Арифметика выживания оказалась жестокой: предавать других и самого себя. Последний приказ был ясен — ждать. Терпеть пытки и продолжать ждать, пока юный криптограф не появится на станции «Сибирь». Но ожидание затянулось. Каин не сразу понял, почему за Лэйн пришли так поздно. Теперь, сжимая в руке древний крест, он чувствовал — ее энергия была скрыта. Магия артефакта действовала как щит. Он омыл выгравированные руны своей кровью, наполнил кулон собственной силой, вытеснив чужую ангельскую энергию. Каин сделал все, как его научили в школе, и теперь держал в руках возможный шанс на спасение. А пока ему приходилось «помогать». Притворяться. Ему было безразлично, зачем Малеку понадобилась Лэйн. Главной оставалась одна цель — спасти брата от той участи, которую он сам пережил. Ведь Авель попал в ловушку исключительно по его вине. Вся жизнь старшего брата сложилась так из-за младшего. Каин сжал крестик так сильно, что металл впился в ладонь. Он готов был играть эту роль до конца. Но когда наступит момент — он разорвет эти цепи. Даже если ради этого придется разорвать самого себя. Лэйн ощущала присутствие ангела — оно витало в воздухе, как морозное дыхание зимы, обволакивающее, но не касающееся кожи. Его предательство не вызвало в ней гнева или обиды. Горьче было другое: она не сразу разглядела, что вся эта операция по поиску страницы — лишь искусно расставленная ловушка. Малек стоял перед ней, заложив руки в карманы дорогих брюк, — воплощение холодной уверенности и абсолютной власти. Темные глаза, сверкающие амбициозным огнем, с насмешливым удовлетворением впивались в Лэйн. Когда он заговорил, низкий, бархатный голос наполнил комнату, каждый звук вибрировал в воздухе, утяжеленный значимостью произносимого. Он не спешил, смакуя каждый слог, каждую паузу, словно гурман, растягивающий удовольствие от изысканного блюда. Его слова методично раскрывали карты, и с каждым новым признанием Лэйн ощущала, как стены вокруг нее смыкаются все теснее. — Когда я впервые увидел тебя, — его голос звучал мягко, почти ласково, будто он рассказывал сказку на ночь, — я сразу почувствовал эту… нервущуюся нить между тобой и Микаэлем. Вы бы все равно нашли друг друга, конечно. Но — о ужас! — возможно, лишь в следующей твоей жизни. — Он театрально вздохнул, пальцы поигрывали с осколком на столе. — Бессмертные редко снисходят до смертных. Так что считай, я сделал тебе подарок. Благодарности не жду. Его губы изогнулись в улыбке, от которой по коже побежали мурашки — слишком уж она напоминала змею, готовую к броску. — Именно поэтому я шепнул Одри записать твой номер. Поэтому устроил этой оценщице судебную кару, в этом перерождении она уж слишком подозрительна. Я расставил все фигуры на доске так аккуратно… Даже твой драгоценный Микаэль со своими верными песиками, — он фыркнул, — был частью моего плана. Я аккуратно подвел их к книге, зная, что Одри обязательно позовет тебя на помощь. Она у меня… — его глаза на мгновение потеплели, — послушная девочка. Почти никогда не подводит. Лэйн почувствовала, как ледяные мурашки пробежали по спине. Она изучала лицо Малека, пытаясь понять, сколько невидимых нитей он держит в своих руках. Сколько судеб, включая ее собственную, стали всего лишь пешками в его жестокой игре? Он стоял перед ней — живое воплощение холодного расчета, а комната внезапно превратилась в гигантскую паутину, где она билась, как пойманная муха, даже не понимая, когда именно попала в ловушку. Одри, казалось, одновременно была и виновата, и сама оказалась втянута в это против воли, но у Лэйн не было времени разбираться в чувствах к знакомой. — Что в этой книге? Голос слегка дрожал, но Лэйн изо всех сил старалась звучать твердо. Это было главным вопросом сейчас. Даже собственная жизнь казалась чем-то незначительным — лишь ответственность за Микаэля удерживала разум от отчаянных поступков. Стигматы на коже горели, но теперь боль была иной — не обжигающей, а леденящей, и это ощущение вызывало у Лэйн глухое беспокойство. Губы Малека растянулись в улыбке, а в глазах вспыхнули опасные искры. — Конец, — произнес он просто. — Конец всего. Света, мира, вечности. Хаос, запечатанный в страницах. Власть для того, кто сумеет ее укротить. — Он сделал театральную паузу, а его взгляд стал еще более пронзительным. — Эту книгу написала моя мать много веков назад, обладая даром предвиденья, и только я знаю, как ее прочесть. Лэйн почувствовала, как ледяные пальцы страха сомкнулись вокруг ее сердца. Ее разум ясно осознавал: прочесть и постичь — вещи совершенно разные. Взгляд скользнул к обрывку страницы, к которому она так и не успела прикоснуться. Текст словно дышал, пульсируя темной энергией, и в глубине души что-то отзывалось на этот зов. Она пришла сюда за этой страницей — и не уйдет без нее. Внутренний голос шептал: Малек лжет. Книга ждала именно ее — Лэйн чувствовала эту связь каждой клеткой своего существа. Оставалось лишь доказать это. Правда, как именно — она пока не знала. — Кто твоя мать? — Голос Лэйн звучал твердо, без тени сомнения. Малек улыбнулся, пытаясь изобразить ностальгию, но в его глазах читалась лишь холодная расчетливость. Тень промелькнула по его лицу, когда он начал говорить, выбирая слова с театральной паузой: — Та, что видела начало всех начал… и предрекла конец всего. — Его пальцы невольно сжались, будто ощущая незримое присутствие. — Но разве имя имеет значение, когда перед тобой лежит ключ от всех дверей? — Имеет. — Лэйн сделала крошечный шаг вперед, сокращая расстояние между собой и страницей. — Ее звали Астерия, — произнес Малек, и имя прозвучало как похоронный звон. — Как символично, что дом, носящий ее имя, станет могилой для моих врагов. Лэйн ощутила, как морозный ветер прошелся по ее коже. Она изучала Малека, пытаясь понять глубину его влияния, границы его власти. — Моя мать была соединена стигматой с отцом, — продолжил он, и его голос стал мягким, как шелк на лезвии ножа. — Судьба сыграла с ними жестокую шутку. Он — демон, порождение тьмы, она — ангел, запятнавший себя греховной связью. — Разве любовь — грех? — выдохнула Лэйн, прижимая ладонь к груди. Через стигмату она чувствовала — Микаэль уже знает. Не все детали, но опасность он ощущал. Однако их связь изменилась, стала тоньше, словно нить, готовящаяся порваться. Уголок губ Малека дрогнул в усмешке. Он покрутил осколок стекла на столе, затем медленно убрал руки в карманы. — Убить собственного ребенка — вот грех, — произнес он. — Она убила меня… или так думала. Ошиблась. Его голос понизился до опасного шепота: — Ты веришь, что оказалась здесь случайно? Нет, Лэйн. Ты — мой ключ. Твоя энергия, связь с Микаэлем, твоя уникальная чувствительность… Все это нужно мне, чтобы разбудить древний хаос и поставить смерть на колени. Твоя роль мала, но незаменима. Он сделал шаг ближе, и Лэйн захотела отступить, но не могла позволить поддаться страху. Чем дальше она отойдет, тем недосягаемее станет для нее страница. — Ты боишься, — прошептал Малек, его голос обволакивал, как ядовитый дым. — И это мудро. Но страх — лишь первая ступень. Скоро ты осознаешь, что стоит на кону… и поймешь, что выбора у тебя нет. Или не поймешь — но тогда будет уже поздно. Лэйн сжала стигмату, одновременно пряча ее от Малека и пытаясь остановить сочащуюся кровь. Он уже знал о ее связи с Микаэлем, но ей все равно хотелось скрыть этот шрам — последнее, что осталось между ней и архангелом. Малек наблюдал за ней с холодным любопытством, словно ученый, изучающий подопытное существо. Он был хитер, властен и насмешлив. Каждое его движение, каждое слово — часть тщательно спланированной игры, где Лэйн была всего лишь пешкой. И самое страшное — она понимала, что уже давно попала в его паутину. — Я подталкивал Микаэля, — продолжил Малек, расхаживая по комнате. — Этими нападениями на тебя. Чтобы он наконец осознал: от метки не убежать. Единственный выход — убить второго носителя… но даже это не принесет покоя. Смертные перерождаются, возвращаются… и снова становятся проблемой. — Он остановился, повернувшись к Лэйн. — Вы все играли по моим правилам. В мою игру. Лэйн отрицательно покачала головой, отказываясь верить. Все те моменты, когда она балансировала на грани жизни и смерти… Все это было лишь спектаклем, разыгранным по сценарию Малека? Она вглядывалась в его лицо, пытаясь понять — сколько веков, сколько жизней он готовил этот план? Время, казалось, не имело для него значения. Он мог ждать вечность. — Но зачем? — Голос Лэйн дрожал, но она продолжала тянуть время, зная, что каждая секунда может стать шансом. — У тебя же есть книга. Зачем я тебе, если ты и сам мог ее прочитать? Малек на мгновение задумался, его брови слегка сдвинулись, будто перед ним поставили неудобную математическую задачу. Но затем его лицо вновь стало гладким, как поверхность темного озера. — Чтобы убить, — ответил он, и каждый звук в этом слове звенел холодной сталью. — Как Микаэль убил мою мать, лишив меня удовольствия сделать это самому… так и я лишу его тебя. Боль будет такой силы, что ее эхо дойдет до самых глубин ада. А Ротков… — его губы растянулись в улыбке, — идеальное место для начала. Лэйн не до конца поняла его слова о боли и аде, но уловила главное — Малек планирует убить ее именно здесь, в Роткове, и это затронет Микаэля. От этой мысли ее сердце сжалось сильнее, чем от страха за собственную жизнь. Но в словах Малека была и слабая надежда — возможно, Микаэль хотя бы останется жив, даже если ему будет невыносимо больно. — Как ты хочешь умереть? — неожиданно спросил Малек, приблизившись так близко, что Лэйн почувствовала его дыхание на своей коже. Его пальцы скользнули по ее щеке, оставляя за собой ледяные следы. — Ты заслужила право выбора… за свое послушание. Лэйн едва не задохнулась от тошноты. Его прикосновения жгли, как яд, и ей безумно хотелось соскрести с себя этот холодный след, стереть его, как грязь. Но она лишь сжала кулаки, готовясь на отчаянный шаг. В одно мгновение все изменилось. Лэйн двинулась с молниеносной яростью, пальцы впились в острый осколок стекла, валявшийся рядом. Кровь тут же выступила на ладони, но боль лишь придала ей сил. — Ты ошибся, — прошипела она, прежде чем со всей силы махнуть рукой наотмашь. Осколок блеснул в воздухе, оставляя после себя кровавую дугу. Малек не успел уклониться — стекло впилось ему в щеку, оставляя глубокий порез от скулы до подбородка и вниз. Темная кровь тут же заструилась по его идеально бледной коже. Он отшатнулся, больше от неожиданности, чем от боли. Глаза расширились, в них мелькнуло что-то почти человеческое — шок, ярость, а затем… восхищение? Но Лэйн уже не смотрела. Ее пальцы вцепились в драгоценную страницу, вырывая ее из-под носа у Малека. Тело само рванулось вперед, к двери, к свободе, к Микаэлю. За спиной раздался смех — низкий, хриплый, безумный. — Беги, беги, моя маленькая птичка! — донесся до нее голос Малека. — Но помни: клетка уже захлопнулась. Лэйн не обернулась. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Книга была у нее. Последняя часть. Теперь оставалось только одно — найти Микаэля, пока не стало слишком поздно. Она ворвалась в коридор, даже не замечая, как кровь с ее руки капает на пол, оставляя за собой прерывистый след. Как метки. Как предупреждение. Как начало чего-то страшного. У тебя нет шансов. Тебе меня не победить. Она слышала уже эти слова из уст Одри, в ночь когда убежала из дома Микаэля в первый раз. Это всегда был он. Лэйн неслась по коридорам, как раненая птица, бьющаяся о прутья клетки. Каждый ее вдох обжигал легкие, сердце колотилось так яростно, что казалось вот-вот разорвет хрупкие ребра изнутри. Кровь в висках пульсировала в унисон с отчаянным бегом, создавая странную, почти гипнотическую мелодию страха. Тени на стенах извивались, как живые существа, их длинные пальцы тянулись к ее плечам. Воздух был густым и тяжелым, словно станция сама пыталась замедлить ее бег. Внезапно погасший свет окутывал все кромешной тьмой, и на эти доли секунды Лэйн теряла ориентацию, чувствуя, как пространство вокруг сжимается, превращаясь в тесную ловушку. Затем включались аварийные лампы, и их желтый свет, похожий на предсмертный вздох, выхватывал из мрака кровавые следы на стенах. Мертвые глаза охранников смотрели на нее с немым укором. Их застывшие зрачки, широкие от последнего ужаса, казалось, сохранили отражение того, что оборвало их жизни. Лэйн чувствовала, как по спине бегут ледяные мурашки — не от страха, а от осознания собственного бессилия. Ее пальцы, липкие от крови, оставляли на стенах отпечатки, похожие на кровавые слезы самой базы «Сибирь». Лестница встретила ее ледяным дыханием. Каждый шаг отдавался многократным эхом, будто за ней действительно гналась целая армия теней. Сердце сжималось от каждого нового звука: скрипа металла, потрескивания проводки, собственного прерывистого дыхания, которое казалось ей неестественно громким. Когда Лэйн ворвалась в лабораторию, воздух здесь пахнул химической горечью и… чем-то еще. Чем-то древним и опасным. Книга в руках вдруг стала теплой, страницы зашевелились, как живые, а символы начали перетекать, образуя новые узоры. Капли ее крови впитывались в бумагу, и Лэйн почувствовала странную связь — будто книга узнала ее, приняла, стала частью ее самой. И тогда из тьмы позади раздался смех. Холодный, многоголосый, пронизывающий до костей. Он звучал как скрежет металла по стеклу, как шепот сотни голосов одновременно. Лэйн сжала страницу сильнее, чувствуя, как ее собственное сердцебиение сливается с пульсацией древних символов. В этот момент она поняла — бегство закончилось. Пришло время встретить свою судьбу лицом к лицу. Отключенные генераторы позволили открыть запертую дверь без использования пропуска. Ее грудь болезненно вздымалась, каждый вдох обжигал легкие, словно она глотала осколки стекла. Глаза, широкие от животного ужаса, лихорадочно метались по комнате, выискивая хоть какую-то возможность спасения. За спиной раздались шаги — тяжелые, размеренные, словно ее преследователь знал, что бежать ей уже некуда. Малек вошел с непринужденностью хищника, держа руки по-прежнему в карманах, на губах играла улыбка, полная холодного любопытства. Рядом замер Каин — его обычно опущенные глаза теперь были прикованы к Лэйн, и в их глубине читалось что-то невысказанное — то ли последние проблески жалости, то ли немое предупреждение. Лэйн окинула взглядом помещение. Комната была идеальной ловушкой — ни окон, ни других выходов. Но на центральном столе на подставке лежали пистолеты с зелеными патронами — точно такими же, как вещество в той злополучной пробирке. Ее взгляд встретился с Каиным. Он едва заметно покачал головой. Помоги мне. Мысленно взмолилась Лэйн, ее внутренний голос дрожал, но в нем звучала непоколебимая решимость. Ты же должен кого-то любить. Ради всего хорошего, что в тебе осталось… Каин не ответил. Лишь тень сомнения мелькнула в его глазах, словно последний отблеск человечности в глубине пустоты. Малек сделал шаг вперед, его голос, низкий и спокойный, прозвучал как смертельный приговор: — Добегалась. Теперь у тебя нет выбора, как умирать. Я сделаю это медленно, чтобы Микаэль прочувствовал каждую секунду твоей агонии. Лэйн схватила пистолет. Ее пальцы дрожали, но сжимали рукоять с отчаянной силой. Зеленые пули светились в полумраке, обещая что-то необратимое. — И что ты сделаешь? Выстрелишь? — Малек рассмеялся, неспешно приближаясь, наслаждаясь моментом. Лэйн стояла, сжимая пистолет в дрожащей руке. Ее взгляд скользнул к Каину, и в голове пронеслась мысль: «Я не убью тебя, но подыграй мне. Загороди и увернись. Позволь ему думать, что он в безопасности». Она не знала, услышит ли он ее, но надежда теплилась где-то глубоко внутри. Она ждала. Каин, уловив ее мысль, сделал шаг вперед, вставая между Лэйн и Малеком. Его лицо оставалось бесстрастным. — Ты действительно думаешь, что сможешь спастись? — усмехнулся Малек. — Твои пули бесполезны против таких, как мы. Лэйн помнила разговор, который слышала в лифте. Возможно, эти пули были не просто оружием, она надеялась на успех, хоть и не верила в него. Лэйн сжала пистолет крепче, чувствуя пульсацию от раны. Отойди. Мысленно прошептала она Каину, надеясь, что он поймет. Отчего-то не хотелось убивать его, пусть он и предал ее. В его глазах она видела то же, что и когда-то в своих — одиночество. Каин слегка наклонил голову, словно давая ей знак. Лэйн нажала на курок. Зеленая пуля вырвалась из ствола с оглушительным хлопком, оставляя за собой фосфоресцирующий след, будто комета в кромешной тьме. Каин, прочитав ее мысли, молниеносно отпрыгнул в сторону, и смертоносный снаряд устремился к своей истинной цели. Малек лишь усмехнулся, но в следующее мгновение его улыбка застыла, превратившись в гримасу неожиданной боли. Когда пуля вонзилась в плоть, вспыхнул ослепительный изумрудный свет, окутавший фигуру зловещим ореолом. Тело затряслось в судорогах, глаза, еще секунду назад полные надменности, расширились от шока и непонимания. — Что… Голос сорвался на хрип, когда зеленое свечение начало пожирать его изнутри, как кислота. По коже поползли черные, будто обугленные, прожилки, а изо рта хлынула струйка алой крови, стекая на холодный кафель крупными, тяжелыми каплями. Лэйн застыла, парализованная увиденным. Ее пальцы непроизвольно разжались, и пистолет с глухим стуком упал на пол. Перед ней корчился в агонии тот, кто еще минуту назад казался непобедимым. Малек рухнул на колени, его пальцы впились в рану на груди, но не могли остановить вытекающую кровь Дрожащими руками Лэйн сбросила рюкзак, доставая драгоценную книгу. Переплет словно ожил под ее пальцами — страницы сами раскрылись на нужном месте, принимая утраченный фрагмент, который вплелся в древний текст, будто всегда был его частью. Она подняла глаза на Малека, и в этот момент он зашевелил губами, выдавливая из себя хриплые слова: — Ты… не понимаешь. В его глазах, помимо боли, читалось странное удовлетворение, будто он наконец-то получил то, чего ждал все это время. Кровь пульсировала из раны, окрашивая одежду в багровые тона, но в его улыбке не было ни капли раскаяния — только предвкушение чего-то большего, что вот-вот должно было случиться. Лэйн смотрела на Малека, и в ее груди не шевельнулось ни капли жалости — только холодное, безжалостное понимание. Пальцы непроизвольно потянулись к собственному шраму, на запястье. Шрам на щеке Малека затянулся не до конца, что было странно, учитывая, что он бессмертный. И шрам этот зеркалил другой. Она вспомнила тот день, когда впервые увидела этот след на теле Одри. Как тогда мир на мгновение перевернулся, обнажив свою изнаночную сторону. «Я забыла о времени», — бормотала тогда оценщица, но теперь все обрело страшный смысл. Это был продуманный план — оставить Микаэля одного, подстроить их встречу… А Лэйн, как послушная марионетка, сама переступила порог и осталась. — Нет. — Ее шепот был едва слышен, когда она отступала назад, отказываясь верить в эту чудовищную правду. Губы дрожали, выдавливая слова: — Одри… и ты… Все это время, Лэйн не зря избегала общество знакомой. Та давала советы о жизни с запретом на близость, потому что сама носила стигмату на ладони. Их шрамы на щеке были идентичны — одна боль, одна связь, одно проклятие. А Давид? Лэйн не успела подумать и о нем, вспоминая, его влюбленность в оценщицу. Малек закашлял, и алая кровь выступила на его бледных губах. — Да, ты все поняла. — Его голос звучал хрипло, когда он разжимал окровавленную ладонь, обнажая едва заметный шрам — точную копию ее собственного. — Она возвращается вновь и вновь, жизнь за жизнью — моя вечная спутница поневоле. Сколько бы я не убивал ее — она всегда находит меня. Каин, до сих пор стоявший в тени, резко шагнул вперед. — О чем он?! Но Лэйн уже не слышала его. Ее мысли метались, как пойманные в ловушку птицы. — Стигмата, — автоматически ответила она, резко встряхнув головой. — Мы должны спасти его! Внезапно ее ноги подкосились, и она рухнула на колени, судорожно засовывая книгу за пазуху и озираясь в поисках чего-то, чем можно остановить кровь. Каин грубо схватил ее за плечо. — Ты сошла с ума?! Нам нужно найти моего брата и бежать! Но она вырвалась, не обращая внимания на его слова. Малек лежал на спине, и его улыбка была спокойна, почти блаженна. Он знал — пуля не убьет его. Но это был прекрасный повод для долгожданной мести. — Я не могу допустить, чтобы Одри умерла снова, — сквозь зубы процедила Лэйн, с силой надавливая на рану, не понимая очевидного. Каин не стал спорить. Он просто развернулся и ушел, бросив ее наедине с убийцей, сыном самого Зверя. Не подозревая, что этим обрекает их обоих на гибель. Воздух в лаборатории стал густым и тяжелым, пропитанным запахом крови и чего-то древнего, забытого. Лэйн чувствовала, как реальность вокруг начинает колебаться, словно отражение в воде, в которую бросили камень. — Ты еще не поняла, Лэйн. — Малек опять закашлялся. — Общая связь не значит общая смерть. Лэйн перестала зажимать рану, почувствовав себя невероятно глупой, чужая кровь ощущалась на пальцах, как гнилая жижа. — Ты же читала легенду о первом? Бессмертный не умрет от связи, чего не сказать о тебе. Малек медленно поднялся на ноги, стряхивая с рубашки кровь, будто пыль. Но красное пятно разрасталось, пуля причинила вред, пусть и не смертельный. — Первого печатного издания нет, оно утеряно. — Лэйн не хотела молить о пощаде, только не у такого чудовища как он. Мужчина усмехнулся, оперся ладонями о колени и вдохнул, борясь с болью. — Считай, что первоисточник и тот самый «Первый» стоит перед тобой. — Малек выпрямился. — Не близость убила Одри в ее первом смертном проявлении, а я. Потому, что она не нравилась мне. И каждый раз, когда я встречаю свою стигмату в ее новом проявлении, наигравшись, я убиваю ее как ненужное больное животное. Лэйн отшатнулась, словно ей на голову вылили ушат ледяной воды. Сны Лэйн. Одри просила прощения в них, каждый раз она плакала кровавыми слезами и ее удерживала тень. И теперь проекция этой тени стояла перед Лэйн, готовая забрать ее жизнь. Малек двинулся на Лэйн с такой скоростью, что она не успела среагировать. Его рука, сильная и неумолимая, схватила ее за волосы и резко дернула. Лэйн вскрикнула от боли, но ее голос был заглушен звуком удара головой о стеклянную дверцу шкафа. Стекло треснуло, осколки рассыпались по полу, а Лэйн почувствовала, как мир вокруг начал плыть. — Ты думала, что сможешь остановить меня? — Голос был холодным, как лед, и таким же острым как битые куски души. Милек снова схватил ее за волосы, поднял и отбросил в сторону как марионетку. Лэйн ударилась о стену с влажным хрустом, что-то ломая в плече, тело пронзила острая боль, но она не могла пошевелиться. Малек был уже рядом. Его кулаки обрушились на нее с такой силой, что каждый удар отзывался эхом в костях. Она пыталась защититься, но ее руки были слишком слабы. Она была слишком слабой, простой человек, смертная. — Ты — всего лишь инструмент. — Он говорил, не переставая бить. — И твоя смерть — это ключ. Лэйн чувствовала, как сознание начинает ускользать. Она больше не могла кричать, не могла дышать. Ее тело было разбито, но где-то глубоко внутри она все еще чувствовала тепло стигматы. Микаэль. Он был с ней, даже сейчас, даже когда Лэйн больше не чувствовала жизни в себе. Все теперь было лишь болью. Малек не останавливался. Его удары становились все сильнее, все яростнее. Лэйн уже не чувствовала ничего, только пустоту, которая медленно заполняла ее, забирая агонию. И когда последний удар обрушился ей в висок, она почувствовала, как что-то внутри нее разрывается. Ее дыхание остановилось, а мир вокруг стал темным и пустым. В этот момент в саду Астерии произошло нечто странное. Розы, которые цвели веками, вдруг начали вянуть. Их лепестки, яркие и ароматные, начали опадать, как будто из них уходила сама душа. За секунду сад превратился в пустыню, где не осталось ни капли жизни. Это было красиво и страшно одновременно. Розы, символ любви и страсти, увяли, как будто их покинула сама суть бытия. Их лепестки, когда-то такие яркие, теперь лежали на земле, как пепел. Малек стоял над телом Лэйн, его руки были в крови, но на его лице не было ни капли сожаления. Он смотрел на нее, как на выполненную задачу, как на ключ, который открыл дверь к его великой цели. — Теперь все готово, — прошептал он, голос был тихим, полным удовлетворения. И в момент, когда последний лепесток розы упал на землю, мир вокруг изменился. Что-то невидимое, но мощное начало происходить. Лэйн была мертва — ее смерть стала началом неизбежного. Малек потянулся за книгой, помня, как Лэйн убрала ее за пазуху, он разорвал верх формы, ища фолиант, но книга исчезла.

✦ ──『✙』── ✦

Микаэль летел к базе с такой скоростью, что воздух вокруг него горел. Крылья, мощные и широкие, рассекали небо, но он знал, что не успевает. В его груди бушевала буря эмоций — страх, гнев, отчаяние. Он чувствовал, как связь с Лэйн становится все слабее, как будто нить, которая их связывала, рвется на глазах. — Лэйн, — прошептал голосом полным боли. Он не спас ее. Не уберег. Он обещал, что всегда будет рядом, что защитит ее, но сейчас он чувствовал, как ее жизнь ускользает, как будто песок сквозь пальцы. И когда связь оборвалась окончательно, Микаэль почувствовал, как что-то внутри него разрывается. Лэйн погибла. Ее больше не было. Он упал на землю, его крылья сложились, а тело обмякло. Он хотел кричать, но звук застрял в горле. Он хотел умереть, но этого не происходило. Вместо этого он чувствовал только боль — острую, невыносимую, как будто его сердце разрывалось на части. — Нет, — прошептал архангел, его голос был полон отчаяния. Он ударил кулаками по земле, и в этот момент что-то внутри него взорвалось. Земля вокруг него задрожала, а затем разверзлась. Огромная трещина, глубокая и широкая, расходилась от места удара, уходя вглубь, до самого ада. База, где была Лэйн, рухнула в одно мгновение. Стены, которые казались такими прочными, рассыпались, как карточный домик. Все, что осталось, — это пыль и разрушение. Микаэль стоял на коленях, руки были в крови, а глаза полны боли. Он обещал, что достанет ее отовсюду, но сейчас он не чувствовал душу Лэйн. Только боль — предсмертные муки, которые она пережила, и леденящую пустоту в руке. — Лэйн, — повторил он вновь, молясь, что она услышит. Микаэль испытывал только гнев — яростный, всепоглощающий. Он стоял один, среди разрушений, которые сам же и создал. И в сердце была только пустота, которую не могла заполнить даже ярость. Лэйн была мертва, ее смерть стала началом неизбежного конца. Все как Малек и запланировал. За исключением двух вещей: Лэйн обязательно вернется, а Микаэль сделает то, что и обещал, поцелует ее при встрече и скажет, что любит, ведь время влюбленных не знает часов, а у них теперь была вечность. Пусть и разрушенная.

✦ ──『✙』── ✦