Комната

Открыв глаза, мужчина увидел перед собой… ничего? Он внимательно всмотрелся в «ничто» и, крепко зажмурив глаза, снова открыл их, надеясь увидеть хоть что-то. Перед глазами стоял белый туман, который был везде: и справа, и слева, и сверху, и снизу. Спустя мгновенье мужчина понял, что лежит на полу и не взирая на головную боль, поднялся на ноги. «Это что, вот так выглядит свет в конце туннеля?», — подумал он. Но тут сердце начало бешенным стуком отдаваться в висках, желудок скрутило от волнения, а ноги с руками начали дрожать — он вдруг понял, что ничего не помнил. Ни имени, ни возраста, ни даже своей внешности. Ничего. В голове было абсолютно пусто, лишь один вопрос: «как я сюда попал?» Желудок стягивало тугим узлом и он ощутил подступающий рвотный рефлекс. Открыв рот, он принялся жадно вдыхать им воздух, пытаясь ослабить позыв и, неожиданно даже для самого себя, подумал, что наверняка выглядит сейчас как рыба, выброшенная на сушу, которая неприрывно открывала и закрывала рот. К сожалению, «способ рыбы» ему не помог и его все же вырвало, после чего стало немного легче. С отвращением посмотрев на свою же рвоту, мужчина отметил для себя, что на полу был только желчный сок. И когда же он в последний раз ел? Как на зло, только после мысли о еде, его желудок заурчал и он вдруг вспомнил, что до жути обожал пиццу с ананасами. И непонятно откуда взялось воспоминание. Утрамбовав лишние мысли, мужчина решил успокоиться и осмотреться, если это вообще было возможно в этой белезне. Покрутившись вокруг своей оси, он все равно ничего не увидел, не учитывая белого цвета. «Ну и что это за комната?» Сделав шаг, он увидел на себе белые кроссовки и такого же оттенка спортивки. Подняв взгляд немного выше, увидел опять же белую, поношенную, и давно растянувшуюся футболку. «Выгляжу, наверное, как какой-то психбольной, сбежавший из лечебницы». Мужчина невольно улыбнулся своим мыслям и удивился, что его вообще заботит то, как он выглядит именно сейчас, если его должно волновать абсолютно другое. Например, как отсюда выбраться. Посмотрев вперед, отправился туда, сам не зная куда, оставив позади неприятное зрелище. Передвигаясь по Комнате — так он прозвал это место — мужчина удивился, что совсем не чувствует холода, хотя со всех сторон так и веет зловещей, холодной аурой. Стараясь оставаться спокойным, он всеми силами сдерживал себя от попыток закричать. А что кричать? Что-то типо «Помогите! Спасите! Я нахожусь хрен знает где, но вы мне все равно помогите!»? Это ведь глупо, не считаете? Для начала нужно самому разобраться что да как тут, а не то вдруг после того как он закричит, перед ним появится какое-то чудище и убьет его, после чего обхватит недвижимое тело своими огромными лапищами, затащит в свой липкий противный рот и начнет перемоливать его кости своими острыми зубами-клыками… Брр… эта Комната явно начинает давить на психику людей и потом у них начинается бурное воображение. А вообще, были ли здесь люди до него? Или, может, на данный момент он здесь не один? Обхватив себя руками, мужчина все же почувствовал как по всему телу тробежал табун мурашек, хотя он с большой вероятностью может утверждать, что это были вовсе не мурашки, а стадо лошадей — настолько ему стало страшно. Продолжая идти, он снова вспомнил, что совсем ничего не знает. Как бы он не старался вспомнить хотя бы свое имя, голова оставалась пустая, не считая того маленького факта, что он любил пиццу с ананасами. Нервы опять начали играть свою песню, а сердце, кажись, присоединилось, и начало танцевать в диком плясе. Во рту вдруг резко ощутился рвотный привкус и мужчина вспомнил как недавно его вывернуло. Ощущения не из приятных, поэтому остановившись, он заставил себя успокоиться и только после продолжил путь по Комнате. Передвигая ноги, он решил подумать о этом месте хотя бы логически, но ничего не получалось, ведь эта Комната не походила ни на что реальное. В голову лезла только одна непрошеная мысль, которую он всячески пытался отогнать, но не получалось: «Я умер?» Мужчина всегда придерживался классической версии, что существует Рай и Ад, но ведь это место совсем не похоже на вышеперечисленное. И опять же непонятно откуда, но вспыхнул факт о себе в голове. Похоже, память понемногу возвращается, но он попрежнему не знал своего имени. Мужчина бродил по Комнате уже около часа, но ничего не поменялось в белых стенах. А стены ли это? Он много раз заворачивал то налево, то направо, но ни разу не врезался. Спустя еще час его ноги подустали, но он решил побежать. Уже полностью не боясь столкнуться с белой стеной «нос в нос», он бежал. Быстро, насколько позволяли ему его силы. Заворачивая постоянно в разные стороны, он все же сильно устал и, споткнувшись о свою же ногу, упал, прикрыв глаза от боли. Мужчина лежал на полу, не в силах не то что снова подняться и продолжить путь, а даже открыть глаза. А что, если это все сон и стоит ему только ущипнуть себя и он проснется в своей мягенькой и любимой кровати? Может, рядом с ним будет лежать его девушка или же жена? Или, может, любовница? Или же он проснется в одиночестве, но зато счастливым, что этот кошмар закончился? Вдохнув полной грудью, мужчина ущипнул себя за руку и со вздохом открыл глаза. Ничего не изменилось, только рука отдалась болью. Боль — это все, что он сейчас чувствал. Боль в руке, в ногах, в висках, даже сердце немного покалывало каждый раз, когда он вдыхал. Стараясь дышать как можно реже, лишь бы не ощущать боли в серце, мужчина принял сидячее положение и взглянул на свои руки. Взгляд стал размытым и сквозь плотный туман он еле рассмотрел очертания рук. Тут же почувствовал, как на ладонь упало что-то маленькое и мокрое. Протерев сухой рукой глаза, он с изумлением понял, что плачет. На ладони виднелись уже четыре капелки соленой воды из глаз. В голове резко появилось воспоминание из детства, когда он только-только научился кататься на велосипеде без помощи отца и уехал вниз с горы. Отвлекся буквально на секунду на переходившую дорогу кошку с пристально зелеными глазами — удивительно, что он запомнил только это — и тут же угодил в огромный куст и расцарапал себе руки, ноги и лицо. — Малыш, ты как?! — прокричал испуганный отец, подбежав к небольшому месту ДТП. — Я в порядке, — ответил мальчик. — А где кошка? — Какая кошка? — С большими зелеными глазами. — И что же она делала? — отец подыгрывал ему, помогая вылезти из куста, отвлекая его распросами, лишь бы его сын не плакал. В тот момент он и не плакал, а лишь порадовался, что не врезался в кошку, а вот когда его раны начали обрабатывать перекисью в придачу с зеленкой — ревел без умолку. После этого мама наградила его сладким мороженым за храбрость, сказав: — Ты у меня такой молодец! Вспоминая это все, мужчина начал смеяться, вытирая слезы, но глаза предательски заново наполнялись новой порцией. Лиц родителей он не помнил, лишь очертания фигур, лица же были полностью размазаны. Сдавшись, он все же разразился плачем, наплевав на глупое правило «мужчины не плачут», которое он презирал всю жизнь, говоря, что «оно тупое, как и тот, кто его придумал». Он даже уже не удивился, когда в его голове появилось очередное воспоминание, лишь радуясь, что узнает о себе с каждым разом немного больше. Наверняка, если бы его сейчас кто-то увидел, начал бы смеяться, ведь взрослый мужик — как можно было судить по его телу, которое он немного, но изучил — сидит на полу и ревет, как маленький ребенок, который не получил свою игрушку. Интересно, а наблюдает ли за ним кто-то? Может, Сам Бог? — И за что мне такое, Господи? Может, Ты мне ответишь, что мне делать? Куда идти? — но ответа, естественно, не последовало. Услышав свой собственный голос, мужчина понял, что ему около тридцати лет. Голос давно был не юношеским, но и еще не успел превратится в старческий. Скорее всего ему еще даже не успело стукнуть тридцать. Успокоившись, мужчина заново встал на ноги, сжал трясущиеся руки в кулаки, крепко сомкнул челюсть и побежал. «Я веберюсь отсюда, черт возьми!» Если бежать только вперед — рано или поздно что-то да появится. Так ведь?.. И вправду! Впереди что-то было! Какое-то маленькое коричневое пятнышко виднелось вдали! Улыбнувшись, мужчина ускорился; от нетерпения руки вспотели, а сам он чуть снова не запутался в собственных ногах. Но, подбежав поближе, его сердце чуть не ушло в пятки — на полу он увидел рвоту. Ту самую, свою… Ком тошноты снова подкатил к горлу, но скорее не только тошноты, а и нервозности вперемешку со страхом. Получается, это вовсе не бесконечный мир, как он думал? Или же он просто возвратился назад, так как много раз сворачивал в разные стороны? Или как это объяснить по-другому? Нервы опять сдавали, и мужчина начал грызть ногти, изо всех сил стараясь не поцарапать себе десну, ведь его руки сильно тряслись. Он пытался думать что же делать дальше, но его мозг наотрез отказывался работать. Его трясло, до жути трясло. «В нормальном мире, если таков есть, подумали бы, что у меня припадок.» Хотя, судя по его состоянию, можно было смело сказать, что у него начинается приступ паники. Мужчине стало трудно дышать, взгляд размывался, а ноги подкосились и он упал. Стоя на четвереньках, он вдыхал в себя как можно больше, но в легкие поступало очень малое количество воздуха. И куда же девалось все остальное?! Взяв себя одной рукой за горло, он начал его чесать, отодвигая верх футболки как можно дальше, будто бы его сейчас кто-то душил. А ведь и правда — ощущения, будто душат. Мужчина закричал. Его вой походил на крик испуганного и охрипшего зайца, который увидел перед собой человека, а подумал, что волка. Он кричал как можно громче, все еще надеясь, что его хоть кто-то услышит, употребляя большое количество воздуха и ему стало его не хватать. Глаза уже видели не белый цвет, а черный. Упав на пол, он уже приготовился к худшему, закрыв глаза. «Арсений. Арсений Попов». Резко вдохнув воздуха, мужчина открыл глаза и приступ будто «рукой сняло». Приняв сидячее положение и хорошенько откашлявшись, он переваривал мысль в голове. — Арсений! Меня зовут Арсений! Арсений Попов! Закричал он радостно и посмотрел по сторонам, ища кого-то или что-то с кем можно разделить свою радость. Но кроме рвоты он больше ничего не увидел. Откашлявшись как следует, Арсений встал и принял решение: он пойдет вперед, больше не сворачивая никуда, и только так он сможет узнать действительно ли обошел Комнату. Арсений побежал, вспоминая, что прошлое его путешествие продлилось где-то около трех часов. Если бежать без остановки, можно справиться за полтора часа. Часов у него, конечно, не было, но он полностью доверял своим чувствам и ощущениям. Вспомнилось, что в Нормальном Мире он, будучи десятилетним мальчиком, однажды залез на заброшку в одиночестве. В один момент он почувствовал что-то неладное и решил убраться оттуда поскорее. На следующий день в новостях сообщили, что в этой же заброшке, незадолго после того, как Арсений пошел домой, произошло изнасилование и убийство несовершеннолетнего паренька. После этого случая Попов всегда прислушивался к себе. Ему это помогало даже в школе на контрольных, на тестах, он всегда выбирал самые легкие билеты в институте и даже пустили слух, что он встречается с молодой преподавательницей и она всегда ему показывает, где положит легкий билет. Хоть это и бред, но он иногда подыгрывал своим друзьям и говорил: «Вы бы видели какая она пушка в постели!», а ему всегда отвечали одно и то же: «А с виду такая скромняшка, серая мышка...». Также после случая на заброшке, Арсений стал жутким гомофобом. Он ненавидел геев и всегда презирал их, иногда мог даже побить. Однажды в одиннадцатом классе увидел как два пидорка ходили за ручки, а потом обжимались после школы за гаражами. В один день он спрятался за одним из гаражей, а когда те двое пришли на свое излюбленное место — подошел со спины и нанес первый удар. После этого случая они расстались, а Попов ходил доволен собой. Он не скрывая считал, что «этих ублюдков надо истребить, убить, убрать из этого мира!» Скорее всего инцидент на заброшке пошатнул психику маленького Арсения и он начал считать, что все геи, вырастая, становятся насильниками и убийцами. Улыбнувшись воспоминаниям, Арсений продолжил бежать, удивляясь тому, что буквально полчаса назад задыхался от нехватки воздуха, а сейчас, во время бега, его дыхание даже не сбилось. «Наверное, в Нормальном Мире я занимался бегом». И как по щелчку Арсений вспомнил, как любил бегать по утрам, когда еще солнце не успевало показаться на горизонте. А потом, когда набегается сполна, останавливался возле моста, садясь на край, просовывал ноги в железный забор и встречал рассвет, попивая воду из бутылки и слушая музыку в наушниках. Иногда песни были прям в тему и Попов кайфовал еще больше. А когда солнце полностью появлялось на небе, одарив мужчину первыми солнечными лучами на его улыбающемся лице, он вставал на ноги и бежал домой, пока солнышко грело его спину. Ради такой красоты он был готов вечность вставать так рано на пробежку, лишь бы быть первым, кто запечатлит этот пейзаж. И вправду, его догадка оказалась верной — он занимался бегом. Вот почему он не чувствовал физической усталости, — если не учитывать моральную, — ведь привык к постоянным утренним пробежкам. Спустя еще полчаса мужчина все-таки устал и продолжил путь пешком. Как он и предполагал, по истечению полутора часов от его начала второго путешествия, он снова стоял перед своею рвотой, которая успела развонятся настолько, что он чувствовал ее запах, наверное, за сто метров. Серце начало бешенно колотится. «Ну и что это такое?» Действительно, что же это? Вонючая рвота, вот что. «Так, ладно, и что мне делать дальше?..» Решив, что он не сможет нормально думать, когда перед его глазами такое зрелище, Арсений отошел на безопасное расстояние, где не было "прекрасного" запаха и сел на пол. Итак, что у него есть? Полностью белая Комната, из которой нет выхода?.. Попов обошел здесь, кажись, все, но выхода так и не нашел. Мужчина расстроенно прилег на пол и прикрыл глаза; от усталости они казались тяжелыми, как камни. Все же усталость победила, и Арсений, повернувшись на бок и свернувшись калачиком, уснул, напоследок взглянув на рвоту и прикидывая насколько далеко она от него. Проснувшись, Арсений долго не решался открыть глаза, думая: «А может, мне все снится?» Как и в прошлый раз, это было лишь «а может». Расплющив глаза, перед ним была все та же белая Комната. Пока глаза пытались привыкнуть к яркому свету, Попов увидел перед собой что-то коричневое. Когда взгляд стал ровным, он понял, что это старый деревянный стул. Встав на ноги, он подошел к нему и заметил, что рвоты нигде не было. Мужчина обернулся, но и там не обнаружил ее. Сердце заколотилось, но он решил успокоить себя, изучая новый предмет. Табурет хоть и выглядел старым, зато был крепким — в этом можно быть уверенным, ведь Арсений сел на него, а тот даже не скрипнул. Покрашенные в коричневые подлокотники и спинка были облупленными в разных местах и из-под краски выглядывало светло-желтое дерево. Расслабившись, Арсений начал думать. «Как он сюда попал и куда делать рвота?» И тут до него дошло. Попов вскочил со стула и начал кричать. — Эй! Это не смешно! Если это какой-то эксперимент надо мной, то это совсем не смешно! — Арсений упал на пол и начал бить по белой плитке, которая была повсюду. — Это! Не! Смешно! Выпустите меня отсюда! Когда я выберусь — вам всем не поздоровится! Он продолжал кричать, материть и проклинать всех, кого только можно, и бить кулаками по уже красному от его крови полу. Он был даже не уверен в том, что выберется из этого кошмара, но все равно продолжал угрожать… создателям? Он без понятия, что это за место, но у него сто процентов должен быть Создатель или Создатели. Арсений поклялся себе, что когда выберется — обязательно найдет их и засудит. Успокоив колотящееся сердце, мужчина сел на стул. «Надеюсь, в Нормальном Мире меня ищут». А ищут ли его родители? Он ведь помнил воспоминание из детства с велосипедом. Может, они уже умерли и он жил в одиночестве? А может, родителям так же стерли память, как и Попову, и теперь они даже и не подозревают, что у них был сын и имя Арсений им больше ничего не напоминает? Это было бы ужасно… Уж лучше не иметь родителей, чем знать, что они есть, но они наотрез говорили бы: «У нас нет никакого сына!» Вот так он и просидел в размышлениях… час?; два?; или десять минут? Он не мог сказать точно, но поскольку его пятая точка затекла, Арсений сделал вывод, что сидит довольно долго и встал, разминаясь. Кровь на костяшках запеклась, но когда Попов разомнул руки — ранки начали болеть. Как же сейчас не хватает того самого плюшевого мишки Тедди, которого он всегда обнимал в детстве, когда ему становилось страшно. Обнять бы его сейчас и тогда все переживания пропадут, а вместо них появится спокойствие и умиротворение. Вскоре мужчина снова просидел очень долго на стуле и там же отрубился. Открывая глаза на третий день его мучений, он почувствовал дикую боль в шее. Затекла. С трудом поднимая голову, он чуть ли не закричал, с силой удерживая вопль в себе. Перед ним так же как и Арсений сидел мужчина на стуле и смотрел на него испуганными глазами. Потребовалось несколько минут, чтобы понять, что этот мужчина и был он сам. Перед Арсением было зеркало. Огромное зеркало. Встав со стула и подойдя поближе, Попов начал себя рассматривать. Голубые глаза ярко выделялись на бледном, даже сером, — которое наверняка раньше было светло-телесным, но из-за стресса превратилось в это безжизненное с мешками под глазами, — лице. Острый заостренный нос с небольшой горбинкой, на конце которого кто-то будто бы нажал на него, оставив маленькую, но красивую вмятину. Черные, как смола волосы торчали в разные стороны и Арсений начал их приглаживать, не отводя от себя глаз. Немного щетины, средней густоты брови. Посмотрев на уголки глаз, он подумал, что там макияж и принялся стирать стрелки, но как оказалось — это был такой интересный разрез глаз. Открыв рот, Попов увидел ровные белоснежные зубы с острыми клыками, подметив для себя, что такими с легкостью можно прокусить кожу. Опустив взгляд, увидел красивое худое телосложение и, поддавшись искушению, поднял низ футболки, из-под которой выглянули небольшие ровные кубики пресса. Проведя пальцами по животу, он увидел выступающие вены на худых руках. И тут его взор упал на безымянный палец правой руки — на нем было кольцо. Не обручальное, а с круглым, приплюснутым перстнем, на котором посредине были две линии крест-накрест. Удивительно, как он не заметил его раньше, а только на третий день. Часов или же календаря у него до сих пор не было, но Арсений по прежнему доверял своим ощущениям, а они говорили, что «это на самом деле третий день». Попов обошел зеркало со всех сторон и пришел к выводу, что оно парит. Да, именно парит. Он провел рукой снизу и по бокам, дабы проверить не подвешено ли зеркало, но ничего не обнаружил. Посмотрел вверх, ведь не дотягивался до края, но и там не увидел никакой веревки или хотя бы нитки. Взяв стул, он перебросил его через зеркало, но тот ничего не задел. Упав за зеркалом, табурет не разломался пополам, а просто продолжил валятся на полу. Попов снова посмотрел на зеркало. Оно просто находилось в воздухе, что вызвало у него сомнения по поводу физики и гравитации в Комнате. Подпрыгнув, он убедился, что гравитация все же есть, но логически объяснить способность зеркала летать Арсений не смог. Сам же предмет невесомости был полтора метра в ширину и три в высоту. Он попытался его подвинуть, но оно стояло — или летало — на месте. Просто огромезное зеркало посреди Комнаты, напротив которого был стул. — Ну и зачем они мне? В ответ он услышал лишь тишину. Теперь у него не было сомнений, что есть Создатели, ведь как еще объяснить то, что здесь то пропадает рвота, то появляются эти вещи? Со вздохом сев на стул и наблюдая за самим собой в зеркале, он вспомнил, что никогда не верил в что-либо мистическое в Нормальном Мире. Он всегда пытался все объяснить логическим путем. Увидел на фото какой-то непонятный черный силуэт? Скорее всего пролетала птица и на фото ее размазало. Услышал как кто-то зовет, но он дома один? Наверняка ветер за окном и просто послышалось. Упал какой-то предмет, но он опять же один дома? Просто плохо поставил его в прошлый раз, вот и упал. И так далее и тому подобное. Сейчас же все это: бесконечная Комната, по которой сколько ни ходи — приходишь к тому самому месту, появление вещей, магическая способность зеркала летать не поддавались ни одному логическому объяснению Арсения. Только гребанных Создателей, которые возможно и не существовали на самом деле, можно было логично охарактеризовать. Какие-то психи решили создать эту чертову Комнату и поместить туда подопытного кролика в виде Арсения Попова и ставить над ним опыты, изучая его поведение. Только камер нигде было не видно, хотя если Они создали бесконечную Комнату, то что им стоит спрятать камеры. Может, они были под полом и прямо сейчас Они наблюдали за каждым его движением на своих огромных компьютерах, а потом делали свои пометки, записывая их на соседний компьютер. Арсений посмотрел на пол и увидел там свое неровное, измученное отражение на белой плитке. Наступив ногой на отражение, Попов посмотрел на зеркало. Может, Они его сюда поместили, чтобы было удобнее за ним наблюдать? Сдвинул брови, отражение сделало то же самое. Сжав челюсть как можно крепче, мужчина встал и с размаху ударил по зеркалу кулаком. Оно поддалось и от места удара во все стороны поползли кривые полосы. Изо рта Арсения вырвался сдавленный крик. Он посмотрел на руку: незажившие ранки на костяшках с прошлого дня, когда он бил ими по полу снова кровоточили, и на этот раз еще сильнее. С средины зеркала стекали две алые линии. Решив, что с кулаков достаточно, Попов взял стул и кинул его со всей силы в свои отражения, которые смотрели на него изо всех уголков зеркала. Стул пробил стекло насквозь и, не пережив второй полет, поломался, упав на пол, пока по плитке разъезжались кусочки бывшего огромного зеркала. Подойдя к стулу, мужчина увидел, что две ножки вместе со спинкой отламались и валялись неподалеку. Арсений присел рядом и взял одну из ножек, не обращая внимания на кровоточащую рану, которая успела испачкать как и футболку со штанами, так и пол. «Теперь хотя бы не все белое». Тут его живот заурчал и Попов понял, что не ел целых три дня! О мысли о еде, его живот начал еще громче урчать, а во рту появилась слюна. Как же сейчас не хватает кофейка с бутербродиком или супа, или хотя бы хлеба… Еще Арсений заметил, что совсем не хотел в туалет, хотя по сути должен сильно хотеть хотя бы «по маленькому». Сглотнув накопившуюся слюну, Арсений прикрыл глаза и утонул во сне. На следующее утро его разбудила боль в правой руке. Как оказалось — это болели костяшки, на которых все еще была кровь. Устало вздохнув, Попов повернулся на второй бок и чуть не подавился собственной слюной. Похоже, ему снилась еда, но сейчас было абсолютно не до нее. Перед ним прямо как вчера стояли полностью целые стул да зеркало. Но впридачу к ним перед стулом появился стол, на котором что-то находилось. Встав на ноги, он подошел к стулу и уселся на него — отражение делало то же, что начало раздражать Арсения. На столе оказалась перекись, бутылка воды и бинты, а так же все еще горячий кофе, суп, бутерброд, хлеб и пицца с ананасами. Стало не по себе… Они и мысли читать умеют, что ли? — Спасибо?.. Произнес он и, взяв со стола бутылку с водой, принялся лить ее на раны. Правая рука тут же начала полыхать огнем боли, а ведь это еще даже не перекись. Левой же руке не так сильно досталось, поэтому Арсений решил заняться ею в первую очередь. Пока правая все еще болела, он обработал левую и перевязал ее бинтом. Настала очередь правой… Быстро вылив содержимое баночки с перекисью, Попов соскочил со стула, чуть ли не перевернув стол и, согнувшись пополам, держа запястье правой руки, закричал себе в колени, не сдерживаясь, ведь его наверняка никто не слышал, не считая Создателей. Не теряя больше ни минуты, мужчина взял бинт и замотал правую руку, стараясь не зацикливаться на боли. Приведя себя в порядок, он сел обратно за стол и подтянул к себе суп. Приятный аромат тут же свел его с ума и он набросился на жидкость в тарелке. Странно… когда вчера вечером он вспоминал о еде, то думал, что как только увидит хоть кусочек хлеба — то горы свернет, лишь бы заполучить его. Но сейчас, доедая суп и смотря на тот самый кусочек хлеба из мечт, ощутил, что полностью сыт и совсем не хочет кушать. Отодвинув пустую тарелку, Попов взял чашку кофе в надежде, что хоть он вызовет у него аппетит, но как только сделал глоток, чуть ли не вырвал. Кофе был просто ужасным! Столько воды, ужас! — Нельзя было покрепче сделать?! — раздраженно бросил он и посмотрел зачем-то наверх, где не увидел конца, лишь непроходимый белый туман. Вздохнув, он притянул пиццу, но она оказалась не лучше: холодная и совсем не вкусная; казалось, что ананасы были просроченными, а хлеб был твердым и засохшим. Положив ее на место он снова обратился к Ним: — В следующий раз лучше подарите мне кофемашину! Так и случилось: на пятый день у него на столе стояла новая, заправленная разными вкусами кофе, кофемашина. Вот так и началась его жизнь в Комнате: он просил — Они подавали. Так и появились в Комнате кровать, плита, холодильник, кресла, пуфики, много еды и так далее. Хотя Арсений не нуждался в еде и туалете, он все равно продолжал употреблять пищу, попросив у Создателей кулинарную книгу и учась готовить. Готовка помогала ему отвлечься, не давая сойти с ума средь белых «стен». Однажды Попов попросил часы и календарь, но на следующее утро не обнаружил ничего из этого. Тогда он попросил блокнот с ручкой и нарисовал в нем свой календарь. После попросил некоторые запчасти и смастерил себе часы. Конечно, он не был уверен какой сейчас час, но по ощущениям поставил на них двенадцать часов дня и запустил механизм. Он все пытался вспомнить в какой день прервалась его жизнь в Нормальном Мире, чтобы отметить его в календаре, но ничего не получалось. Единственное, что он там написал было: «Появился здесь 62 дня назад». И так каждый день добавлял по дню, пока там не появилась запись: «Появился здесь 365 дней назад». Арсений положил ручку и встал из-за стола, подошел к тому самому огромному зеркалу и взял бритву. Принялся сбривать ненавистную щетину и случайно порезал скулу. Алая капелька упала на пол и разнообразила наскучивший Попову белый. Он опустил взгляд и вспомнил, как в первые дни пребывания в Комнате разбил себе руки до крови и улыбнулся — как же давно это было… Вспомнил, как поначалу постоянно передвигал стол, который был напротив зеркала к кровати, но, просыпаясь, он оказывался на изначальном месте, как выкидывал и ломал стул, а на утро он целый и невредимый стоял за столом возле гребанной стекляшки. А вот остальные вещи Они не трогали: сколько бы Арсений не передвигал что-либо — на утро эта вещь находилась там, где он ее бросил. После этого Попов попросил какую-то вещичку и попытался не спать целую ночь, чтобы увидеть Их, но ночью никто не пришел, а вещь, которую он просил так и не появилась. Затем мужчина пытался оставить за собой след из зерна, чтобы видеть, где он ходил и таким способом обойти всю Комнату, но когда вернулся к себе домой — не обнаружил ни одного зернышка. Обернулся назад, где проходил буквально минуту назад и опять-таки ничего не обнаружил. Один раз даже пытался покончить жизнь самоубийством, перерезав себе вены ножом, но на утро проснулся в кровати и не обнаружил на запястьях ран. Как бы он не пытался, ничего не выходило. После нескончаемых попыток обойти всю Комнату, он бросил эту затею и продолжил существовать тут, но никак не жить. С каждым новым днем в его блокноте добавлялось по дню. Когда исполнилось ровно два года с его первого дня в Комнате, а на бумажке красовалась надпись «Появился здесь 730 дней назад», он вдруг вспомнил о своем возрасте в тот день, когда только очутился здесь. «Двадцать восемь лет. Так значит, сейчас мне тридцать…» Он грустно улыбнулся и продолжил кушать. Спустя еще год вспомнил о Кристине и Лизе. Его любящая жена и дочь, которых в Нормальном Мире он любил больше жизни. Интересно, его малышки знают о существовании Арсения? Они ищут его или считают пропавшим без вести? Ходили ли они в полицию или продолжают жить, как «ни в чем не бывало»? Может, Кристина уже нашла себе нового парня или же мужа? По подсчетам Арсения, Лизе должно быть сейчас десять лет. Интересно, как у нее дела в школе? Нашла ли она новых друзей или продолжает дружить все с тем же Мишкой Пчелкиным, с которым они пообещали поженится, как только вырастут? Арсений заплакал. Как же ему сейчас захотелось обнять их и никогда больше не отпускать. Ну почему же он вспомнил о них?! Лучше бы не вспоминал и продолжал бы существовать здесь до скончания дней. Как теперь жить, зная, что в Нормальном Мире у него были любимые родные, а теперь он остался в одиночестве среди белых стен, не зная как вернуться обратно? Он начал кричать и молотить кулаками по плитке, умоляя Создателей вернуть его в Нормальный Мир, но они оставались непреклонны и оставили его в Комнате. А может, и вовсе не существовало никаких Создателей, может, он их просто выдумал, но уже настолько привык к этой выдумке, что только так Их и называет? А может, «Их» тоже не существовало, а эта Комната — это то, что видят люди после смерти? Может, Арсений и вправду умер?.. Может, Кристина приходит каждый день на его могилку и тихо плачет там, старательно убирая с нее листочки с деревьев? А что Лиза? Что Кристина ей говорит? Что «Папа сейчас находится на небесах и каждый раз, когда солнышко выглядывает из-за облаков — это он смотрит на тебя и улыбается»? Но папа сейчас совсем не на небе! Он в этой чертовой Комнате! Хотел бы он сейчас прямо как солнышко посмотреть на дочь и улыбнутся… — За что вы так со мной?! Чем я вам насолил в Нормальном Мире?! Прошу, избавьте меня от мучений! Либо убейте меня, либо дайте выбраться! Прошу… Умоляю!.. Но ему никто не отвечал. Так он и прожил полгода, умоляя избавить его от мучений, пока однажды ночью после долгой истерики проснулся от звука помех на телевизоре. Странно… Сколько бы раз он не просил телевизора или телефона, Они никогда не выполняли этой просьбы. Повернувшись на звук, Арсений не увидел телевизора, зато увидел свет, исходящий от зеркала. Поднявшись, Попов протер все еще щимящие после слез глаза и направился к нему. Обойдя зеркало, он посмотрел на него: стекло излучало яркий белый свет и мужчина прищурился. Пока глаза привыкали к такому резкому пробуждению после сна, Арсений услышал какой-то звук. Подойдя ближе к сверхъестественному предмету, он повернулся к нему ухом, прислонившись практически впритык и начал вслушиваться. Сначала было неразборчивое бормотание, но спустя некоторое время Попов услышал чей-то шепот. Он говорил, повторяя одну и ту же фразу несколько раз подряд: «Не нужно, пожалуйста», последовала пауза, после которой шепот стал громче: «Умоляю, я не хочу этого!». Снова пауза, еще длиннее, чем первая. Арсений уже подумывал о том, чтобы отойти от зеркала и уйти спать, но тут в его ухо ударил резкий крик. Мужчина отскочил от зеркала и ухватился за ухо, с которого уже во всю лилась кровь. В этот момент стекляшка погасла, прервав крики в самом разгаре. Попов в ужасе смотрел на свое отражение, заметив, что кровь измазала его щеку и капала на пол. Остановив кровь и вытерев ее отовсюду — с лица и пола — он отправился спать. После этого случая ухо болело еще неделю, а слух не возвращался две недели, но постепенно вернулся в норму. Страшнее всего Арсению было теперь засыпать. А что, если из зеркала вылезет то самое чудище из его воображения в первый день? То самое с огромными лапищами, липким ртом и острыми зубами-клыками. Вылезет, и как только увидит спящую жертву — тут же сожрет! На этом моменте фантазии Попова обрывались и он проваливался в сон, в котором пытался убежать от чудища, но оно настигало его, хватало лапами и как только подносило к открытому рту кричащего Арсения — он просыпался в холодном поту, продолжая кричать до тех пор, пока не поймет, что опасность миновала. Так продолжалось три месяца. Зеркало больше не «включалось», а чудище перестало снится каждую ночь, посещая сны мужчины только раз в неделю, пока и вовсе не перестало проявлять какой-либо интерес к нему и не исчезло бесследно. По истечению еще двух месяцев Арсений, чища зубы, заметил, что через чуть больше месяца будет ровно четыре года с тех пор, как он тут очутился. Сплевывая пасту в раковину и прочищая рот водой он решил, что попросит тортик с четырьмя свечками. По окончанию месяца, перед сном, он прокричал: — Дайте мне торт с четырьмя свечками! Отпразную хоть… — последнюю фразу он не весело пробубнил и уснул. На следующее утро что-то было не так. Хоть торт со свечками и стоял, как желал того заказчик, Попов почувствовал что-то неладное. То ли воздух был не такой, то ли температура изменилась, хотя за четыре года никогда ничего не менялось. Арсений решил натянуть на себя ту самую одежду, в которой был в первый день: белые кроссовки, футболку и ничем не отличающиеся от вышеперечисленного, спортивки. Эти вещи валялись у него все время под кроватью, целых четыре года. Остальная же одежда, подаренная Создателями, находились в шкафу, аккуратно сложенная. Вспоминая «былые времена», мужчина сел за стол, взял нож и разрезал торт. Взял себе кусочек, посмотрел на Арсения в зеркале и отправил в рот сладкий вишневый торт. Во рту тут же растворился мягкий бисквит, а из него вытек сок полусладкого вина. Попов блаженно закрыл глаза, откладывая в памяти обязательно попросить рецепт и все нужные продукты для приготовления этого прекрасного торта завтра днем. Доедая второй кусочек, Арсений сгорал от нетерпения попробывать самостоятельно его приготовить. Наевшись сполна, он оправился мыть посуду. Пока лилась вода, он услышал какой-то до боли в ушах знакомый звук. Руки затряслись и он еле выключил кран. На негнущихся ватных ногах Попов подошел к зеркалу, которое опять светилось и издавало звуки помех телевизора. То самое ухо, которое кровоточило год назад отдалось болью и Арсений вынес из спальни простыню и, встав на стол, закинул его сверху на зеркало. Звук стал немного тише, яркий свет померк, но стоило только Попову повернулся к нему спиной, как простыня тут же упала на пол. Раздраженно цокнув языком, мужчина повторил свои недавние действия, но на этот раз решил не отворачиватся от зеркала. Как и случилось в прошлый раз — простыня упала. — Чтоб тебя! Арсений пнул ее ногой и сел за стол, завороженно наблюдая за очередным белым цветом. Спустя минуту свет в зеркале начал резко обрываться, постоянно то пропадая, то появляясь. Один раз исчез минут на десять, Попов был готов даже встать и убрать полотно, но зеркало снова заполыхало. Снова стало слышно какие-то звуки, но Арсений больше не повторял былых ошибок, вслушиваясь, он старательно наблюдал, стоя за метр. Звук был таким, будто кого-то бьют, а тот кричал от боли. Арсений сделал маленький шажок к зеркалу и оно тут же погасло. В это же мгновенье вместо своего отражения мужчина увидел подростка, который, сидя на диване, мастурбировал на гей-порно в телефоне. Как оказалось никого не били, а трахали мужчину в видео, а «крики» были совсем не от боли, а от наслаждения. Попову стало от этого противно и захотелось ударить мелкого пидора-ублюдка, — так он называл геев в Нормальном Мире — но тем не менее продолжил за ним наблюдать. Парень сидел к Арсению спиной и ему открывался полный вид на видео и, собственно, член подростка. Тот яростно водил рукой вверх-вниз и, кажись, доходил до оргазма. Предположение Попова оказалось верным — парень кончил себе в ладонь, после чего принялся вытирать ее салфеткой. Выключив видео, он посмотрел по сторонам, точно боясь, что за ним кто-то наблюдал, а после посмотрел назад, прямо на Арсения. Зеленые глаза тут же уставились на мужчину, прищурившись, а средней густоты светло-коричневые кудряшки сползли на лоб. Он смотрел долго и пристально, и Арсений успел вспотеть под чужим взглядом; он чувствовал себя неловко, будто бы это его застукали за мастурбацией, а не он зеленоглазого. Спустя минуту подросток отвернулся, уткнувшись в телефон. Попов громко выдохнул, поняв, что тот его не увидел и тут же прикрыл рот рукой: а вдруг услышал? Но тот даже не пошелохнулся, продолжив играть в «тачки». Кажись, в игре настал волнующий момент и парень сел на диване, боком к Арсению. Теперь мужчина мог рассмотреть его профиль: ровный острый нос прекрасно смотрелся с немного пухловатыми губками и слегка выпирающим подбородком. Парень подскочил с дивана, победно подняв кулак вверх, но на лице не отразилась ни одна эмоция. В этот момент какой-то грубый и хриплый мужской голос громко заорал: — Антон!!! Небрежно кинув свой старенький «Самсунг» на диван, он повернулся к Арсению спиной и убежал с комнаты. Зеркало погасло и Попов увидел свое искаженное испугом лицо. В этот момент он резко ухватился за голову, пытаясь унять невероятную боль, которая появилась из неоткуда. Он закричал, закрывая глаза. Боль пропала так же резко, как и появилась, а вместо нее в голове промелькнул хриплый старенький голос, по которому было невозможно понять кто же говорит, — женщина или мужчина — который сказал одну фразу: «Чтобы выбраться отсюда, тебе нужно влюбить в себя его». «Кого — его? Пидора этого, что ли?» Хотя, если предстоит шанс выбраться из Комнаты — даже если такой противный — Арсений пойдет на что угодно, лишь бы еще хоть раз увидеть солнышно на пробежке и улыбнуться ему, посмотреть телевизор рядом с Кристиной и Лизой, покататься на велосипеде и встретить зеленоглазую кошку. И если он пидор — это лишь упростит задачу. Улыбнувшись самому себе, что шанс все-таки есть, Попов отправился домывать посуду, уверенный в том, что Антон появится и завтра.