Эпизод 18. Нина. Лидия. В эпицентре
4 августа 2023 г., 17:05
11 октября. Пятница. 20-30
Лидия не рассчитывала, что это будет легко. Ей едва удалось поспать, постоянно просыпаясь, вздрагивая от удушливого чувства, что кто-то наблюдает, внимательно рассматривает её, словно подопытную крысу. Она потеряла счет выпитому кофе и попыткам прийти в себя. В голове гулял туман, но она не теряла связи с реальностью и прекрасно понимала, что два брендовых платья не могут появиться без денег.
Нина не отвечала на её вопросы и от того она бесилась еще больше. Кровь бурлила по венам, но синяки на теле от недавней стычки уже неприятно ныли, наливаясь синевой. Она старательно взвешивала все за и против, пытаясь понять, стоит ли ей вообще здесь находиться, играть в игру, правил которой не знала. У неё был выбор. Благоразумно уйти или остаться, позволяя Нине сосредоточенно красить её лицо, стирая привычные черты, рисуя нечто новое.
— Загримируемся так, что нас потом не узнают, — довольно сообщила подруга, держа Лидию за подбородок, — правда, там и так все будут в стельку пьяны, и все равно не запомнят лиц.
— Зато камеры прекрасно снимут, — заметила Лидия, борясь с желанием выйти и позвонить Джейсону.
Она уже участвовала в сомнительных авантюрах, но в прошлый раз, она знала, что рядом был вооруженный до зубов Красный Колпак. Это придавало уверенности, а сейчас… Никого не будет. Только они и явные неприятности, которые на них свалятся, если хоть что-то пойдет не так. А оно пойдет, в этом она не сомневалась.
Методично, штрих за штрихом её лицом менялось, исчезли веснушки, кожа была бледной, нос стал казаться прямее, а глаза намного больше. Нина знала, что делала, умело превращая её в светскую красавицу.
— В том-то и дело, что камеры будут отключены, а те, что на входе… Постарайся не смотреть в них прямо, и никому не будет до нас дела.
Её голос звучал уверенно, и сама она казалось, была преисполнена этим отравляющим чувством. В ней что-то менялась так быстро, что Лидия просто не могла зацепить за происходящее. Она смотрела на её лицо, но оно казалось уже совершенно другим, бледнее, острее. Даже цвет глаз стал ярким, а во взгляде постоянно мелькала какая-то тень. Она не сомневалась, что та говорила ей далеко не все, сама была не лучше, и только надеялась, что это не приведет их всех в могилу или тюрьму. Хотя в таком случае, Лидия не была уверена, какой бы исход выбрала.
Когда с макияжем было покончено, она надела белое платье, сверкающее крохотными кристалликами при каждом движении. Нина закрепила на её голове парик и несколько мгновений Лидия не могла себя узнать в отражении. Глубокий вырез до бедра, декольте, открывающее неприлично много и платиновые кудри, рассыпающиеся по плечам. Если бы она не ощущала на своей коже толстый слой грима, скрывающему привычную рыжину по всему телу, то поверила бы в волшебство.
Она смотрела в зеркало и не чувствовала ничего. Много лет она мечтала посмотреть на себя, если бы она не выглядела, так как выглядит, но в итоге не ощутила облегчения или восхищения. Она была обычной куклой, каких было сотни в ночных клубах и на обложках купленных журналов. В том ведь и был весь смысл?
— Если я кого-то задену, но оставлю отпечаток, — хмыкнула она, осторожно поправляя волосы,
Нина рассмеялась и на минуту вязкое напряжение растворилось, лицо её расслабилось, и Лидия увидела ту девушку, которую совсем недавно притащила к себе домой. Ей казалось, что прошла уже целая жизнь с того момента, но это было не больше двух недель назад. Пока Нина переодевалась в свое черное, струящееся по фигуре платье. Макияж едва ли изменил её лицо, только сделал его более выразительным, ярким. Лидия думала, что именно так она и выглядела в свои лучшие дни, но это все еще была она.
— Разве мы не должны отличатся от того, как выглядим в жизни? — поинтересовалась Лидия.
— Нас никто и не узнает, — заявила Нина, приглаживая складки платья, — на нас будут маски.
— Просто замечательно, — скривилась Лидия, — план надежнейший.
Однако, послушна надела на щеки кружевную маску, от которой смысла уже не было. Что с ней, что без, лицо было её изменено до неузнаваемости. Может все будет не так уж и плохо? Её задача была простой. Отвлечь внимание молодого наследника и следить, чтобы тот не обращал внимание на Нину, которая проникнет в кабинет. Она мало чем рисковала, и если не облажается, то выйдет сухой из этого болота.
Лидия достала из шкафа кулон в виде анатомического сердца, который та ей дала, когда они только познакомились. У неё не было необходимости держать его у себя, и Лидия не хотела держать в залоге дорогую подруге вещь. Она сжала его в руке, чувствуя, как нагревается багровый камень, и протянула Нине. Та замерла, поправляя макияж, её губы разомкнулись и тут же сжались в тонкую полоску. По лицу словно пошла рябь, взгляд затуманился.
— Не стоит, — Нина вложила обратно кулон в её руку, — я хочу, чтобы он остался у тебя, считай, что это подарок.
— Это все, что у тебя осталось от матери, — Лидия растерялась, смотря на бледные пальцы поверх свое сжатой ладони.
— Не думаю, что сейчас я хотела бы его хранить… слишком много всего навалилось, — Нина отвела взгляд, но говорить не перестала, как и не убрала своей руки, — я никогда её не знала, кулон отдал мне отец. Мне всегда нравилось думать, что она присматривает за мной, — голос её дрогнул, — пусть сейчас присмотрит за кем-то другим.
Девушка отстранилась, сделала глубокий вдох, возвращая себе невозмутимый вид, словно надела восковую маску. Лидия провела пальцем по платиновой цепочке. До этого момента она не задумывалась о его цене, о том, как легко его могли украсть. Таких дорогих вещей у неё не было, и она не знала, где такой хранить, но в этот раз все же оставила его дома, спрятав еще надежнее.
Когда за ними приехали, Лидия уже не удивилась. Невысокий паренек, постоянно суетился, пока открывал им дверь старенькой, но ухоженной машины. Он смотрел на Нину исподтишка, постоянно переводя взгляд. За всю поездку он не произнес и слова, а на все попытки Лидии вытянуть из него хоть какую-то информацию только сильнее сжимал руль. Нина тоже не спешила делиться информаций, ограничившись лаконичным «знакомый».
Они вышли далеко от нужного дома. Небо было уже черным, звезд не было видно, только бесконечных туман выхлопных газов. Гул сирен и отдаленные крики веселья и боли. Мир смешивался в сплошную какофонию звуков и ощущений. Лидия старательно переставляла ноги, пытаясь не сломать высокий каблук раньше время, пока Нина спокойно шла рядом, порываясь поддержать её за руку, но она отмахивалась, борясь с нарастающей тревогой.
Скользкое ощущение беспомощности, граничащее с виной и стыдом. Она знала, что такое беспомощность, ощущала её каждый день на улицах Готэма, но за последнюю неделю она успела ощутить её вкус по-настоящему. Слишком свежо было воспоминание о приставленном к лицу оружии, мокром полу и криках людей, взятых на прицел. Казалось, что со смертью едва знакомых людей, под её жизнью провели линию. Было и стало. И с каждым разом «стало» становилось все хуже и хуже.
Центр Готэма как всегда сверкал, переливаясь огнями вечеринок. Лидия не могла не восхищаться тем, как отражался свет в окнах, как играли блики. Это был совершенно не тот город, в котором она росла, в котором становилась тем, кем является. Это была словно другая планета, куда пускали только избранных.
Их путь лежал через подворотню, где по заверениям Нины не было камер и сюда не выходили окна жильцов. Обеспеченный райончик, в котором можно было не оборачиваться каждые несколько секунд. Почти идеальное место, если бы не мусорные баки у стены. Порыв ветра скинул с мусорки смятые газеты, разнося их повсюду. Под ноги ей упал листок, со старой статьей, которую она читала еще в том месяце, не догадываясь, что будет дальше.
«Красный Колпак замечен в окрестностях Готэма. Ждать ли повторения Битвы за плащ?»
Лидия едва не рассмеялась в голос от иронии, но вовремя сдержалась, мрачно хихикнув, отворачиваясь от Нины. Она никогда не понимала, кто придумывает эти названия. Почему именно это? Почему не «Резня за влияние»? Подходило больше. Почему заголовки всегда скрывали реки крови, пролившиеся из-за кого-то в маске? Постоянно заигрывали со всеми сторонами, пытаясь казаться беспристрастными.
Потянувшись, она подобрала листок, с размытой фотографией Колпака. Широкоплечий, он был снят из-за угла, и невозможно было разобрать, был ли он один. В статье перемывали кости его прошлым заслугам, описывали его побег из Аркхэма, словно что-то знали. Что они могли знать, если были не правы в основном. Джейсон не был маньяком, не был злодеем. Он просто был…
Лидия не знала. Она даже не знала, почему пытается его оправдать.
Ей стоило ему позвонить, признаться в том, что они замышляли. Часть её даже надеялась, что его можно было бы уговорить помочь, ведь речь идет о спасении чьей-то жизни, и разве не это ли самый весомый аргумент? Только вот даже, если он вдруг окажется полной противоположностью того, каким его представляют СМИ, и решил бы помочь, то приняла бы Нина помощь?
Она не знала Колпака, да и человека под маской тоже. В парке, вовремя их прогулки, он расспрашивал о соседке, и теперь она не могла отделаться от чувства, что не нельзя полностью доверять ему. Никому нельзя было полностью доверять. Что она о нем знала, кроме того, что тот спас её пару раз, оказавшись в нужном месте. Не то, чтобы она не была благодарна, и для неё он был героем, единственным, кто пришел на помощь.
Вздрогнув, она смяла листок сильнее и выкинула. Она могла пойти за ним сама, повинуясь иррациональному чувству безопасности, но это была её жизнь. Она не знала его достаточно, чтобы доверить ему еще и жизнь Нины, ходившей по тонкому льду. Лидия могла доверить свою жизнь, на неё у неё было полное право, но рисковать чужими она не могла.
Лидия плотнее укуталась в меховую накидку, проверяя телефон спрятанный в декольте. Ей было интересно, не смотрели ли на них с крыш люди в масках, не догадывались ли они о том, что они собирались сделать. Да и было ли им до них дело? В конце концов они еще ничего не сделали, и может даже смогут не наворотить дел за этот вечер.
С нового номера они вызвали желтое такси. Машина была чистой, салон кожаным. Они сели у подъезда огромного дома с квартирами, на которые она никогда не накопит. С холодными лицами, они молчали всю дорогу. Лидия вдруг словно вынырнула из-под толщи воды. Огляделась, всмотрелась в браслет на своей руке, на одежду. Все это стоило больше, чем она могла заработать за месяц… Что-то было не так. Руки сжались в кулаки, но сейчас было не время. Не место. Сначала нужно было закончить начатое, а после… После она вытрясет из Нины правду.
Машина остановилась у не самого роскошного дома. Стены из красного кирпича, пожарная лестница сбоку. Если бы не лепнина над входом и хмурый вахтер, пренебрежительно смотрящий на их дорогие наряды, то мало кто мог бы подумать, что здесь живет представитель высшего класса. Лидия улыбнулась ему, пожелав приятного вечера. Мужчина сначала замер, а после слабо улыбнулся в ответ. Ей стало интересно, как часто на него вообще обращают внимание.
Нина толкнула её локтем, прищурившись. Уже в огромном лифте, с зеркальным потолком, она зашипела.
— Ты что делаешь? — Нина говорила тихо, не меняясь в лице, боясь скрытых камер, — теперь он тебя запомнит. То же мне, благодетельница.
Она злилась, и Лидия выдохнула сквозь зубы, борясь с желанием наступить подруге на ногу, хорошенько придавив каблуком.
— Ну конечно, — в тон ей ответила она, — ведь необходимо вести себя с ним как с мебелью…
Лидия не успела продолжить, как двери распахнулись. Музыка на мгновенье оглушила, и глаза не сразу привыкли к мраку, озаряемого вспышками подсветки. Множество людей смеялись, веселились, а некоторые уже не стесняясь расположились на множестве кожаных диванов, уединяясь прямо там. Нина вытащила её за руку из лифта, ведя сквозь толпу к небольшой двери сбоку.
Это оказался огромный светлый туалет.
— Стой, стой, мать твою! — закричала Лидия, хватая Нину за руку, — ты обезумела! Ты сказала, что это непримечательная сходка, а это самый настоящий рассадник разврата зазнавшихся детишек. И как мне, по твоему…?
Нина рассмеялась, поправляя сначала свою маску, а после, опуская вниз декольте Лидии, что тут же отскочила, оглядываясь. Ей не нравилось разлетающееся блестящее платье, открывающие намного больше, чем стоит, и высокие шпильки, от которых ноги уже сводило судорогой. Это было не её, и ей казалось, что все вокруг тоже чувствуют фальш.
— Да, прием. Если бы я сказала, что это вечеринка, ты бы в жизни не пошла, но вот ты здесь. И задача все та же. С тобой Брендон не знаком, так что не заподозрит неладное. Да и я быстрее найду нужное, — Нина развернула Лидию к зеркалу, — в конце концов, когда еще в жизни может выпасть шанс пожить чужой жизнью? Это один вечер, на котором ты должна оторваться по полной. Главное правило, таких тусовок.
— Твоей жизнью, — заметила она, фыркнув на отражение, — я выгляжу как манекен.
— Да ладно! Тем более никто не узнает, что это ты… попробуй.
Лидия скрестила руки на груди, интуитивно закрывая разрез. Нина постаралась на славу. Она впервые видела свою кожу чистой, и казалось бы она должна была бы этому радоваться. Это именно то, о чем она мечтала с тех пор, как начала осознавать себя, но это было совсем не то.
Нина чмокнула её в щёку, выходя из туалета первой, как и было обговорено. Лидия уперлась ладонями в мраморную раковину. Осторожно вздохнула, отгоняя панику. Это было ради Синди. Подруга помогала ей многие годы, не давала провалиться в выгребную яму, как это сделала её мать. И все что угодно стоило её лечения. Она представила её лицо, улыбку, и снова взглянула на себя в зеркале. Алые губы, кружевная маска и куча блесток на белом парике. Ничего схожего с ней настоящей.
Неожиданно в комнату ввалилась блондинка в черном платье, длинном, но изрезанном на лоскуты, выставляющем на показ кружевное белье. Она вцепилась в раковину, стащила с лица блестящую маску, уронив на пол, и достав из лифа помаду, подкрасила губы. Лидия мельком уже видела её, в компании того самого Брендона.
Мелькнула шальная мысль, что она могла бы привести её к нему. Сердце бешено колотилось, когда она подняла чужую кружевную маску, протягивая покачивающейся девушке. Та улыбнулась, облизала губы, и вытащили сигарету с зажигалкой из того же лифа.
— А я тебя раньше тут не видела, — протянула девушка, запрыгивая на столешницу, опираясь спиной на зеркало, пачкая его потом.
— Предки отправляли в закрытый пансион в Европе, — ответила она заготовленной фразой, тут же замечая в глазах собеседницы огонек, и понимая, как сильно Нина её подставила, убедив, что такая отмазка самая лучшая.
Ей редко доводилось быть на вечеринках, а даже если и Синди вытаскивала её на школьные посиделки, то она старалась держаться подальше. На неё не обращали внимания, и это спасало по большей части, но она помнила, что начиналось после слов, что кто-то что-то не делал.
— Это многое объясняет, паинька, — хмыкнула она, делая сильную затяжку, и выпуская дым сквозь едва приоткрытые губы, — уже три часа идет гулянка, а ты еще трезва.
Лидия пожала плечами, морщась от дыма, направленного на неё. Учуяв знакомую смесь трав, она немного успокоилась, и мысленно поблагодарила своего паршивого бывшего. Чтож, хоть какая-то от него польза. Она кивнула на косяк, улыбаясь, повторяя про себя, что ей просто необходимо подмазаться к этой тусовщице. Никто не узнает.
— Не поделишься?
Блондинка протянула самокрутку, внимательно наблюдая расфокусированным взглядом. Лидия сглотнула, и затянулась горьким дымом. Горло обожгло, на глазах выступили слезы, и отдав обратно курево, она облокотилась на раковину, чувствуя, как расслабились колени.
— Мое уважение, — отдала честь девушка, тут же икнув, — не каждый раз встретишь здесь того, кто ценит что-то кроме кокса.
Лидия хмыкнула. Такие косяки Готэмские дети делали на переменах, и не было ни одного подростка, который бы не попробовал это хоть раз. В голове приятно плыло, и она порадовалась, что сделала это до того, как успела выпить спиртного. Она хотя бы успеет оклематься.
— Бэт, — протянула руку она, и Лидия осторожно пожала её, боялась расцарапать накладными ногтями чужую ладонь.
— Мэг.
Блондинка докурила сигарету, наполнив туалет дымом. Лидия не могла понять, включена ли вытяжка или ушлый сынок отключил её как и камеры. В интеллекте парня она начала очень сильно сомневаться, ведь однажды к нему могут прийти настоящие грабители.
Новая знакомая была дружелюбной, и Лидия позволила себе расслабиться. Они вместе вышли к остальным, Нины видно не было, и она надеялась, что та знает, что делает. Громкая музыка била по ушам, в горле жгло от недавней сигареты, но она улыбалась, стараясь выглядеть развязной богатенькой дурой. Или как там они себя ведут.
Люди танцевали, ударяясь друг о друга, смеясь. Алкоголь плескался во все стороны, покрывая пол тонким липким слоем, к которому липли туфли. Блестящее белое платье, казалось, светилось в темноте, привлекая внимание. Взгляд постоянно натыкался на белые пряди парика, напоминая о фальши. Все было не настоящим, представлением, которое могло обернутся катастрофой в любой момент.
Ей хотелось развернуться и уйти. Может написать Колпаку, рассказать все и просто сесть в ожидании конца… Она жалела, что Джейсон и линчеватель оказались одним и тем же человеком, и ей нужно было быть с ним осторожной, и она не могла позвонить ему. Лидия широко улыбнулась, отгоняя мысли о парне, из-за которого у неё ныло под ребрами, к сожалению, не только от тревоги.
Бэт проводила её до нескольких диванов, на которых расположилось не менее десяти человек. Все в масках кроме одного, самого Брэндона, оживившегося при виде новенького лица. Он был высоким, худощавым, с маслянистыми глазами, выдающими уже далеко не самое вменяемое состояние. Темные волосы были уложены гелем на шее болтался галстук. Парень сдвинул что-то промычавшую брюнетку, тут же завалившуюся на другого парня, освобождая ей место рядом с собой.
Этот человек вызывал у неё отторжение, но все складывалось так удачно, что она не могла сопротивляться. Если играть, то до конца. Лидия села рядом с ним, закинув ногу на ногу, чтобы ему не пришло в голову её лапать, или это было бы сложнее. Он вручил ей бокал, вероятно шампанским, и Лидия с трудом подавила желание скривиться.
***
Толпа веселилась, не обращая внимания на их действия. Нина проследила за тем, как Лидия влилась в компашку Брендона. Тот как акула закружил вокруг Лидии, что на удивление Нины была максимально раскована, едва ли что-то могло выдать их маскарад. Воздух был пропитан куревом и алкоголем, а если чуть отойти к стенам, то можно было и различить скрип диванов. Нина смотрела на откровенные наряды, на то, как упиваются вседозволенностью. Неужели и она была такой же? В её голове, в бережно хранимых воспоминаниях, все было по другому, но разве хоть что-то отличалось? Теперь это не она танцевала на столе, не она была самой богатой на вечеринке, притягивая этим к себе людей. В неё внезапно врезалась девчонка, лет шестнадцати максимум. Глаза большие, испуганные, платье помятое. Её затошнило от мыслей о том, что она могла делать в таком месте. Девочка шмыгнула и скрылась в толпе, а она осталась стоять, сдерживая желания выпустить зло, которое уже показывало ей картины того, что она могла бы сделать с теми, кто виноват. Левиафан согласно хмыкнул, подбадривая её, напоминая о припрятанной недалеко сумке. Она не собиралась доставать сегодня маску, но не могла удержаться и не взять. Ведь все что угодно могло пойти не так, верно? Из коридора, соединяющего жилую часть и места для гостей, где бесновалась вечеринка, вышел вразвалочку парень лет двадцати пяти. Распахнутая рубашка, довольное выражение и отголоски садистского кайфа в блестящих глазах. Он смотрел в толпу, и Нина быстро нашла ту девочку, что жалась к стене, но к ней уже приближался следующий мужчина, похабно улыбаясь, протягивая к дрожащему телу руки. «Мы можем все сделать прямо сейчас» Нина ущипнула себя, шикнув на Левифана. Это было не её дело, в конце концов. У неё были и другие проблемы. Никто не обращал на неё внимания, пока она скользила мимо людей. В коридоре было темно, слабая неоновая подсветка не справлялась со своей основной задачей. Притаившись у двери, поводила головой из стороны в сторону. Присмотрелась к людям, последний раз взглянула на Лидию, усевшуюся на спинку кресла, слушающую оживленную болтовню. Из неё могла бы выйти хорошая актриса. По спине пробежал холодок. На мгновение она представила, что она могла с такой же легкостью врать и ей. Только что ей было скрывать? Вся её жизнь была как на ладони. Расписанная до малейших деталей, однообразная и монотонная погоня за очередным заработком. У таких людей как она не бывает страшных тайн, да и тайн особо нет. Завернув за угол, она быстро прошла к концу коридора, рассматривая места, отведённые для камер. Она была в этой квартире лет десять назад, с отцом. Брэндом был еще прыщавым подростком, лишенным малейшей искры обаяния, но не обделённый деньгами, что автоматически делало его желанным кавалером. Сам он страшно этим гордился, записывая на свой счет успех у противоположного пола. За музыкой она не слышала стука своих каблуков, но кожей ощущала тяжелое дыхание. Руки вспотели, и прямо перед дверью, она вдруг обернулась, застыв напротив портрета в деревянной раме. Нина не ожидала его увидеть тут. С высоты на неё смотрел собственный отец и малознакомая женщина в черном офисном платье. Они стояли настолько близко, что едва ли не сливались в одно пятно. Она никогда не видела этой женщины раньше. В конце коридора раздался хлопок шампанского и веселый смех, вперемешку со стоном. Прижавшись к стене, она ухватилась за ручку и потянула на себя. Дверь была закрыта. Сердце замерло в груди, дыхание сбилось. Мысли лихорадочно метались от одного к другому. Она знала, чувствовала кожей, что веселящиеся приближались к ней. Она дернула еще раз, еще и еще. От страха, что сейчас сработает сигнализация подкашивались колени, но это был тупик. На белом паркете заплясали тени парочки, отскакивающих от стен, словно мячик. Не было сомнений, они двигались прямо на неё. — Чтоб тебя! — она надавила на красное дерево, в голове скользнуло черное щупальце. Под кожей заструилась чужая сила и с кончиков пальцев сорвались сотни нитей. Они проникли в дверной замок и отворили его, щелкнув механизмом. Нина ввались внутрь, захлопывая дверь, прижимаясь спиной к ней. В коридоре раздались голоса, веселый смех и громкие, нарастающие стоны. Это было хорошо. Если кто-то решит подойти к кабинету, он увидит их, и скорее всего уйдет. Или решит присоединится, что вызовет куда больше проблем. Такое шоу может растянуться на долго, и в конце концов, как бывало в таких сценариях, половина компании может стянуться к намечающемуся разврату. Нина надеялась, что парочка будет быстра и не станет предаваться разврату с особым упоением. В кабинете она чувствовала, как коричневые стены давят, люди с фотографий смотрят с обвинением. У мистера Джорджа Ливлера был вкус. Простая, но дорогая мебель не блистала пафосной роскошью. Пара кожаных диванов напротив друг друга и стеклянный стол с просроченной прессой. Она помнила, что много лет назад мужчина прятал самые важные документы в сейфе напротив стола, поиском которого и занялась. С каждой минутой она все больше начинала понимать, насколько глупой была идея. Даже идея с тем, чтобы прижать бывшего делового партнера к стенке и заставить говорить силой становилась все более логичной. В этом было бы больше смысла. И шансов на успех больше. Только отступать было некуда, они уже были здесь. Она уже проникла в чертов кабинет, и прямо сейчас начнет рыскать в нем, ища нужное. До этого она думала, что сможет найти все, что нужно быстро. Представляла, как зайдет, вспомнит, где был тайник и там непременно окажется нужный документ. — И почему правильные мысли приходят так поздно? Слишком поздно. Она надеялась, что Лидия справляется и контролирует происходящее. Если нет, то они обе были в большой заднице. Нина сделала глубокий вдох, повела головой, и уставилась на отполированный стол из красного дерева. Она уже знала, как решить проблему, и знала, что сопротивление только отсрочит момент. Ей нужно было решить здесь и сейчас, как далеко она пойдет. Нина чувствовала, что потом не сможет так просто повернуть обратно. Если она устроит здесь погром, то это непременно заметят, и начнут искать виновника. Прижмут Брэндона, и тот расскажет, если вспомнит, о новой знакомой, которая появилась именно в тот день. «А не поздно ли уже поворачивать? Ты уже катишься вниз с бешеной скоростью. Попробуешь тормознуть и перевернёшься.» — Ты значит, философ у нас, — хмыкнула Нина, — мог бы просто что-то умное сказать. «Тебе не понравятся мои советы» Под кожей заскрежетало, перед глазами заплясали красные пятна. Она выдохнула, и из тела вырвались сотни нитей, за мгновение окутывающее комнату. В груди все переворачивалось, шевеля нервными окончаниями. Казалась, что это не черное острее проходится по бумажным обоям, а её пальцы. Она ощущала любое движение воздуха. Она была пауком в центре совей паутины. Расставив руки, она открыла глаза. Вокруг была темнота, и только от неё исходило слабое серебряное сияние, дрожащее от дыхания. Под платьем красовались фальшивые стальные ребра. У неё было тысячи и тысячи рук, ощупывающих каждый уголок, переворачивающие каждую книгу, пока не зацепилась за очередную картину. — Как банально! Нити исчезли, осталась пустота. Нина потянулась, щелкнула позвоночником и сорвала картину. Провела пальцам по губам, и новые нити сорвали со скрипом крышку, и на пол посыпались сотни искорёженных листков и пистолет. Нина отпихнула его ногой. Наклонившись, она их подобрала, перелистывая, одну за другой. Финансовые отчеты, записки и послания некой Маргарет Смит. — Да ты был по уши влюблён в неё. Ей хотелось рассмеяться от косноязычных признаний. Мужчина умолял её остаться и бросить кого-то. С каждым новым листком, письма становились все отчаяние, а содержание мрачнее. Нина не видела ответов на письма, но по тому, что писал мужчина, можно было догадаться об их содержании. На неё поднимали руку, угрожали, но она оставалась с кем-то, пока не оказалась беременна. Он обещал все устроить, спрятать её, но потом грустно отвечал, что будет её помнить. Последним было письмо с поздравлением о двухлетии дочери. Имен не было. Не было писем и после. Вспомнился портрет в коридоре. Её отец с другом и женщина. По своему красивая. Может она и была Маргарет? Впрочем, Нине было плевать на это. У неё были другие дела, и она продолжила просматривать остальные записи, пока не добралась до самого конца сейфа. Там, свернутая втрое лежала доверенность с подписью их семейного юриста. Пол ушел у неё из-под ног, и с тихим вздохом, она разорвала листок, и только позже спохватилась, но было поздно. Клочья опали на пол, в подтверждение её разочарованию. Она принялась запихивать все обратно, не заботясь о том, как все это будет выглядеть. «Документ аннулирован» Нити подняли крышку, присобачив её на место. Она нацепила обратно картину. Можно было бы найти юриста, поставившего подпись, но все было законно. У неё не было связей, не было своих нитей среди верхушки элиты. И её последняя надежда была уничтожена. Из горла вырвалось рычание и стон. Она схватилась за голову, пнула стену, давя в себе крик полный ярости и обиды. Это могло значить только одно. Лучший друг её отца, любимый дядя, лишил её всего. Ведь, кому переходят остатки имущества, если наследнице отказано в праве наследования? Ближайшему человеку в управлении. Этим человеком был он. Она только хотела забрать свое. Эти деньги ведь нужны были не только ей, но и Синди. Губы скривились в оскале. Она помнила, какой была девушка в последний её визит. Едва живой, с кучей трубочек и в окружении пищащих приборов, поддерживающих жизнь в умирающем теле. Одна операция и все будет решено. Только вот, где взять такие деньги. Миссис Клэр искала их, но что она могла? Не смотря на средний уровень жизни, такие средства ей были не по плечу. Квартира, в которой они жили уже была под залогом. В кредитах отказывал один банк за другим. За стеной вскрикнули, раздался шум падающих тел. Нина отмерла, расцепив кулак. В голове стоял белый шум. Ей срочно нужно было что-то сделать, срочно выпустить пар и тело, против её воли двинулось к окну. Сначала она пыталась сопротивляться. Только мысли становились вялыми, конечности не подчинялись. Зародившаяся паника погасла на корню, придавленная властной волей. Левиафан взял контроль над телом. «Я покажу тебе, что нужно сделать. Я начну, а ты закончишь» Она хотела закричать, что не может уйти. Здесь все еще была Лидия. Она просто не могла её так просто подставить, но ничего не могла сделать. Мысль об оставленном пистолете мигнула и погасла, как наименьшая из проблем. Как сторонний наблюдатель, все больше погружаясь в черную дымку, казавшееся все слаще и слаще, она смотрела, как её руки распахнули окно. Она выбралась на пожарную лестницу. Рот растянулся в чужой улыбке. Один шаг и она полетела вниз. Нина не закричала, не способная на это. Обманув законы природы, нити подхватили её у самой земли, задержав на весу, опустили вниз. Жесткой походкой, она завернула за угол, туда, где была спрятана сумка. Разумом она хотела вернуться назад, забрать подругу, но была лишь сторонним наблюдателем, пока Левиафан распоряжался ей, как собственным телом. Его движение были четкими, уверенными. Сумка была припрятана за мусорным баком, и какой бы смешной эта идея не казалась ей еще утром, когда она тайком пробралась сюда, сейчас было страшно. Левиафан не ведал стеснения и просто стянул платье, бросив его на землю. Он быстро надел костюм, и закрепил маску на лице. Нина терялась в мыслях. Полный контроль над ней вызывал неправильное чувство эйфории, сосредоточенность Левиафана завораживала. Она не могла знать его мысли, но ощущала его сознание. В мыслях блуждал туман, и она уже не могла различать дорогу по которой шла, едва услышав визг колес позади. Тело шло, смакуя каждое движение, чувствуя скорую кровь. Нина тоже её чувствовала, но к своему стыду, не содрогалась от отвращения. И вскоре они нашли, что искали. Та самая девчонка с заплаканными глазами жалась к стене. Почему она была здесь? Может все же попыталась сбежать? Нина наблюдала, уже зная конец этой истории. Прямо перед ней навис мужчина. Девушка могла бы убежать, между ними было расстояние, но она не шевелился, только часто моргала, не в силах сосредоточится. Казалось, она не видела приближающегося мужчины, что уже расстегивал штаны. За углом кто-то смеялся. Нина наклонила голову, проведя по накрашенной губе языком, чувствуя привкус её страха, но желала почувствовать другой вкус. Ужас других людей. Она сделала шаг из тени. Слабый свет фонаря осветил белый череп. Тень от рогов упала на кирпичную кладку над девушкой, что наконец смогла увидеть происходящее перед собой. Нина улыбнулась. Она закричала.***
Лидия потеряла счет времени, перед глазами немного плыло, а с губ не сходила пьяная улыбка. Не то чтобы компания, в которой она оказалась, была смешной, или хотя бы забавной, просто уставший организм легко поддался алкоголю, и среди шума она ощущала себя как одинокий островок, в который то и дело пытались пробраться. Её целью было отвлечь Брэндона, контролировать его местонахождение, и от того она старательно смеялась с его шуток и не ушла на другой конец помещения, когда он попытался положить руку на её колено. Он подливал ей алкоголь, следя за тем, чтобы она пила, широко ей улыбался, выпячивая подбородок. От него пахло сигаретами и сладким парфюмом. Парень стремился полностью завладеть её вниманием, и она со скрипом подыгрывала, лишь бы он не шлялся по дому. Никаких иллюзий она не имела насчет Брэндона, она его интересовала как нечто новенькое, определенно богатую девушку. Его не интересовала она, только новизна, спортивный интерес. Лидия поджала губы, раздумываю, почему всем парням, с которыми она пересекается, нужна не она сама, а что-то еще. Может ли она сама заинтересовать кого-то, не претворяясь кем-то другим, не играя чужие роли? Она старалась держать все под контролем, но чем откровеннее становился флирт Боэндона, чем показательней он заглядывал ей в глаза, тем сильнее хотелось пить больше, только бы заглушить это раздражение и мысли о совсем другом человеке. Это утро она встретила на пристани в объятиях одного парня, а вечер проводила здесь, с другим. Все это было не по настоящему, служило благой цели, но она не могла отделаться от гнетущего чувства, словно она предавала. — Не стоит забивать столь милую головку ненужными мыслями, — отвлек её Брэндон, откупоривая новую бутылку, из которой сразу же наполнил её бокал, — разве это не прекрасный вечер? Лидия смотрела на полный стакан, на пузырьки шампанского, и игнорировала чужую руку на своем голом плече. Парень ласково провел по её руке вниз, и тут же вернулся к шее, проходясь пальцами по бретельке платья. Она сглотнула вязкий ком отвращения, выпила залпом бокал, и поднялась, выставляя руки вперед. — Мы засиделись, — она улыбнулась, немного пошатнувшись, — не составите девушки компанию в танце? Все, что угодно, только бы больше не сидеть к нему так близко. Брендон же колебался, смотря уже совсем пьяными глазами, проходя взглядом по её ногам, отчего ей захотелось воткнуть каблук ему в глаз. Музыка была громкой, и после нескольких бутылок даже нравилась Лидии. Если она оттопчет ему ноги, то посмеется, сославшись на алкоголь. Для большей убедительности она пританцовывала на месте, смотря ему в глаза, призывая всю свою убедительность и фальшивую привлекательность. Он усмехнулся, готовый принять предложение, но его опередила Бэт, чмокнувшая его в щеку и поднявшая за руки. — Давай-давай, — она широко улыбалась и смеялась, отправив Лидии воздушный поцелуй, — дамы хотят танцевать! — Ты всегда можешь станцевать на моих коленях, — ответил он ей, довольно щурясь, — чем тебе не танцпол? Если бы Лидия могла, то освистала бы его за такую гадость, но она могла только глупо хихикнуть. Она не теряла веры, что это алкоголь сделал из него такого идиота, а на самом деле все было намного лучше, хоть и не собиралась это проверять. Ей и одного раза хватит. Бэт сама вытащила его к танцующим, а Лидия только облегченно прошла за ними, радуясь, что хоть что-то отвлекло его внимание. С каждым шагом её мотало все сильнее, переставлять ноги на каблуках стало сложно. Кто-то постоянно касался её, задевая случайно, во время танца. Совсем рядом целовалась парочка, отчего Лидии стало совсем неловко. Она не сводила взгляда с Брэндона, стараясь вести себя естественно, словно просто отдыхала здесь. Позволила алкоголю и музыке увлечь себя. Они танцевали, и Лидия подталкивала Брэндона к Бэт, не давая тому касаться её, а он только вызывающе улыбался ей. Лидия все ждала, когда появится Нина, и они смогут уйти, но той не было. Парень подходил к ней все ближе и ближе, едва ли не трясь о её бедро, а она не понимала, что будет, если она просто пошлет его. Потеряет ли он к ней интерес, и она не сможет следить за ним или же только увеличит усилия. Ничего из этого не грозило ничего хорошего. К ним подошел мужчина лет тридцати, опрятный и серьезный. Он сказал пару слов Брэндону на ухо и тот резко напрягся. Все произошло так быстро, что заторможенный мозг Лидии не сразу понял суть. Парень подмигнул ей и ушел в том же направлении, что и Нина. — Вот же черт, — буркнула она, так же стремительно следуя за ним, пока Бэт отвлеклась на кого-то другого. Ноги заплетались, но паника трезвила лучше холодного душа. Позволить ему найти Нину было нельзя, не сейчас. Если её не было так долго, то наверняка что-то произошло? Она внезапно вспомнила, что ведь у отца этого парня могла быть та сама злополучная флэшка, может даже в том же кабинете. Безумную мысль поискать её самой, она отмела сразу же. Она понятия не имела что искать, и только нарвется на новые проблемы. Коридор был пустой, гости не спешили сюда заходить, может дело было в уважении к хозяину дома, а может было что-то еще. Освещение здесь было намного лучше, мягкий теплый свет был настоящим блаженством для глаз. Она замедлила шаг, пытаясь понять, куда идти дальше, когда услышала голос Брэндона. — … Да, я да… Слушай, никто меня не тронет, не переживай, — Брэндон говорил тихо и хрипло, — со мной постоянно куча охраны, ктобы там из них под тебя не копал до меня не дотянутся… Да. Прости, помню, я и не хотел тебя отвлекать, отец. Это случайность… Понял, звоню только при необходимости, все через охрану. Лидия выскочила из-за угла именно в тот момент, когда он убрал телефон, и только собирался пойти дальше по коридору. Она понятия не имела, какая из дверей вела в кабинет, и как далеко нужно было держать парня. Он стоял облокотившись о большой портрет трех двух мужнин и женщины. Если мужчин она узнала сразу, отец Нины и Джордж Ливлер, то вот женщина… было в ней что-то знакомое, и на пару секунд ей даже показалось, что её голубые глаза такие же как у Нины. — Знал, что ты захочешь продолжения, — облизнулся он, и до того как она успела возразить открыл дверь, схватил её за руку, заталкивая внутрь. Помещение оказалось кабинетом, в котором к счастью не было Нины, что было так же и проблемой. Это значило, что ей было пора уходить, а она полезла сюда. Лидия мысленно свернула шею подруге за то, что так её очевидно бросила. Просто ушла, но как она сама могла её упустить? — Я хочу вернутся на вечеринку, — заверила его Лидия, но тот преградил путь. — Конечно, мы туда вернемся, милая, — рассмеялся Брендон, — но позже. Зачем ждать окончания вечеринки? Лидия выпрямила спину, смотря на него в упор. Больше не требовалось было ломать комедию, а ей нужно уйти. Прямо сейчас, пока не случилось ничего ужасного. — Боюсь, ты меня не так понял, — язык немного заплетался, — я не собираюсь с тобой спать. Мне нужно было отдышаться, — улыбка вышла оскалом, — и я случайно на тебя наткнулась. Дай уйти. Стены кабинета сдерживали шум вечеринки, и если звукоизоляция работает в обе стороны, то она может даже не пытаться кричать. Алкоголь в крови делал её смелее, безрассуднее и опаснее. Она смотрела на парня, и в ней поднималось только отвращение. Злость. И легкое опасение, что он может понять даже сквозь наркоту, что здесь что-то не так. Или ему будет просто плевать на её слова. Он сделал еще пару шагов, плотоядно улыбаясь. Пальцы его заплетаясь, принялись расстегивать рубашку. Лидия скривилась, осознавая, до чего додумался его затуманенный мозг. До двери было далеко, и она отошла к столу, нащупывая под ногой что-то жесткое. Наверное, статуэтка. — Мы откроем окно, — он наконец расстегнул рубашку, демонстрируя пресс, — что пожелаешь. Когда он, наконец, дошел до неё, то она едва не задохнулась от смеси ароматов, что пропитала его одежду. К горлу подступила тошнота. Она посмотрела вниз, снова задев каблуком валяющийся на полу предмет и задохнулась от ужаса. Это был пистолет. Принесла ли его Нина, или оставил его тут владелец, она определенно вляпалась по самые уши, хотя казалось бы куда больше. Если его принесла Нина, то его нельзя было показывать… — Я серьезно, отвали, — Лидия сжала зубы, — выпусти. Но Брендон уже не слушал ничего, войдя в кураж. Весь вечер она как дурра обхаживала его, и теперь, когда у него в голове не осталось ничего разумного, он не видел никаких препятствий. До этого не должно было дойти, она не собиралась оставаться с ним наедине. Она осознавала, сколько сама сделала для того, чтобы все сложилось именно так, но лучше от этого не становилось. — Ну уж нет, — он смотрел свысока, — тебя в списке приглашенных нет, я тебя вообще впервые вижу, так что билет в роскошную жизнь нужно отработать. Тебе понравиться, хватит ломаться. — Фу, — Лидия скривилась, пытаясь пройти мимо него, делая последнюю попытку решить все мирно, но тот бросился к ней, и она инстинктивно оттолкнула его. — Ты че творишь? — спохватился он, перехватывая её руки. — А ты… пугаешь, — она попыталась выдернуть ладони, но тот держал крепко, довольный собой, — отпусти! Он рассмеялся, обнажая ровные зубы, и Лидия пожалела, что в руке не было пистолета. Она задергалась, и парень, замолкнув, схватил её за шею, впиваясь поцелуем в губы. На мгновение её парализовало, она оказалась в вонючем переулке, прижатая к стене. И так же быстро в голове мелькнула картина того, что было дальше. Кровь, льющаяся из ран мерзавцев. Её тряхнуло, она почувствовала мерзкий привкус и укусила язык, пытающийся залезть к ней в рот. Брендон закричал, отплевываясь кровью, и наотмашь ударил, опрокидывая на диван. В глазах его пылала ярость, и Лидия поняла, что не уйдет отсюда просто так. Он не отпустит, и будет держать её до самого конца. Обычный пьяный говнюк, до боли похожий на её бывшего. Тот вел себя так же, стоило ему приложиться к выпивке чуть больше. Лидии хотела бы свернуться в клубок и остаться там навсегда. Она устала, и усталость эта переросла в решимость. Он стал расстегивать ремень, и она со всей силы пнула его между ног, откидывая на столик. Тот хрустнул, ломаясь, и парень оказался в осколках. Лидия вскочила, бросилась к столу, но тело подвело, она пошатнулась, врезаясь в стену. Простонав, сползла вниз, борясь с тошнотой. Брендон корчился на полу, завывая как раненый зверь. До стола оставалось всего ничего, и она уже видела рукоять пистолета. В дверь постучали. Не способный встать, парень открыл рот, чтобы позвать на помощь, но не успел. — Только пикни, мать твою, — Лидия щелкнула предохранитель, ликуя от того, что запомнила, как это делал Красный Колпак. Лидия не могла позволить им зайти. Она не была так наивна, чтобы решить, что те ей помогут, все будет совсем наоборот. Он замер смотря на дуло пистолета, направленное прямо в его лицо. Она определенно была готова выстрелить, с отстраненным весельем подумав, что в тюрьме хоть не нужно будет думать о коммуналке. Мать ведь жаловалась, что она мало её навещает? Так она к ней переедет! — Идите куда шли! Не видите, заперлись люди? — Лидия поднялась, не отрывая взгляда от парня, что весь побледнел. Она кивнула ему на дверь, махнув пистолетом. — Скажи им, чтоб ушли, — прошептала она одними губами, надеясь, что тот поймет её. Подняв подбородок, он скривился. Лидия подскочила к нему, намного ближе, но не достаточно, чтобы он успел дотянуться до того, как она выстрелит. — Мы слышали грохот, — закричал кто-то с той стороны, и Лидия выгнув бровь, сжала губы, чувствуя, как запал медленно отступал. Она не могла позволить себе сейчас отступить. Не так банально попавшись извращенцу хозяину, когда хотела порыться в его вещах. Лидия представила, что так попалась какая-нибудь отпетая воровка… например, Женщина-Кошка. Это было бы забавно. Только то, что было с ней забавно не было. Совсем. И в вещах копалась даже не она! — Валите уже! — наконец ответил Брэндон, — тут не только стол грохнется. За дверью засмеялись и ушли. У Лидии подкосились ноги, но она выстояла. Брендон выглядел совсем напуганным, от алкоголя и наркоты он уже не соображал, насколько на самом деле она была опасна. Он видел оружие, и ему было достаточно. Оставалось надеяться, что страх за свою жизнь так и останется сильнее здравого смысла. — Ты за это еще заплатишь, — прошипел он, вытирая кровь со рта. Она не поняла, как это произошло, но он вскочил, бросившись на неё. Лидия завопила, но больше никто не придет сюда. Они оба это знали. Схватив её за платье, он дернул. Ткань лопнула, расходясь на нитки. Брендон схватил её руку, пытаясь вырвать оружие, и она укусила его в шею. Сжала так сильно, что на глазах выступили слезы. Он взмахнул руками, и она ударила его по виску, вырубая. Он обмяк, она скинула его с себя, и разрыдалась на полу. В наступающей истерике, несколько раз ударила ладонями по паркету. Вставать было трудно, в мыслях все плыло. По виску Брендона текла тонкая струйка крови. Сейчас ей было плевать на его судьбу, и она боялась момента, когда полностью придет в себя. «Даже если выйти с ним на контакт, то нам нечем его прижать. У него все схвачено» Все еще пьяный разум Лидии вдруг осенило. Она взглянула на бессознательно тело Брендона. Достала из белья телефон, чудом уцелевший. От встряски батарея быстро садилась. Лидия стянула с него ремень, связывая его руки. Не скрывая злорадства, стянула с него ботинок, и запихнула носок в рот, изображая кляп. Завалила его на бок и размазала по лицу кровь. Несколько фото. Одно отдаленное, чтобы было видно связанные руки, а второе близкое, демонстрируя измазанное в крови лицо с отвратительным кляпом. Батарея мигнула, и Лидия поспешила сделать последнее. Приставила к подбородку пистолет, скрывая рукоять. Как только фото сохранилось, экран погас. — Просто не пропади. Она вытащила кляп, боясь, что тот задохнется, развязала руки. Она могла взять с собой оружие, и хорошенько вытерев его положила туда, где он был до этого. Может он все же не от Нины, и в конце концов не все в этом мире разгребать ей. За окном красовалась пожарная лестница, и Лидия на каблуках, выбралась наружу. Холодный воздух обжег лицо, и она поборола новый всхлип. Она убеждала себя, что все скоро закончится, ей нужно только убраться подальше и встретить Нину в условленном месте. Оглядываясь, как самый настоящий вор, она спускалась вниз, содрогаясь от каждой сирены. Раздавшейся в квартале. Ноги подгибались. Лодыжки подворачивались, но она добралась до нужного места. Машины не было. Нины не было. В груди поднялась паника. — Нет-нет-нет, — запричитала она, — они сейчас появятся. Нина должна была быть здесь уже давно. Это Лидия опоздала, она была в этом уверена. Мимо пробежала крыса, зыкнув на неё красными глазками бусинками. Её затрясло. Вокруг было слишком тихо даже для Готэма. Было понятно, что никто её не заберет. Хотелось закричать, но голос пропал. Нужно было как можно быстрее уходить. Брендон мог очнуться в любой момент. И оставаться рядом с домом было опасно. Было холодно. До дома далеко, и путь лежал через такие места, где и днем было проходить страшно, а ночью… в платье? Это было самоубийство. Однако, и оставаться на месте тоже было слишком опасно. — Нина! Да где же ты, — Лидия крутанулась на месте, к горлу подступила истерика. Она была пьяна, но точно осознавала, что подруги не было. Не могла же она её бросить? Одну? Лидия затолкала маску в ближайшую урну, радуясь, что наконец смогла стереть с себя этот слой штукатурки. Холодный ночной воздух не доставлял неудобств, кроме запаха дыма, которым пропитались волосы и платье. Каблуки шаркали по асфальту, ступни болели, и Лидия плюнула на все, снимая их. Плевать, если заболеет, сейчас её грела злость, вперемешку со страхом. Что если бы она не смогла выбраться сама? Если бы… Слезы катились по лицу, у неё даже не было с собой телефона, а идти пешком в свой район было самоубийством. Она представила, в какой бы ярости был Колпак, если бы узнал. Что она ему сказала? Не будет загонять себя в опасные ситуации? Ха! Вот она, на улице, без связи, ночью. Вздрагивает на каждом шорохе, мысленно готовясь к самому худшему исходу. В ночной тишине раздался вопль. Совсем рядом. Лидия вздрогнула, опасаясь разделить участь бедолаги. Новый крик еще ближе. Она обернулась и с ужасом поняла, что шла не разбирая дороги и зашла в тупик переулка. Рядом всё кричали и кричали, Лидия бросилась наутек в обратную сторону, собираясь выбежать на дорогу, но путь ей преградил мужчина с распоротым брюхом. Он, хрипя, врезался в стену рядом с ней, и Лидия отпрыгнула назад. Он поднял на неё взгляд, потянул руку. Вспышка черного и рука отлетела в сторону, срезанная под корень. Кровь заливала асфальт, мешаясь с грязью. Сердце пропустило удар. Из-за угла вышло нечто, в черном кожаном плаще. Козлиный череп с закручивающимися рогами наклонился в бок. Лидия завопила изо всех сил. Существо повернулось и ушло, растворившись в тени, игнорируя её. Лидия бросилась бежать, но поскользнулась, едва не падая на тело, из которого все продолжала сочится кровь. Мужчина кажется продолжал хрипеть. Она зажмурилась, и сделала самое правильное, что когда-либо делала в своей жизни. Она сбежала, и в этот раз она смогла найти дорогу. Отсюда она знала дорогу только в одно место, к её счастью не все из офиса уже ушли домой. Она рассчитывала застать охранника, которому бы рассказала про монстра в подворотне. Это Готэм, никто бы не счел её за безумную. Они бы позвонили в полицию, а там здесь бы уже совсем скоро появился кто-то в маске. Это ведь так работает? — Какого лешего? Встретила она не охранника, а Дрю с бутылкой текилы. Она выглядела потрёпанной и заплаканной. Глаза её расширились, когда она увидела грязное платье с подолом в крови. Туфлей у неё не было, и она уже не могла вспомнить, куда они пропали. Выпали из рук? Или она выбросила их в урну? — Боже, давай. Иди сюда, — Дрю сначала пыталась запихнуть бутылку в сумку, но потом подошла и всучила её Лидии, — сделай глоток. Я сейчас вызову такси. — К-ку-ку-да? — Лидия едва могла выговорить пару слов, глотая из горла горький алкоголь, — н-на-до пол-л-лицию вызвать… Там-ам… — Какая-то очередная дичь, из-за которой мы обе окажемся, в лучшем случае, на ночь в изоляторе? — Дрю быстро набирала на телефоне нужный номер, — ты себя видела? Уверена, этому есть объяснение, но как думаешь, полиция будет его слушать? Лидия застыла, осматривая безлюдную улицу. Мотнула головой. — Тогда поехали. Отправим полиции анонимную записку через этот новомодный автомат, поставленный Уэйном. Должен же он хоть какую-то пользу приносить? Поехали ко мне.
