Пять способов наладить отношения с начальником

      Гермиона Грейнджер, как никто, знает способы улучшения отношений со своим начальником. Список прост, в нем всего пять пунктов.       Первый: делай свою работу раньше срока. Это легко для усердной и ответственной девушки, которая дорожит своей карьерой больше, чем свободным временем и желанием пройтись с друзьями по магическим пабам или маггловским клубам даже в свои неполные двадцать пять.       — Грейнджер, где отчет о планах на следующий месяц? — нервно постукивая пальцами по деревянной столешнице, начальник оторвал взгляд от просмотра скучнейших документов и невольно прошелся по фигуре красивой девушки перед ним.       — Вот, Малфой, — она протянула ему аккуратную толстую папку с немалым количеством листов пергамента, полностью исписанных, причем с обеих сторон. — Вовсе необязательно вызывать меня первого апреля с отчетом на май месяц.       — Обязательно. Доложи, — он закусил щеку, то ли сдерживая гнев, то ли улыбку, — что у нас будет происходить в мае?       — Первое мая — последний день подготовки перед праздником, второе мая — празднование победы над Волан-де-Мортом, прием проходит одновременно в Министерстве, на площади Гриммо, в Малфой-мэноре и в Норе. Главными гостями являются непосредственные участники войны, которые должны посетить все четыре места в порядке: Министерство, Гриммо, Нора, ваше поместье, господин начальник, — съязвила волшебница, — в списке последнее. Там пройдет заключительная часть праздника, включая праздничный салют с залпами волшебных палочек Гарри Поттера, Рональда Уизли и…       — Твоей, все, я понял, подготовилась, — Малфой вздохнул, немного раздосадованно покачал головой и, даже не заглянув в папку, вернулся к изучению скучнейших документов.       — Малфой, ты реально пытаешься меня подловить на моменте, когда я не буду готова? — переступив грань субординации, она ударила ладонями по столу. — Тебе не удастся, как бы ты ни хотел этого. Я всегда готова.       — Это мы еще посмотрим… — исследуя взглядом каждый сантиметр ее рук, он дошел до груди и грозящей вот-вот расстегнуться пуговицы на рубашке волшебницы.

***

      Второй: предлагай способы улучшения работы. Тоже несложно, если учитывать врожденные лидерские качества, желание всем управлять и авторитетность статуса старосты, которыми прекрасная мисс обладала в Хогвартсе.       — Грейнджер, мне не нравится этот отчет, он настолько идиотский, что даже читать стыдно! — кое-как удерживаясь от того, чтобы в полный голос начать отчитывать весь отдел, которым он руководил, Малфой туда-сюда листал финансовый отчет, который потом придется сдавать в Гринготтс. — Идиотизм. Кто это писал?       — Малфой, вдох-выдох, давай. Ты сейчас разнесешь свой кабинет, ты ведь с таким усердием его обустраивал, — девушка медленно опустилась в кресло для посетителей.       — Разве я дал разрешение сесть? — хмыкнул он, однако последовал ее совету дышать, тем самым успокаиваясь.       — Разве мне нужно разрешение, мистер начальник? — подняв правую бровь и чуть улыбнувшись, спросила Гермиона. — Давай так: ты не бежишь увольнять бедную стажерку, а я предлагаю варианты, как правильно сделать этот отчет.       — С чего ты решила впрячься за девчонку? — вздохнув и снова перевернув страницу отчета, спросил мужчина.       — Когда-то это окупится. С чьей бы то ни было стороны, мистер Малфой, — усмехнувшись, она взяла папку в руки и принялась сопоставлять цифры в голове.       Драко поднял взгляд. Грейнджер откинулась в кресле и закинула ногу на ногу, на долю секунды, кажется, показав начальнику то, что не стоило видеть. Или не показывала?.. В любом случае у мистера Малфоя, кажется, разыгралось воображение.

***

      Третий: приноси ему кофе по утрам. Такой, какой он любит, чтобы этот чёрт хотя бы в начале рабочего дня был в хорошем настроении и не желал поубивать половину отдела за то, что кто-то не так мешает сахар в кружке чая, кто-то пишет отвратные отчеты, а кто-то просто громко дышит.       — Начальник, кофе? — держа в одной руке два стаканчика с идеальным капучино без единой крупинки сахара для мистера Малфоя и сладким рафом с кленовым сиропом для нее, а во второй стопку пергамента с неразборчивыми надписями, девушка подошла к креслу мужчины с правой стороны.       — Если ты его купила в автомате Атриума, то можешь вылить его в ближайший цветок, — отозвался Драко, с интересом изучая черные лакированные туфли своей подчиненной, но не поднимая взгляд выше.       — А если я скажу, что встала сегодня гораздо раньше обычного и собственноручно приготовила вам капучино без сахара, где на двести миллилитров кофе ровно сто миллилитров эспрессо и сто взбитого молока? — поинтересовалась Гермиона, сваливая пергамент ему на стол и перехватывая стаканчики, один из которых она сразу же протянула ему. — Еще горячий. Если ты не попробуешь, я вылью его не в цветок, а тебе на голову. Так что, будь добр, — дружелюбно улыбаясь, то ли вымученно, то ли искренне, волшебница буквально всунула стакан ему в руку.       — Серьезно сама готовила? — приглядываясь к кофейной пенке, спросил Малфой.       — Стала бы я врать, начальник? — хитро прищурив глаза и продолжая улыбаться, Грейнджер сделала глоток собственного напитка и невероятно соблазнительно облизала пенку с только накрашенных губ, делая вид, что не замечает крайне заинтересованный в этом действии взгляд серых глаз.

***

      Четвертый: знай, когда он злой, и не трогай его. Легче сказать, чем сделать, но сделать вполне возможно. Даже учитывая тесную работу Гермионы и Драко в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними, а именно — в подразделении благотворительных мероприятий.       «Грейнджер, зайди!» — тетрадь с протеевыми чарами буквально полыхнула от резко выведенной надписи. Гермиона лишь вздохнула, поправив юбку-карандаш и расстегнув верхнюю пуговицу белоснежной рубашки. Будет жарко…       — Что случилось, начальник? — даже не соизволив постучать, спросила волшебница, остановившись в дверном проеме. — Я опять вас чем-то разозлила? Что я не так сделала?       — Не ты, но на других я срываться не пойду, — отозвался он, сжимая перо до такой степени, что полый стержень согнулся, выводя Малфоя из себя еще больше.       — Поэтому ты решил сорваться на мне? Мне не нравится, я пошла, — хмыкнула она и развернулась, намереваясь покинуть кабинет.       — Соблюдай субординацию, Грейнджер! Я вообще-то твой начальник, а только потом однокурсник, друг или кем ты там меня считаешь, — под указом волшебной палочки дверь захлопнулась прямо перед носом у Гермионы, но она настолько привыкла, что даже не вздрогнула.       — Мистер начальник, держите себя в руках, — закатив глаза, отозвалась Гермиона, но подошла к креслу и села, закинув ногу на ногу. Малфой проследил взглядом от ее щиколоток до колен и, кажется, немного остыл. Или, наоборот, оттаял, кто знает, что происходит в его голове. — Что случилось?       — Эти идиотские ничего не понимающие оборотни не могут прижиться на рабочем месте — а виноват я. Кингсли даже обсуждать это не хочет, говорит, что это моя ошибка, что я не справляюсь со своими обязанностями или… что-то еще, — Драко сглотнул, посмотрев выше и дойдя до той самой расстегнутой пуговицы. Совершенно невинно оголившаяся ложбинка между ключицами заставила его выдохнуть.       — Ну, начальник, это не повод сердиться. Подумай, куда их еще можно пристроить. Пока давай направим их на организацию праздника, там все равно не хватает волонтеров. Да и полнолуние нескоро, бояться нечего. Уж с расстановкой мебели и проверкой заказов они справятся, — девушка поднялась, обошла дубовый стол, встала за кресло Малфоя и положила ладони ему на плечи. — А вы, — она наклонилась к его уху, понизив голос до шёпота, — мистер Малфой, расслабьтесь.       Гермиона надавила тонкими пальцами, массируя напряженные мышцы, вводя начальника в исступление и давая себе передышку от его громких возгласов. Каким бы терпеливым и сдержанным Малфой ни был, бесился он страшно. Весь отдел шкерился по углам каждый раз, когда видел направляющуюся в кабинет начальника Гермиону Грейнджер с расстегнутой верхней пуговицей рубашки. Это стало традицией: не наглухо застегнутая блузка — будут крики.       — Давайте же, мистер Малфой, вдох, — она вторила действиями за своими словами, — выдох, вдох… Дыши со мной.       — Меня это только сильнее бесит, — совсем тихо, спокойно и расслаблено отозвался Драко. — Ты меня бесишь до невозможности.       — Да, я вижу. Дыши.

***

      Пятый: отправь ему откровенное фото. Стоп, что?       Фотография была просто великолепной, Грейнджер спросила мнения у трех подруг прежде, чем начать действовать. В конце концов, Малфой был невероятно красив, действовал ей на нервы своей сексуальностью, да и она единственная могла спасти весь отдел от всеразрушающей силы гнева начальника.       — Гермиона, он тебе реально нравится? В плане… Ты готова на этот шаг или действуешь на эмоциях? — спросила Джинни, рассматривая идеальную колдографию с изображением виновницы собрания.       — Джин, ты как маленькая! — всплеснула руками Пэнси, в одной из которых была ложка с мороженым, заляпавшим проходящего мимо мальчишку. — Ой, прости, — она достала палочку и, не глядя, вывела пятно. — Ты посмотри на нее. Она не умеет действовать на эмоциях. Да и что такого, чтобы отправить эрофотку мужчине, который нравится?       — А если он не оценит? Или уволит? — продолжала с недавнего времени миссис Поттер. — Я тоже отправляла Гарри такие колдографии, но уже тогда, когда мы встречались и спали вместе. А ты, Гермиона, позволяла себе только расстегнуть верхнюю пуговицу и погладить его по плечам.       — Девочки… Мозгошмыги твердят, что Гермиона поступает верно. Незачем спорить, а то они разозлятся и полезут в уши. А я хочу пожить с твердым мозгом! — причитала Луна, поправляя в светлых волосах спектрально-астральные очки, на которые пялилась половина сидящих в кафе волшебников.       — Я все продумала. Вы меня не переубедите. Мне нужна лишь здравая критика фотографии. И если с ней что-то не так — помогите сделать ее идеальной, — Грейнджер даже не смущалась, рассматривая свою собственную фигуру без единого намека на одежду.       Ее абсолютно не волновало, что кто-то из посетивших кафе людей может увидеть ее нагой. В конце концов на фото даже не совсем понятно, она это или нет. И ещё чары…       — Гермиона, сексуальное ты создание, эта фотка идеальна! — воскликнула Паркинсон, снова махнув рукой и в этот раз разлив сливочное пиво, в состав которого входил и алкоголь.       — Ты правда так думаешь, Пэнс? — улыбнулась Грейнджер. — Ты знаешь Малфоя как свои пять пальцев, думаешь, ему понравится?       — Ну, как свои пять пальцев его знаешь ты, а не я, но да, в его сексуальные предпочтения ещё со школьной скамьи входили умные шатенки, — усмехнувшись, отозвалась Пэнси, палочкой убирая разлившийся напиток.       — А мне это все ещё кажется плохой идеей! — фыркнула Джинни. — Но кто бы меня послушал.       — Я слышу тебя, Джин. Но я хочу этого, так что прими тот факт, что я либо скоро пересплю с Малфоем, либо буду искать другую работу, — пожала плечами волшебница и улыбнулась. — Надеюсь на первый вариант.       Через пару дней, когда Гермиона пришла гораздо раньше положенного времени, как, впрочем, и всегда, она достала книгу с протеевыми чарами. Она знала, как работает эта связь.       Фактически одностороннее общение с начальником без какой-либо возможности во время работы попереписываться с коллегами. Это играло ей только на руку: не стоило волноваться, что весь отдел увидит ее нюдсы и будет ещё лет пятнадцать после обсуждать, что видел героиню второй магической войны во всей первозданной красе.       Предварительно наложив на картинку чары, которые вместо женского тела в полутьме демонстрировали лишь миловидную выдру на покрытой травой земле, она своим довольно узнаваемым почерком на обратной стороне вывела «потри, господин начальник», пририсовав до умопомрачительной идеальности ровное сердечко. Что ж, полдела сделано, осталось лишь…       Гермиона вложила фотографию в книгу и закрыла ее. Так работал журнал связи в их отделе. Драко специально сделал работу чар именно такой — отправлять сообщение только после закрытия книги, — чтобы в порыве злости не написать лишних слов. Чаще всего его хватало на «ко мне в кабинет» или «сейчас же зайди». Кстати, писал он в основном Грейнджер. Она даже не была уверена в том, есть ли у других работников отдела такие книги.       Итак, кофе на месте, тот самый идеальный капучино, который он так любит, поддерживаемый согревающими чарами, вместо одной пуговицы расстегнуто две, что сулило новую волну перешёптываний, и мучительное ожидание «письма» с просьбой или, скорее, с приказом зайти к нему в кабинет.       Книга, находящаяся в самом уютном кабинете Министерства, засветилась синим. Драко не был уверен в том, почему именно синий. Когда-то давно он услышал о любимом цвете одной миловидной стажерки, и решил, что это будет хорошим напоминанием о его собственной внимательности. Конечно же, он решил опустить тот факт, что этой самой миловидной стажеркой была Гермиона Грейнджер, а место, за которое они оба боролись, отдали ему. Всего лишь из-за того, что он мужчина, потому что он, в отличие от хрупкой девушки, сможет удержать отдел в ежовых рукавицах. В общем, это все было уже не так важно. Его сексуальное влечение к девушке не должно мешать работе.       Возвращаясь к книге, в которой все ещё синим переливалось уведомление о сообщении, Малфой открыл ее и с недоумением вытащил трансгрессировавшую карточку с выдрой. Изумление отразилось на его лице так же быстро, как летал снитч, который ему, к слову, ни в одном матче с Гриффиндором поймать не удалось.       Он со всем свойственным ему вниманием рассмотрел картинку: и животное, которое так умилительно смотрело на него с фотографии, и пейзаж, который ничего особенного из себя не представлял. Потом перевернул.       «Потри, господин начальник». И ровное сердечко.       — Что за…? — вслух произнёс он, совершенно забыв о том, что в кабинете находится один. — Господин начальник — так меня называет только… Грейнджер, — вообще, за Драко никогда не замечалась многословность, он больше предпочитал молчать даже наедине с самим собой и разговаривал только с родителями, Пэнси, Блейзом, Тео и с Гермионой. Тем самым исключением, которая, не будучи другом, стала тем человеком, с которым он любил разговаривать в любой ситуации: когда злился, когда радовался, когда смеялся или грустил.       Надпись будто бы насмехалась над ним, в каждой букве прослеживалась улыбка девушки. И это смущало ещё больше. Она ведь не любила такого рода шутки. Или, по крайней мере, над ним так раньше не шутила.       Малфой решил повиноваться словам, выведенным довольно ровным, но далеко не каллиграфическим, как у него самого, почерком. «Потри». И он потёр.       Медленно выдра начала тускнеть, под ней, сначала еле заметно, а потом более четко, проявился тёмный фон, дальше — очертания фигуры, в которой тут же прослеживались женские формы, а потом… Чары полностью сошли.       Драко держал в руках фотографию голой девушки, лица которой почти не было видно, но вьющиеся волосы выдавали принадлежность картинки отправившей, как он сразу догадался, Гермионе. Нежный изгиб талии, небольшая грудь, где неидеальными маленькими кружками виднелись ореолы и торчащие соски. Неглубокая выемка вдоль живота свидетельствовала о подтянутости, видимо, она занималась спортом. Смешно будет, если в какой-то момент девушка переборола свой страх высоты и стала играть в квиддич, пусть даже с друзьями. Округлые бёдра и прикрытое запястьем то самое место, которое лучше было бы увидеть лично. Ее поза была немного неловкой: чуть выставленное вперёд и слегка опущенное плечо левой руки, которой Гермиона прикрывалась, голова чуть повернута вбок, словно она и не видела, что ее кто-то или что-то фотографирует. Интересно, а было ли это в самом деле так? Или смущение являлось частью ее образа?       Для Малфоя это оказалось очень важным вопросом, ведь в нем взыграла из ниоткуда взявшаяся ревность, но это была не самая его первая мысль. Его реакция на фото говорила сама за себя. Черт, когда он успел так возбудиться?       Он слегка подрагивающими руками отложил картинку и тут же сел, пряча под столом то, что не следовало видеть кому-то ещё. Книга все еще лежала открытой. Слишком быстро, и оттого неаккуратно, он написал: «сейчас же в мой кабинет». Он должен был настроиться на разговор. По крайней мере, очень постараться.       Гермиона, заметив сияние в открытой книге на своем рабочем столе, ухмыльнулась. Она уже продумала весь план. Главное, чтобы Малфой теперь повел себя согласно задумке.       Две расстегнутые пуговицы вызвали шквал перешептываний в отделе, как она и ожидала. Единственная однокурсница, работающая вместе с Грейнджер и Драко, тут же подскочила с места и буквально подбежала к торопящейся девушке.       — Гермиона! Случилось что-то плохое? — тихо спросила она, как бы намекая на то, что этот разговор произойдет между ними и никто другой о нем не узнает.       — Нет, Парвати, не переживай, — зная о том, что Патил расскажет обо всем как минимум своей подруге Ханне, а уже от них обеих информация разойдется по всему Министерству, волшебница не собиралась посвящать ее в свои планы. — Я просто решила немного раскрепоститься. Надоели все эти наглухо застегнутые воротники.       — Кто ты? Что сделала с той Гермионой, которую я знаю? — смеясь, спросила Парвати. — Ладно, тогда не буду отвлекать, — девушка вернулась на свое рабочее место, а Грейнджер продолжила путь.       Она была уверена, что через некоторое время, когда она покинет кабинет своего непосредственного начальника, весь отдел будет в курсе, что Гермиона Грейнджер решила продемонстрировать свои прелести всем окружающим. Но, к счастью, никто не узнает, что она эти самые прелести прислала фотографией Драко Малфою, который сейчас либо изнывает от желания, либо пышет гневом. Что ж, ей так или иначе придется узнать. Отступать некуда.       Когда она в своей уже привычной для Малфоя манере просто открыла дверь без стука, он немного вздрогнул. Отчего-то он боялся, что его увидят в таком состоянии, хотя чего уж тут стесняться? Тем более, что это была не его вина.       — Господин начальник? Вы хотели меня видеть? — не подавая признаков удовлетворенности его состоянием, которое было заметно невооруженным глазом, девушка улыбнулась. Он пытался как-то прикрыть свой пах, сев за стол. Умно, но неэффективно. Она все увидела.       — Да, Грейнджер, хотел.       После недлинной, но весьма ощутимой паузы, он добавил:       — Увидеть.       — Да? Что случилось? К чему такая срочность? — поинтересовалась волшебница, усевшись в кресло и закинув ногу на ногу.       — Ты не знаешь? — хмыкнул он, опустив руку под стол, что, конечно же, тоже не укрылось от ее внимательного взгляда. — Серьезно?       — Да, господин, — слегка коснувшись верхней губы кончиком языка, она покачала головой. — Стала бы я спрашивать?       — То есть ты мне ничего не присылала? — уточняюще поинтересовался он. Драко неглупый, он увидел ее игру.       — О, — Грейнджер задумчиво подняла взгляд к потолку, — может быть, что-то по ошибке отправилось? Случайно в книгу положила, наверное… А что там? — она потянулась к его столу, чтобы разглядеть очень знакомую карточку, на которой красовалось ее оголенное тело.       — Это, Грейнджер, твое фото. Ничего не смущает? — звякнула пряжка ремня, она отчетливо это услышала. Теперь ее волновала лишь фраза, которую она так ждала. Или, может быть, какое-то действие?       — А, да. На самом деле абсолютно не смущает, — пожала плечиками девушка. — А вас, господин начальник? Вы что, никогда не видели голую девушку? Тогда у меня для вас плохие новости.       — Прекрати, Грейнджер, — слишком громко отозвался мужчина и даже привстал. — Ты ведь специально это сделала, да?       — Драко, — она поднялась и нежно коснулась его предплечья, — ты же меня знаешь уже столько лет. Разве я когда-нибудь делала что-то по ошибке? Может быть, мои домашние работы съедал Живоглот? Или я случайно путала уроки? — девушка улыбнулась, подаваясь вперед, остановившись на опасно близком расстоянии от его лица. — По-моему, такого никогда не происходило… — она продолжала улыбаться и совершенно игнорировала его сбившееся дыхание на своих губах и свои дрожащие то ли от страха, то ли от накатившего возбуждения ноги.       — Да, Грейнджер, ты никогда не ошибалась. Ну, кроме этого раза, да? — он усмехнулся и, не медля больше ни секунды, положил руку на ее щеку, приблизился к лицу девушки и поцеловал. Жадно и страстно. — Запомни, что я не люблю такие вещи, — Малфой посмотрел ей прямо в глаза, — мне нравится смотреть лично.       — Хорошо, господин начальник.       Вот он — тот самый момент, которого она ждала. Аккуратно, нарочито медленно Гермиона отстранилась, достала палочку из чехла под рукавом, наложила запирающие чары на дверь и усмехнулась. Он сел обратно в своё кресло, совершенно не смущая ее своим расстёгнутым ремнём — тот самый звук, который она слышала. Малфой ждал ее действий. Ждал и искренне надеялся, что она сделает то, о чем он мечтает уже чёртову кучу времени.       Две пуговицы на ее блузке уже были расстегнуты, теперь оставалось расправиться с остальными, но она, как самый последний мучитель, делала это так медленно, что у него не оставалось в голове ни одной мысли кроме той, в которой он спешно разрывает эту блузку, заставляя пуговицы рассыпаться по кабинету.       Одна, две, три… Ее показавшееся под тканью верхней части одежды белье, чёрное и кружевное, сводило Драко с ума. Она знала, что делает, с самого начала. Она готовилась к этому дню, а не сделала это спонтанно. Он это понял, он это видел в каждом ее томном, медленном движении тонких пальцев, скользящем по губам языке и твёрдом, знающему желаемое, взгляде.       Даже застегнутая на все пуговицы и одетая в балахон Гермиона была до умопомрачения сексуальной, достаточно было одного только ее взгляда, чтобы понять это, увидеть в ней и прочувствовать. Драко привстал, но она толкнула его обратно и села на колени мужчины, продолжая медленно избавляться от такой мешающей в этот момент одежды. Юбка задралась, показав ажурную резинку чулок, которые Грейнджер надела специально для него, ее грудь была непозволительно близко к его лицу, ему хотелось сжать ее, попробовать на вкус, но… он терпел. Ждал. Пока что, она — госпожа.       От неё пахло так маняще, так… восхитительно! Малфой не знал, куда деться от этого запаха, ещё секунда воздействия этого дурмана на его обоняние — и он либо свихнётся, либо закончит этот концерт и сожмёт ее так, что она уже никогда не сможет вырваться.       Эта мысль пугала. А вдруг он причинит ей боль? Сделает что-то против ее воли?       Хотя какое к черту «против воли», если она сама сидит на нем и раздевается у него на глазах с такой улыбкой, будто это единственная вещь, ради которой она живет.       — Никогда бы не подумал, Грейнджер, что ты так умеешь, — хрипловато из-за пересохшего горла произнес мужчина, с огромным усилием посмотрев ей в глаза, которые будто бы светились то ли от счастья, то ли от ощущения победы.       — Почему же, Малфой? Я тебе что, шестнадцатилетняя девчонка, которая первый раз влюбилась? — она провела пальцами по его скуле и спустилась по линии подбородка к шее, поглаживая бешено пульсирующую жилку, выпирающую из-под бледной разгоряченной кожи.       — Нет, на моей памяти ты всегда была чрезмерно правильной, а то, что ты сейчас делаешь, совсем тебе не соответствует, — подавшись вперед и коснувшись губами ее ключицы, сказал он.       — Еще скажи, что тебе не нравится, — хмыкнула Гермиона, скрывая действительно радостную улыбку.       — О, еще как нравится. Не останавливайся, — Драко снова отстранился, оставив после себя холод, который невыносимо контрастировал с его горячим дыханием, опаляющим ее ключицы и грудь.       Девушка кивнула и оттолкнула его, заставляя откинуться на спинку кресла и припадая губами к его шее. Чуть влажные, они были такими горячими, что сводили его с ума за секунды. Ее прикосновения для него оказались гораздо более желанными, чем он думал. Он хотел большего.       Он хотел ее всю.       — Закончим с играми? — чуть слышно шепнул мужчина.       — А ты уже готов? — так же тихо вопросом на вопрос ответила Гермиона.       — Будто, сидя на мне сейчас, ты не чувствуешь, — закатил глаза мужчина и с невероятной легкостью поднял ее и усадил на стол, с которого за секунду до этого с легкой подачи самого Драко слетели все явно ненужные в данный момент вещи.       Он негрубо сжал ее лицо пальцами и поцеловал, жадно и страстно, будто изголодавшийся подросток, но в отличие от мальчишки, у которого это был бы наверняка первый секс, он целовал ее умело, доводя до исступления одними только поцелуями. Его язык скользил по губам, по краю зубов и дразняще касался ее языка. Тонкие губы девушки распухли и покраснели, помада, которой было не так уж и много, полностью размазалась.       Им стоит посмотреть в зеркало прежде, чем выходить и притворяться, что Малфой ее ругал в своем кабинете, а не… любил.       Его руки скользнули под задранную юбку, пальцами оглаживая покрывшуюся мурашками кожу и край женского кружевного белья. Драко много раз представлял, каким будет их совместный первый раз, но даже в самых развратных фантазиях он не подозревал, что это будет стол в его кабинете. Диван, комната отдыха, да хоть застрявший лифт, но ему действительно было сложно представить, что их первая близость случится именно здесь.       — Грейнджер, зачем ты это делаешь? — шепотом в самое ухо спросил Драко, чем заставил девушку сжаться из-за щекотки.       — Не задавай глупых вопросов, Малфой, потому как я думаю, что в данной ситуации все предельно ясно, — ответила она, откидывая голову и позволяя ему целовать ее оголенную шею и более явно выступившие ключицы.       — Нет, мне ни черта не ясно. Прошу тебя… Объясни, — Драко распознал в ее движении мольбу не отстраняться, и подчинился.       — Ты — мужчина, красивый, невероятно сексуальный и пробуждающий во мне давно забытую страсть. Я — женщина, которая, скорее всего, имеет шансы удовлетворить своё собственное желание. Не могу же я решить, кто я… для тебя, — Гермиона, опираясь на одну руку, второй коснулась его щеки и заставила посмотреть себе в глаза. — Теперь ты ответь мне.       Он выдохнул и опустил взгляд на губы, потом снова вернул к глазам. Он не мог четко интерпретировать свои чувства, потому что было бы странно сейчас сказать что-то вроде «ты мне нравишься ещё со школы» или «мне хватает одного только твоего взгляда, чтобы возбудиться». Хотя…       — Мерлин, Грейнджер, тебе надо было работать в Аврорате палачом. Ты меня убиваешь, — прикрыв глаза, он уткнулся лбом в изгиб между ее шеей и плечом. — Я уже несколько лет мечтаю о том, как мы с тобой спим. Причем не просто спим без каких-либо обязательств, а… Не знаю, это может показаться странным. Не уверен, что ты чувствуешь ко мне то же самое.       — Я могу принять это за признание в любви? — по ее интонации можно было сделать вывод, что она улыбается. Не смеётся над ним и его чувствами, а именно улыбается, испытывая радость и даже восхищение от произнесенных им слов.       — Если ты сама сейчас не ответишь на этот вопрос, я просто уйду отсюда, — хмыкнул Малфой и отстранился. В ожидании ответа его выражение лица сменилось с возбужденно-желающего на серьезное, как было несколько секунд назад.       — Ладно, твои чувства приняты. Я бы не стала отправлять тебе голую колдографию, если бы сама не чувствовала хотя бы отчасти что-то подобное. Ты меня частенько бесишь своей чрезмерной агрессивностью, но почему-то… меня это манит. Ненавижу абьюзивные отношения, но ты мне нравишься. Слишком сильно, чтобы подруги смогли убедить меня не отправлять тебе голую себя, — она провела пальцами по его подбородку, спустилась к шее и вороту рубашки, легким движением расстегнула первую пуговицу, потом вторую, третью, делая это слишком быстро для той, что, во-первых, делала это одной рукой, а во-вторых, несколько минут назад, в качестве лично изобретенной пытки для малфоевского терпения, невероятно медленно расстегивала свою собственную блузку.       — А со своей расправлялась в миллион раз медленнее, это как-то даже несправедливо, — он наблюдал за ее сосредоточенным лицом, усмехаясь.       Она пропустила эту колкость мимо ушей и продолжила расстегивать рубашку Малфоя теперь уже обеими руками, ровно усевшись на столе. Его пальцы все ещё ненавязчиво гладили бёдра Гермионы, будто бы давая привыкнуть ей к ощущениям его рук на своём теле, но ей это было не нужно.       — Долго еще будем медлить? — шепнула Грейнджер, закончив с последней пуговицей и дотронувшись до уже расстегнутой пряжки ремня.       — Вообще предпочитаю не спешить, но… — он ухмыльнулся и надавил ей на плечо, силой укладывая на твёрдую столешницу. — Если дама хочет, я не могу ей отказать.       Дальше все произошло гораздо быстрее, чем она это ощущала. В ее голове тянулись минуты, на деле же все уложилось в считаные секунды: грубо задранная юбка, оголившая кружевные трусики, быстро спущенные штаны, его рука, сдвинувшая ее белье в сторону и длинные пальцы внутри.       Ее возбуждения хватило, чтобы это было совершенно безболезненно, но несдержанность и долгое отсутствие мужского тела рядом спровоцировали ее громкий стон, звука которого она сама совершенно не ожидала.       — Эй, Грейнджер, я ещё ничего толком не сделал, а ты уже стонешь. Мило, конечно, но дотянись до палочки, кинь заглушающее, будь добра, — он наклонился к ней и коснулся губами ее живота, который из-за частого дыхания вздымался вместе с грудью, все ещё обтянутой кружевной тканью бюстгалтера.       — Если будешь… умничать, я тебя… свяжу, — прерывистое дыхание не позволило Гермионе произнести эту фразу так жестко, как она хотела, из-за чего Малфой только раззадорился.       — Знаешь, а твоё предложение не так уж и плохо, — оставив ещё один поцелуй ниже, отозвался он. — Я бы поэкспериментировал как-нибудь. Только в обратную сторону, — ещё один поцелуй еще ниже. Он, прерываясь на фразы-заигрывания, все быстрее приближался к краю ее белья, распаляя и без того уже потерявшую должное самообладание девушку.       — Поэкспериментируем, только… Только не останавливайся, — она чуть двинулась, умоляя продолжить делать хоть что-то.       Он понял ее верно — двинул пальцами, проникая глубже. Грейнджер закусила губу и повернула голову, отворачиваясь и не позволяя ему смотреть на лицо. А он хотел. Хотел видеть, как она теряет связь с реальностью от простых движений и поцелуев, как она стонет. Не только слышать.       Гермиона все же дотянулась до палочки, которая осталась на краю стола после того, как она закрыла дверь и, кое-как собрав мысли в кучу, наложила заглушающие чары на дверь. Внезапно прекратившие доноситься из комнаты голоса навели суматоху среди работников, но так как ни один из них не рискнул подслушивать под дверью то, что происходило в стенах малфоевского кабинета, коллеги останутся в счастливом неведении о маленькой, но очень жаркой тайне.       Теперь у Драко была возможность разойтись по полной — он ускорил движения, заставляя Гермиону метаться на столе, а второй рукой обхватил свой член. Ее стоны, которые она все еще максимально пыталась сдерживать, были для него невыносимо сладки, возбуждали больше, чем ее фото, слетевшее на пол вместе с остальными документами, чернильницей и стаканом кофе, который он не успел допить до того, как взглянул на эту несчастную выдру.       Гермиона сначала зажмурилась, а потом открыла глаза, из-за чего перед ними замерцали цветные круги. Все это было, конечно, очень приятно, но она хотела большего.       — Малфой… — осипшим голосом позвала она.       — Хочешь, чтобы я сделал это? — усмехнулся он, останавливаясь.       Ответом послужил еле заметный кивок и внимательный взгляд, мгновенно ставший осознанным. Драко даже успел расстроиться из-за того, что она так быстро способна превратиться в прежнюю, хоть и не менее желанную, Гермиону Грейнджер.       — Хорошо. Но закрой глаза, — попросил он.       — Мерлин, а это ещё зачем? — она даже приподнялась на локтях, но мужчина тут же резко надавил на ее грудь, заставив лечь обратно.       — Меняемся ролями. Ты правила этим балом тогда, когда я сидел в кресле. Теперь моя очередь и мои правила.       Она выдавила из себя лишь тяжелый выдох, который, однако, порадовал Малфоя.       — Откроешь глаза — я их завяжу.       Девушка послушно зажмурилась, ожидая действий, но их не последовало. Она слышала движения с его стороны, но не чувствовала его рядом, из-за этого не понимала происходящего и, как следствие жуткого интереса, все же открыла глаза, за что получила легкий хлопок по бедру и хмурый взгляд.       — Я же предупредил, — хмыкнул он, чуть склонившись над ней. — Значит, придётся прибегнуть к вынужденной слепоте, — Драко улыбнулся как-то даже чересчур коварно и, скинув безвозвратно без магического вмешательства помятые брюки, открыл ящик в столе, откуда достал — кто бы сомневался — слизеринский шарф.       — Ты серьезно? — недовольно спросила Гермиона, а он лишь кивнул, закрыв им ее глаза и лишив зрения.       — Надеюсь, ты поняла, что обещания свои я выполняю. Попробуешь снять, я свяжу ещё и руки, так что будь добра, расслабься и постарайся не дергаться, — он усмехнулся — она услышала это в его голосе.       Ожидание растянулось на несколько секунд бездействия, но как только Грейнджер открыла рот, она почувствовала прикосновение губ к своей шее. Горячее дыхание Малфоя было особенно жгучим сейчас из-за отсутствия зрения и обострившегося осязания, ему показалось, что она шепнула его имя.       — Ты что-то сказала? — поцеловав теперь уже ложбинку ее груди, спросил мужчина.       — Нет-нет, продолжай… — выдохнула Гермиона.       Он улыбнулся и с не присущей ему нежностью и аккуратностью провёл руками по ее плечам, скидывая лямки красивого бра, оголив грудь. На его удивление, она повернула голову, выказывая стеснение.       — Мерлин, Грейнджер, ты присылала мне колдо, где ты без единого слоя одежды, а сейчас смущаешься? — чуть смеясь, спросил он, обхватив пальцами сосок и заставив ее выдохнуть.       — Там не было тебя, а здесь — есть, — она протянула ладонь, надеясь коснуться его, но не попала.       Драко перехватил ее руку и сжал, погладив большим пальцем тыльную сторону. Ему нравилось то, что он видел: раскрасневшаяся от возбуждения и смущения, лишенная зрения и от этого ещё более хрупкая, но не менее сексуальная, в чулках и с задранной юбкой, вся в его распоряжении. Она была идеальна. И совершенно точно он хотел, чтобы то, что происходит сейчас, повторилось ещё множество раз.       Она просила его о большем. Что ж, время пришло. Он снова склонился над ней, проведя языком по ореолу груди, по твёрдому соску и прикусил его. Девушка опять издала стон, но не такой, какой он бы хотел услышать. Малфой скользнул языком выше на шею, потом к губам, отвлекая ее от своих рук, которые ловко стягивали трусики. Гермиона обхватила его тело руками, но он через совсем короткое время извернулся и отстранился. Она снова его не чувствовала, но теперь он не издавал шума, словно даже не дышал. Грейнджер забеспокоилось долгим отсутствием продолжения.       — Малфой? — позвала она и попыталась привстать, но в который раз была довольно резко уложена на столешницу. — Да что ты делаешь?       — Просто полежи немного, — раздался его голос, но уже не так, как раньше — откуда-то ниже.       — Мне стоит переживать? — шепнула она, приложив ладонь к своей щеке.       — Нет, только наслаждаться.       Он все ещё бездействовал, и это ее нервировало. Ей ужасно хотелось почувствовать хоть что-то, поэтому рука девушки, пройдя точно вдоль живота по середине, скользнула вниз, а вторая легла на грудь.       — Сделай хоть что-нибудь, — больше умоляя, чем приказывая, сказала Грейнджер. — Или мне нужно самой? — в доказательство своих слов она провела пальчиками по промежности и ввела их внутрь, не издав даже самого тихого стона. Это было совсем не так, как с Малфоем.       — Возбуждающее зрелище, конечно, но не в этот раз, Грейнджер, — он сжал ее запястье и убрал руку. Она лишь вздохнула.       Видимо, он достаточно ее помучил, раз она готова продолжать сама, поэтому действительно стоило перейти к действиям. Он раздвинул ее ноги сильнее, она даже дышать перестала на несколько секунд, предвкушая его внутри, но…       Он приблизился и провёл языком по внутренней стороне ее бедра максимально близко к нужному месту. Грейнджер вздрогнула, ожидая совсем другого.       — Мерлин, ты…       — Готова? — он выдохнул, обжигая дыханием промежность и вызывая дрожь по всему телу.       — Не думаю… — шепотом ответила Гермиона.       У неё, конечно, был секс, причём разный, но ни один мужчина ещё не опускался на колени перед ней. А Драко… В их первый же раз, ради неё. Это воодушевляло и до невозможности пугало.       — Зря, Грейнджер, — он поднял ее ноги и закинул себе на плечи, положил ладони на ее бёдра, удерживая их, и провёл языком по самому чувствительному месту женского тела.       Она задохнулась в нахлынувших ощущениях, хотя это было лишь начало. Малфой чуть потянул ее на себя, чтобы было удобнее, и снова коснулся языком, теперь уже проникая в неё.       — Малфой, что ты… — она сжала свою грудь, тихо выдохнув.       Он переместился и теперь целовал клитор, из-за чего дыхание девушки снова и снова перехватывало. Она терзала собственную грудь, стараясь хоть как-то выплеснуть напряжение, копящееся внизу живота. Неосознанно вторая рука Гермионы снова потянулась вниз, она запуталась тонкими пальцами в светлых волосах Малфоя, который только усерднее начал работать языком. То, как она себя вела, ему определённо нравилось.       Стоны раз за разом срывались с ее губ, но он не хотел давать ей желанную разрядку таким способом, лишь подогреть ее возбуждение, судя по всему, новыми ощущениями. Драко отстранился и снова провёл языком по внутренней части бедра, неожиданно прикусив нежную кожу. Девушка охнула, но не сказала ни слова. Она хотела увидеть его, стоящим на коленях перед ней и доводящим до максимального возбуждения только лишь движениями языка.       — Драко… — она сжала его волосы, привлекая внимание не только окликом. — Я хочу увидеть…       — Хочешь посмотреть, как я стою на коленях и буквально вылизываю тебя? — смеясь, отозвался он.       — Да…       Он улыбнулся и позволил ей снять шарф. Свет ударил в глаза, потом взгляд сфокусировался, и Гермиона посмотрела на него с такой нежностью, с таким обожанием, каких он не видел ещё ни у одной женщины, даже у неё самой. Видимо, девушка умело скрывала заинтересованность такого рода, переводя все в игривый подтекст.       — Гермиона…       — Надо же, ты меня по имени назвал, — она улыбнулась, погладив его по светлым волосам. — Если ещё сейчас поцелуешь, я буду самой счастливой женщиной на свете.       — Нет, самой счастливой быть мало, надо быть еще и удовлетворенной, — с ухмылкой произнес Малфой, поднялся и, подойдя вплотную, пристроился между ее ног.       Она была напряжена, ноги подрагивали, одна туфля даже слетела с ноги, но он не слышал, когда это случилось, видимо, слишком поглощенный процессом доставления удовольствия. Грейнджер чувствовала его возбуждение, но он снова медлил, не входил в неё, смотря прямо ей в глаза. И она смотрела на него и была невероятно довольна тем, что видела: растрепанные волосы, расстегнутая рубашка, розовые щёки и взгляд, наполненный таким восхищением ею, что хотелось просто обнять его и больше не отпускать.       Почему они столько времени не замечали этого друг в друге и до сих пор просто перекидывались игривыми взглядами или фразами вместо того, чтобы давно быть в отношениях и каждую свободную минуту устраивать марафоны?       — Целуй, — самообладание снова вернулось к ней, она буквально приказывала ему.       — А что мне за это будет? — подняв бровь и не прекращая ухмыляться, спросил он.       — Вкусный ужин и ночевка в моей квартире? — предложила девушка.       — Мне нравится, беру, — Драко наклонился к ее губам и со всей своей страстью поцеловал, в этот же момент входя в неё быстро, но, в то же время, максимально аккуратно, поймав в поцелуе громкий стон.       Он не двигался, просто стоял, продолжая целовать и давая ей привыкнуть к ощущению его внутри нее, а она держалась за его плечи, оставляя на бледной коже еле заметные полумесяцы от ногтей.       — Сделай что-нибудь… — шепнула Грейнджер ему в губы и тут же от первого движения выдохнула стон. — Не останавливайся.       Малфой послушно начал двигаться, ловя каждый ее вдох и каждый выдох, каждый стон и каждую эмоцию, которая появлялась и исчезала с ее лица. Ему было мало, он хотел ее всю, каждый сантиметр тела, каждую волосинку, каждый звук, произнесённый ей, и неважно, был он каким-то словом или сорвавшимся с губ стоном.       Он двигался все резче и быстрее, она стонала все громче, хваталась за него все грубее, но даже если девушка и делала ему больно, сейчас Драко этого совсем не чувствовал, все его сознание было наполнено ей и наблюдением за тем, как она металась под ним на этом чертовом столе.       С ее губ раз за разом срывалось его имя, она произносила его так восхитительно сладко, что он кое-как держал себя в руках, чтобы не сделать ей больно в желании полностью обладать. Но это он не хотел сделать ей больно, а Гермиона всеми силами цеплялась за Малфоя, как утопающий за соломинку — последняя связь с реальностью.       Она совершенно не сдерживала себя, умоляя его быть быстрее, настойчивее, жёстче. Словно она хотела, чтобы он выбил из неё всю осмысленность, которая оставалась в ее голове. Драко притормозил, делая медленные движения, то выходя из неё, то входя в нее заново и во всю длину.       — Мерлин, Драко, не мучай меня… Прошу, — шептала Грейнджер, мотая головой из стороны в сторону.       — Ответишь на пару вопросов? — сбивчиво спросил мужчина, совсем остановившись, оставаясь внутри неё.       — Пожалуйста…       Он сделал несколько резких движений, вырывая из Гермионы то ли стоны, то ли крики, а потом снова остановился.       — Первый вопрос: ты любишь жёсткий секс? Судя по твоим просьбам тебя надо связать и хорошенько поиметь, а потом дать пару выходных, чтобы восстановить функции тела. Так что? — он провёл рукой по ее животу от груди до пупка, а потом спустился ниже, обводя пальцем клитор, продолжая без движения находиться внутри неё.       — А ты сможешь? — шепотом спросила она, смотря ему прямо в глаза, а потом подняла руку, сжала его щеки пальцами, притянула и поцеловала. — Тогда да, я люблю…       Он усмехнулся, слегка надавил на клитор, вырвав у неё стон, а потом медленно начал двигаться.       — Второй вопрос: можем обойтись без ужина сегодня? Я думаю, мне будет не до него, — он обхватил обеими руками ее талию и сжал.       — Да… — Гермиона улыбнулась, а потом прикрыла глаза, стараясь насладиться хотя бы минимальными ощущениями. — Если это все, то… Быстрее, — она коснулась его предплечий, держась за его руки.       Он медленно отодвинулся, не выходя из неё, а потом без предупреждения, постепенного наращивания темпа или ещё чего-то начал буквально вбиваться в неё. Она уже не стонала, она кричала от ощущений, которые буквально сводили ее с ума. Он и сам уже не был уверен, что способен трезво мыслить. Все пространство, вся его Вселенная будто схлопнулись до размера хрупкого женского тела и невероятной личности, запертой в нем.       Она хваталась за его руки, а он не отрываясь следил за ее двигающейся в такт его движениям грудью, которую так и хотелось сжать в ладони. И тут до него дошло — Гермиона хочет переместить его руку. Он отпустил талию, на ней остались следы покраснения из-за силы, с которой он ее держал, она взяла его руку и положила на — кто бы сомневался — свою грудь. Но теперь стало неудобно — без опоры и с той силой, с которой он входил в Грейнджер раз за разом, она просто съезжала по столу из-за одежды, которая все еще оставалась на ней. Он снова остановился, причем так же резко, как до этого начал двигаться.       — Да чтоб тебя! — рыкнула она.       — Не ругайся, — он наклонился и коснулся ее губ, ненадолго отвлекая. — Сменим позу? — не отстраняясь от ее губ, спросил он и улыбнулся.       — Если после этого ты наконец закончишь надо мной издеваться и доведешь до оргазма, то да, все что угодно, — она не позволила ему отстраниться, притягивая обратно к себе и снова целуя.       Драко усмехнулся, сжав ее грудь и поймав стон губами, а потом отошёл, оставив после себя какую-то неправильную пустоту. Гермиона слезла со стола и с интересом отметила дрожь в ногах, улыбнувшись. Оказавшись на полу, она попыталась снять оставшуюся туфлю, но Малфой мотнул головой, подтолкнув потерянную.       — Будь добра, побудь в них, — он подождал, когда она обуется и резко развернул спиной к себе. — Мне так больше нравится.       — В кровати мне тоже в туфлях оставаться? — спросила она, отвлекаясь на упершийся в ягодицу член Драко.       — Нет, только на работе, если нам снова приспичит заняться сексом в этом кабинете, — он провёл пальцами по ее промежности, в который раз подмечая то, насколько она была возбуждена, поднял руку выше и дошёл до шеи. Она, будто подыгрывая ему, задрала голову, позволяя полностью обхватить ее горло и слегка сжать. — Мерлин, ты столько времени выводила меня своим поведением. Сложно было просто подойти и сказать что-то вроде: «давай переспим»? — он второй рукой снова вернулся к промежности, ввёл внутрь пальцы, при этом продолжая сжимать горло девушки и наблюдаться за ее эмоциями.       В ответ он не получил ничего кроме хриплого стона, вырванного движениями пальцев внутри неё.       — Как давно у тебя был секс в последний раз? Ты словно изголодавшаяся кошка, — он укусил ее за плечо, тут же проведя по этому месту языком.       — Если ты сейчас же… не заткнешься, Малфой, это будет твой последний секс. Действуй.       Он усмехнулся и кивнул. Зажав девушку между столом и собой, Драко заставил ее снова лечь на несчастную столешницу, но теперь уже на живот. Гермиона постаралась согнуть ноги, так как из-за высоких каблуков туфель ее бёдра были выше, чем спина, но Малфой не позволил, заставив ее выпрямить колени и изогнуть спину.       — Невероятное зрелище, Грейнджер. Если ты не дашь мне снова насладиться им, я потеряю большую часть смысла своей жизни, — он сжал ее ягодицу так сильно, что она охнула, а на побелевшей от давления коже потом, возможно, останутся небольшие синяки.       — Я подумаю над этим, Драко, — Гермиона чуть повернула голову, чтобы увидеть его, но прежде, чем у нее получилось увидеть его ухмылку, протяжно выдохнула, снова ощутив его в себе.       Ей казалось, что это самый лучший секс в ее жизни как минимум потому, что он был настолько же прекрасен, как она себе его представляла. Она спала и видела, как Малфой, такой правильный и необщительный, серьезный и ни коим образом не намекающий на секс, выдалбливает из нее всю душу, крохи самообладания, стоны и крики, как наполняет ее с каждым толчком и сам стонет ей в ухо, придавив весом своего тела.       Спина ныла из-за неудобного положения, но ее это вообще не волновало. Она пальцами цеплялась за край столешницы, царапала ее ногтями и сама двигалась навстречу Малфою, будто это помогло бы ощутить его еще глубже, хотя было уже некуда. Он входил во всю длину, каждым движением вдавливая ее в стол все сильнее. Его рука скользнула между ее ног, пальцами он надавил на клитор и начал ими двигать, вырывая из горла девушки стоны снова и снова. Где-то на задворках сознания он даже переживал, что такими темпами она сорвет голос, но сейчас это было настолько ничтожно маленькой проблемой по сравнению с тем, что он чувствовал, что он благополучно забил эту мысль в самый дальний угол и продолжил приносить Гермионе и самому себе невероятное удовольствие.       — Драко! — крикнула она, вырывая его из сладострастного забвения. — Я больше не могу…       — Все хорошо, Гермиона, — шепнул Малфой ей в ухо, снова наклонившись, — все хорошо…       Еще несколько движений и он почувствовал, как мышцы сжимаются вокруг его члена, а она, выгнувшись еще сильнее, задрала голову, ее лицо было прекрасно: раскрасневшиеся щеки, выгнутые брови и открытые обезвоженные губы. Однако ему самому немного не хватило. Малфой сжал ее волосы и потянул на себя, ускорившись. Несколько ничем не заглушенных стонов Гермионы и его быстрых движений внутри нее сделали свое дело. Он навалился на нее всем телом и тихо выдохнул ей в самое ухо, блаженно улыбаясь. Горячее дыхание Грейнджер опалило его щеку, и он тоже улыбнулся, разглядывая ее лицо.       — Стоит подумать о том, чтобы предохраняться в следующий раз, — прошептала она. — Хорошо, что я знала, к чему готовиться.       — Такими темпами я женюсь на тебе, чтобы мы могли проворачивать это официально, — Драко коснулся ее носа губами и поднялся, оставляя после пустоту, усталость, но при этом такое самозабвенное наслаждение, что ей даже вставать не хотелось.       — Женись, только через годик, а пока давай не будем торопиться и не станем посвящать весь мир в нашу тайну, — выдохнула Гермиона. — И вообще, поцелуй меня.       Драко усмехнулся и, подняв ее на ноги, коснулся губ девушки в нежном и сладком поцелуе.