Проклятие моря

Доводилось ли Вам слышать легенды о русалах? Веками скрывались они в морских глубинах от людей, сражались за свою жизнь и искали мирной жизни, но её так никогда и не находили даже в свои последние дни. Но какие это были создания, ведь выглядели они прекрасно даже в секунды гибели! В смерти все равны? Как бы не так! Нет, умирая, лицо русалов не искажалось человеческим уродством, но находило тот долгожданный покой, который позволял существам закрыть глаза и улыбнуться даже в минуты страшнейшей агонии. Никогда их глаза не теряли ни цвета, ни блеска своего, а холодная солёная кожа дышала свежестью ещё несколько дней. Острые зубы их, точно акульи, после смерти скрашивали любую мелочёвку. Конечно, конечно на русалов охотились, ведь в руках их не было столько сил, сколько в людских, а хвосты достаточно было связать прочными верёвками — и вот уже создание совсем беспомощно, может лишь плакать, да биться о стенки в поисках спасения. Они знали, что свободу им не вернут, что больше моря они не увидят, но всё пытались вырваться из плена, звали на помощь на своём неизвестном языке. Помощь, обычно, никогда не приходила. Подобные охоты до добра не довели. Из-за них десятки лет назад, русалы то ли вымерли, то ли остатки их видов скрылись ещё дальше в море, там, где человек проигрывал стихии, хотя подобного и не желал признавать. Исчезли их причудливые песни, пропали рисунки на камнях возле рифов, а сами морские создания стали лишь легендами да поверьями среди моряков. Так, легенды гласят: “Давным-давно, когда ещё народы сосуществовали в мире, русалы начали задавать вопросы о мире, законах и свободе. Свободолюбивых созданий сковали человеческие принципы, душили и каждый раз возвращали к суше, не давая вернуться домой. Морские создания кричали о несправедливости этой, с каждым днём становясь всё громче и громче, а люди затыкали уши, в попытке от них спастись. Но голоса русалов сливались в один и нарушали покой, свободу людскую, мстили за свою боль. Только тогда вышел из толпы человек, вошёл в морскую гладь и без задней мысли вонзил одному из существ в горло лезвие. Сбились голоса с одного ритма, воцарился хаос, а человек закричал: “Так изыдите вы из нашего мира и замолчите навеки! Побойтесь неблагодарности, непокорности своей, ведь это вас и убьёт!” — и с этим он бросил труп в воду, её осквернил. Голоса тогда и в самом деле затихли — сработало проклятие. И как бы не плакали создания, как бы не искали возможность вернуть своего лидера к жизни, а голоса в свои тела, всё без толку. Лишь море приняло их в свои объятия, домой, создало надёжную защиту и укрыло от людей. И всё, что осталось у них, так это лишь древние песни и слёзы”. Воистину, несчастные они создания! Унесли люди долгие годы культуры, нового, немого языка, свели на нет все попытки создать новый мир, когда обуздали безумную стихию. Во всяком случае, так думали многие, но некоторые надежд не теряли, искали оставшихся созданий, целей своих никогда не оглашая. Но, говоря так, по секрету, именно эти люди поставляли на чёрные рынки необычного вида трофеи, которые рассказам соответствовали и порождали короткую мысль, что, быть может, всё ещё живы морские создания. Возможно, понимай людскую речь златовласый русал, он бы рассмеялся глупым людишкам в лицо: конечно они живы, ведь иначе и быть не может! В отличие от людей, они были ужасно живучи, и не для того пожертвовали всем, чтобы после себя оставить одни только глупые сказки! Нет, они должны были жить людям назло и вернуть то, что им принадлежало! К счастью для людей, ни этот русал, ни все остальные, понять их странные слова не могли, как и сами люди не находили ничего внятного в стрекоте морских созданий. Язык моря был столь сложен в основе своей, что даже если бы златовласый русал и назвал своё имя, то Вы повторить его не смогли бы, как бы не пытались, а он лишь усмехнулся бы, утопая в злорадстве. Что было особенного в русале этом, так это то, как близко он подбирался к побережью города, возле которого был рождён. Каждый день он видел людей, но удовлетворения ему это не доставляло, ведь искал он только одного мерзавца, который, как назло, так и не появлялся. Охоту, справедливости ради, русал начал вести не так давно, как мог бы, — два года назад — но кровавые глаза его пылали искренней ненавистью и нетерпением. Всего один человек. Всё, что ему нужно было, так это уничтожить одного единственного человека, который отобрал у него всё, но судьба никогда не была к нему справедлива, не давала желанного удовлетворения. Она дразнила его, показывая сотни похожих лиц, но никогда на нужное не указывая. Людей было безумно много и русал терялся в гуще этой, не зная, что верно, а что нет, желая лишь, чтобы исчезли они наконец-то, открыв ему ту единственную фигуру, которая врезалась в память ему ещё в самом детстве. И тогда, как только человек этот потеряет бдительность, подойдёт хоть немного ближе и натянет ту мерзкую ухмылку, русал рванёт вперёд и утянет его под воду, расцарапает всё тело и вырвет то, что зовётся сердцем. Тогда уже он сможет обрести покой, закрыть глаза и уйти с той самой достойной улыбкой, которая всегда показывала превосходство морских созданий над людьми. Но его снова нет. Русал совсем недавно пытался привлечь внимание этого мерзавца, в своей памяти находя время от времени всё больше деталей о той злосчастной ночи. Он вспоминал другие лица, фигуры, голоса — русал не ожидал увидеть одну из этих фигур, услышать её вновь. Высокий человек с прилизанными тёмными волосами, густыми бровями, опущенным носом — о, русал прекрасно его знал. Тот был где-то совсем рядом, с истинным удовольствием наблюдал за охотой и только поддерживал происходящее. Русал даже не знал, что мог помнить так много ровно до того, пока не увидел этого человека вновь. А Вы знали, что русалы чем-то похожи на летучих рыб, когда они выпрыгивают из воды? Так, некоторые с лёгкостью могли перелететь огромные расстояния, препятствия при достаточно мощном толчке и разгоне. Вряд ли Вам довелось бы это увидеть с берега, ведь на побережье им не хватило бы для подобного ни глубины, ни расстояния. Но когда над телом верх берут эмоции, когда отключается здравый смысл, то редко есть хоть какое-то волнение о последствиях, мысль о том, что произойти этого не могло и успеха своими безрассудными действиями не достичь. Златовласый русал, впрочем, допустил её, но лишь единожды, уже в момент самого полёта: “Это невозможно” — и она улетучилась, когда он за собой утянул ту самую фигуру, которая в свои последние мгновения на суше кричала замысловатые проклятья, — он уверен, что именно их — вырывалась, но явно недооценила мощь создания в его же стихии. Люди всегда верили в себя слишком сильно — русал находит это глупым. Он находит глупым то, как слабые ладони пытаются отцепить его руки от горла, как искривляется человеческое лицо и как тело, уже наверняка испустившее дух, всё продолжает трепаться в его хватке. (Он никогда не сказал бы об этом вслух, но убийство человека оказалось гораздо страшнее, чем ему казалось раньше. Но это не значило, что русал имел право спрятаться среди коралловых рифов, точно мелкая испуганная рыбёшка. Нет, теперь у него должно было быть только больше причин закончить начатое.) В успехе своеобразной приманки русал был уверен, ведь когда он выбросил тело на берег, то этим поднял немало паники среди неудачливых защитников. Ещё больше крика поднялось, когда они заметили его хвост, но за дальнейшим развитием событий наблюдать русал не стал, а рванул в родные места, ведь в случае, если эти люди оказались бы достаточно глупы, чтобы попытаться с ним что-то сделать, то им пришлось бы немало для этого постараться. Нет, эти всё-таки были немного умнее, ведь, на их счастье, не рискнули сражаться с русалом в его же среде. Умнее или нет, но с того события прошло уже семь дней и ночей, а ничего не изменилось. Русал раздирал себе ладони, наматывал круги в воде и ждал, ждал, ждал, пока произойдёт хоть что-то, в ожидании этом медленно сходя с ума. Холодный ветер время от времени целовал бледную кожу, а волны неспокойно тянули тело создания вниз, пытаясь уберечь его от последствий неразумных действий. На гребешках их скопилась пена, всё чаще они накрывали русала с головой и тогда, когда это становилось совсем невыносимым, он ненадолго нырял в тёмные воды и там вдыхал гораздо спокойнее — воздух над морем стал совсем душным. Иногда мимо русала проплывали стайки мелких рыб, которые старались уплыть подальше от берега, а высоко в небесах он различал то, что было чайками, которые искали спасения у суши. Он снова выныривал, когда наступало короткое затишье и вглядывался в кроваво-красный горизонт, к которому бежали тёмные пушистые облака. К ним русал вытянул руку, попытался держаться как можно ровнее в беспокойных водах, проверяя, как быстро те двигались, да выдохнул раздражённо, поняв, что шторм был неизбежен. В такое время в море выходили лишь огромные пароходы, да и те старались отложить свои длинные плавания до штиля, ведь с подобной стихией бороться мог не каждый. Только морские жители научились жить, мириться с бесчинствованием моря и то, чаще приходилось оставаться на больших глубинах, только бы обеспечить себе немного отдыха. Но златовласый русал не мог себе этого позволить. Несмотря на знание о людских кораблях, он упорно продолжал выныривать, старался держаться ближе к побережью — в пределах разумного, конечно, ведь в детстве от матери он слышал различные истории о том, как неосторожных русалов выкидывало на сушу сильными волнами — и всё пытался высмотреть того самого человека, да хоть какое движение. Один раз он заметил только тёмную фигуру, но та была слишком мелкой даже издалека, с воспоминаниями не вязалась, а потому он оставил её в одиночестве и ринулся дальше, обещая себе, что если не увидит его в ближайшее время, до того, как стемнеет, то обязательно уплывёт, восстановит силы и попытает удачу в следующий день. Он ждал слишком долго и не мог отступить именно сейчас. Если он пропустит этого человека именно сейчас, то другого шанса у него и не будет. Отомстить за кровь можно лишь кровью и у русала была последняя возможность завершить свою месть, которую он не хотел потерять из-за какого-то там шторма. Он был рождён в этой среде и мог справиться с небольшими трудностями, не то что люди. Люди слабы и беспомощны, погубят себя сами, если только попытаются его обыграть в этот вечер — в эту ночь. В пылающих небесах сияла луна и время потеряло свою форму. Больше море не щадило своего сына, ведь предупреждало оно его неоднократно, а ослушания не терпело. Оно знало, что случалось с теми, кто становился рабом своих желаний и чувств и когда в одних случаях это могло стать спасением, всё же чуть чаще это тянуло всех и каждого на самое дно. Русал выныривает вновь с этого дна и именно когда он хочет сдаться, он слышит что-то новое, но в своей сути знакомое — рёв лодки. Всего крошечный миг — бушующие воды поглощают этот звук, но русал уже знает, что слух его не обманул, что где-то рядом кто-то рискнул сразиться со штормом. И он знает, что только один человек способен на подобное. Ночь, конечно он вышел бы только ночью! Русал зовёт себя за это глупцом, смеётся над собой за непонимание людской природы, но время не тратит и плывёт, находя силу в волнах, ищет луч света во тьме, которая наступила удивительно быстро: небо затянуло крупными тучами, которые даже не шли в сравнение со своими предшественницами; луна показывалась всего на долю секунды, но пряталась под пушистым одеялом вместе со звёздами, как только к ней оборачивался русал, в поисках подсказки, поддержки — она ему не нужна. Справлялся все те годы в полном одиночестве, так почему что-то должно меняться сейчас? Но он впервые так потерян в родной среде и как бы не вертелся из стороны в сторону, как бы не пытался ухватиться хоть за что-то — всё без толку; Но он впервые не видит света и пучины всё пытаются поглотить его вместе с последней надеждой на исправление своих глупых поступков прошлого; Но когда-то приятный шум волн губит его сейчас, не позволяет обнаружить врага, который находится везде и нигде одновременно, мелькает то тут, то там. Той ночью тоже начался шторм, разве нет? Тогда она просила, умоляла своего сына не высовываться из их крохотного убежища, чувствовала, что то был далеко не обычная буря — за ней скрывалось нечто большее. И сын её, тогда ещё совсем юный, выдал их двоих, как выдал себя и сейчас, не нырнув под воду сразу же, как только услышал рёв стального чудовища. И только сейчас русал понимает, что умнее, осторожнее он точно не стал. Но он всё ещё мог всё исправить, подобрать лучший момент — у него совсем нет времени. Вода темна, волны сильны и его не смогут найти, поймать — тогда он с лёгкостью нашёл мать русала, вынудил её покончить с этим всем. Он может — не может. Не может. Всего несколько секунд это то, в чём он нуждается и их он выиграть может, ныряет под воду, скрываясь даже от самого острого взгляда. Его руки дрожат, хотя не должны, тело совсем не слушается в волнении, а холод, возможно, впервые за долгие годы, наконец-то проникает под кожу, рвёт её на ошмётки. Огромная тень накрывает русала и он пытается из-под неё уплыть, но тьма повсюду и её слишком много. Собой она поглощает всё и прячет в себе врага, но выдаёт русала с потрохами и чувствует он себя крохотной красной точкой, на которую и не глянул бы никто, не сияй она так ярко на фоне тьмы. Рёв железного чудища в воде оглушает русала и вот он уже совсем беззащитен в своей же среде, мечется бестолково из стороны в сторону, не зная, с кем должен сражаться и как скоро к нему вернутся его чувства. Всё, на что он мог положиться, исчезло в один короткий миг и только теперь, кажется, русал понял, что довелось прочувствовать его матери в последние её минуты, что вызвало в нём даже больше самой искренней ненависти, которая вцепилась своими клыками в остатки страха как перед самим человеком, так и его горячей кровью. Осталась лишь уже родная цель и один ублюдок на ничуть не изменившемся корабле, который был воплощением всего человечества, скопил в себе всю его гниль. И русал лучше, лучше людей, ведь он был создан, чтобы от гнили этой избавиться. Шторм — его невольный союзник, который опасно раскачивал даже этот крепкий корабль, приковывал к себе всё внимание тех несчастных защитников, которые к этому человеку наверняка были приставлены. О, они не знали, сколько опасно морское создание под ними, ведь несчастная судьба его не сломила, но сделала только сильнее, проворнее, хитрее и умнее. Он и был бурей, ураганом, что оставлял после себя лишь разруху и смерть, просто понял он это только сейчас. И даже самый сильный ураган однажды затихнет, но перед этим он унесёт за собой как можно больше жизней — русал думает, что этим он сделает миру одолжение. Порыв ветра сбивает ритм моря вновь, подталкивает вода русала к поверхности, так и говоря, что иного шанса не будет. Наконец-то русал находит выход из тьмы и к обстановке приспосабливается быстро, хищно щурится, в попытке вычленить из скопления фигур ту единственную, которая ему так нужна. И когда он впервые видит его глаза, то ему думается, что всё это лишь кошмарный сон. Острый, холодный взгляд врезался ему в память ещё тогда, в детстве, но никогда не видел его русал столь чётко, близко и ровно. Тогда, ещё лет десять назад, он видел лишь его короткий отблеск, затерявшийся в ночной темени и волнении вод, но чувствовал от него самопровозглашённую власть над миром, колкий лёд, который пророс в его сердце и который, быть может, мало чем отличался от окровавленной глыбы в груди самого русала. Лишённые слов, русалы всегда были немного лучше в понимании тех, кто был перед ними и могли узнать всё из одного только выражения лица. Люди этим были обделены, но сейчас их способностей более чем хватило на понимание угрозы, мгновенно они забегали из стороны в сторону, лишь цель его осталась неподвижна, внимательно наблюдала за каждым движением русала. Мужчина просчитывал, куда он двинется дальше, знал, что тот задумал и не боялся, словно бы уже знал исход этой встречи, уже ему наскучившей. Рычание русала слилось с рёвом моря и он быстро нырнул в глубины, надеясь, что сможет набрать достаточно сил и скорости для одного единственного рывка. Неважно уже, как он выберется за борт, ведь всё закончилось бы вместе с пролитой кровью и жизнь его лишилась бы любого смысла — такую закончить можно было из одной лишь жалости. Два года он лишь ждал своего и её мучителя, так не заслужил ли он удовольствия наблюдать за тем, как жизнь покидает его тело? Не заслужил ли он унести его за собой, на морское дно? Русал разворачивается лишь когда наконец-то песок оказывается достаточно близко, когда водоросли касаются его хвоста. Тёмное пятно — его единственный ориентир, но в охоте русал всегда был лучше своих сородичей и этого для него более чем достаточно. Он рвётся вверх, к ночному небу, ветру, позволяет воде направить его, ей доверяя с самого рождения больше, чем себе самому. Все посторонние звуки глушит его собственное сердцебиение и мыслей почти не остаётся, ведь они только утяжеляют его тело, лишат разум покоя и заставят остановиться, подумать о том, хотела бы этого она или была бы ужасно разочарована, что её собственный сын так бездарно тратит дарованную ему жизнь. Проще не думать о том, что она, возможно, была бы даже зла. Последние секунды свои он всё же совершает глупость и позволяет себе ненадолго засомневаться в том, стоит ли оно того, одобрила бы она его действия. И он совсем немного замедляется, а вслед за этим останавливается полностью, понимая, что ему не хватит разгона на этот прыжок. Себя он проклинает, но не отступает, освобождает голову от мыслей вновь и в этот раз плывёт ко дну вдоль борта, ведь корабль зашевелился, двинулся к берегу по приказу капитана, только бы предотвратить план русала. Это ничего, он справится, просто со второй попытки. Так или иначе, вторая попытка в охоте всегда должна быть успешна. Вопрос лишь в том, кто из двух участников охоты достигнет желанного успеха: охотник или жертва? Всегда интересно, как быстро могут измениться роли, как опасна и хитра может оказаться добыча и как слаб перед ней может стать охотник. Обычно добыче достаточно заиметь достаточно острые когти. С громким свистом нечто прорвало солёные воды и русал рванулся в сторону, в попытке избежать возможного противника, но даже это не спасло его от безумной боли, что ворвалась в его тело. Пальцы сами обхватили ледяную сталь, коснулись острия, заметался русал, в попытке избавиться от мучений и раскрыл рот в немом крике. Гарпун вонзился ей в хвост, оставив на своём месте одно лишь кровавое месиво. Любой знал, что с подобным русалки в суровой среде жить не могли, а потому охотники часто целились именно в них и неважно, желали они использовать морских созданий как неких животных, — это происходило редко, ведь слишком часто они пытались с собой покончить, что портило общий вид огромных аквариумов, — или же хотели содрать с них как можно больше всего: когти, глаза, клыки — ужасно ценные трофеи. Те, кто были аккуратнее, избегали подобных выстрелов, целились в живот или грудь, дабы заиметь и чешую. Наверное, тогда этот человек только начинал охотиться. Его не остановил даже шторм, ведь как только он заприметил добычу, то сразу же приказал держать корабль как можно ближе, пока он с довольной ухмылкой целился в русала, который был слишком крохотным, чтобы быть хоть сколько приличной целью. К счастью для крохи, его мать была совсем близко и, утянув его в сторону, привлекла гораздо больше внимания. Её глаза покраснели от слёз, которые унесли за собой волны, но даже так она улыбалась, хотя её сын только что нарушил главный запрет. Она ни о чём не жалела, когда пыталась отвести корабль как можно дальше, когда вырывала гарпун из хвоста с невиданной силой и когда, думая, что больше её никто не увидит, вонзила его в живот, не желая терять свободу, становиться усладой для чьих-то глаз. Но он всё видел. Он видел, как обмякло её тело, как ослабла хватка и не смогла она даже избавиться от острия, прежде чем её безжизненное тело начали тащить на корабль. Он видел, как закрылись её глаза, а на губы выступила улыбка от крохотной победы над человечеством. Он видел, как спорили люди на корабле, как бешено кричал на них стрелок, ведь больше они не могли найти другую цель и как легко его поддерживал уже мёртвый союзник. Он видел, видел, видел, но не мог заставить себя хотя бы закрыть глаза, спрятаться от всех этих ужасов и пережить этот ночной кошмар. Уже завтра утром он проснётся и мама будет рядом. Он обнимет её немного крепче обычного, а она быстро начнёт утешать его, мягко стрекотать: “Всё хорошо, это был лишь сон”. А потом они поплывут к коралловым рифам — мама всегда их любила. И они будут счастливы, так счастливы! И его глаза застилает кровь. До этого момента он никогда не думал о том, сколько сил на самом деле было в теле его матери. Его руки ослабли слишком быстро, плоть показалась вдруг слишком плотной и что бы он ни делал, как бы не рвал гарпун, он только сильнее раздирал рану на боку. Постепенно его затягивало всё ближе к поверхности и русал сделал рывок вниз, под дно корабля, надеясь за него уцепиться. Тело слишком быстро отказывалось бороться с сопротивлением, а слишком прочно засевшее остриё так и подводило к горлу тяжёлый ком. Но оно определённо стало чуть свободнее шататься в его теле и, может, его руки были слишком слабы, чтобы его вырвать в этом положении, но мощный хвост позволял делать рывок за рывком. Последняя надежда, попытка — русал рвётся вперёд, подальше от корабля. В глазах у него темнеет быстро, а по телу проходит мощная судорога. Меняется вдруг сила волн и вот уже несут они его прямо к корпусу корабля, ударяют об него и смеются над наивным русалом, который решил, что он может так просто уподобиться людям с их местью и чистейшей ненавистью. Шепчут о его глупости, слабости и беспомощности, пока тело его тащат к себе те самые люди, а сознание медленно выскальзывает из ладоней. Он наконец-то понимает, что мама не была бы зла или разочарована. Не на него. Она бы обняла своего сына, извиняясь перед ним, за то что не смогла остаться рядом, защитить, а он молча уткнулся бы ей в плечо, вновь ощутил бы себя маленьким-маленьким, провинившимся. Он больше всего боялся увидеть не лицо своей жертвы, которая обернулась хищником, но покрасневшие глаза мамы. Что ему с того человека? Может гордиться своей победой сколь угодно и то, у русала было немного времени и сил, так что он ещё мог стереть эту широкую ухмылку с горделивого лица. Но как справляться со слезами? Как просить прощения перед тем, кто спас тебя, за кого ты пытался отомстить, но так глупо погиб? Устало опустив веки, в надежде, что его примут за мёртвого, рискнут подойти ближе, русал попытался растянуть губы в улыбке, но, почему-то, улыбаться он больше не мог. Да даже притворяться сил не было, хотелось только тихо заскулить от того, как горело его ранение. Значит, его мама и правда была самой сильной. Жаль только, что единственное, что осталось от неё, так просто исчезнет. — Капитан, вот он! — кричит кто-то из людей. С трудом открыв глаза, русал попытался отбиться от того, кто его взял, на что сразу же его выпустили. — Чтоб его! — человек сделал пару шагов назад, не рискуя подойти ближе. — Просто свяжите этого паршивца и дело с концом. — русал дёрнулся, зарычал, поняв, кого услышал, но во взгляде его поселилось отчаяние, когда он понял, как далеко была нужная ему фигура. Он попытался приподняться на руках, но грохнулся мгновенно и взвыл от резкого приступа боли, который пришёл вслед за слишком неаккуратным движением. — И это они безголосые? — фыркнул мужчина, махнул рукой. — Неважно. Направляйтесь к берегу, пока шторм не усилился. На тело русала накинули прочную верёвку, а несколько крепких рук обхватили его, не давая пошевелиться. Как бы русал не пытался вывернуться, ему не удалось даже никого укусить, что уж говорить о большем? Внимание его привлекла коробка, в которой блестнул некий шар и один только блеск говорил о его тяжести. Подобным можно было нанести достаточно тяжёлые увечья, но после одной только мысли об этом на его руках стянули узел, их связывая с телом. “Значит, это и вправду конец”, — мысленно усмехнулся русал. Хвост его сжали слишком сильно и он попытался отбиться хотя бы им, но давление только усилилось — проще было сдаться. Он ненавидел сдаваться, проигрывать, однако судьба сама поставила его перед фактом, что он совершил слишком много ошибок и настало время за них расплатиться. Ему кажется, что он слышит маму и она звучит такой счастливой... И он знает, что её жизнь была бы гораздо лучше без него. Обессилевшего русала кидают в крохотный ящик с водой и захлопывают крышку — ему, если честно, уже плевать. Он просто слишком устал, его рана не прекращала напоминать о себе, а остриё так никто и не вытащил. Если уж миру всё равно на него, то зачем и ему обращать на него какое-либо внимание? Русал надеется, что больше он не откроет глаза. ХхХ Потянувшись к солнцу, русал сощурился и с удовольствием заурчал. Вокруг него расстилались бескрайние морские просторы. Сегодня был штиль, а потому он и рискнул показаться, зная, что его не будут уносить в стороны огромные волны. Где-то совсем рядом была и мама, тоже нежилась в лучах огромной звезды, которая своим теплом ласкала всех и каждого. — Мам… — его стрекотание это то, что он в себе любит, ведь понять его могли исключительно те, кто был этого достоин. Но русалу никто не отвечает и оборачивается он немного нервно, только чтобы заметить, как под водой скрывается её хвост. Сразу же он ныряет вслед за ней, преодолевает короткое расстояние за считанные секунды и обхватывает русалку обеими руками, боясь, что если отпустит, то в этот раз она наверняка исчезнет, оставит его в одиночестве. Мама аккуратно пытается убрать его руки, но русал мотает головой. — …не надо. Я хочу остаться с тобой. — Ещё рано. — мягко щебечет она, проводит рукой по его спутавшимся волосам. — Ещё очень рано, милый... — повторяет она. И с этим чьи-то руки оттягивают русала на поверхность. ХхХ Он помнил… коробку с кровавой водой. А ещё много шума. Ещё он помнил, что в какой-то момент тьму прорезал свет луны и стало вдруг слишком холодно, хотя нечто и пыталось поделиться с ним теплом. Он помнил тряску, которая продолжалась до сих пор и раздражение, ею вызванное, вынудило русала приоткрыть глаза, только чтобы понять, с чего это он ещё жив. Ах, его кто-то нёс. Это не должно было быть слишком удивительным, ведь от мамы он наслышался историй о том, что происходит с теми русалками, которых поймали люди, но он не думал, что человек может быть настолько глуп, чтобы нести русала так близко к своей шее. Да и этот чем-то отличался от помощников его цели хотя бы тем, что он был гораздо более тощим. Что же, это ему и на руку. Собрав последние силы, русал резко рванулся вперёд и вцепился зубами в плоть. Мгновенно парень вскрикнул, выпустил русала из хватки, второй раз за день вынуждая того удариться о землю, но и сам упал вместе с ним. На зубах остался чёткий кровавый привкус и русал тихо зарычал, пусть и знал, что после такого его жертва должна была погибнуть. Ему нужно было лишь выпрыгнуть за борт — это он мог, достаточно было подтянуться и упасть уже в воду. Но только… это не корабль. Когда он смотрит по сторонам, то в ужасе сжимается, не видя нигде воды — он опоздал. Ему не вернуться к морю, не взять реванш — это конец. — Чёрт возьми… — обернувшись к несчастному парню, русал зарычал уже гораздо громче, пытаясь его от себя отогнать. Только теперь он заметил, что след от укуса остался на руке — судя по всему, парень почувствовал движение и отреагировал гораздо быстрее. — Ну ты и шустрый… — его тёмные кудри и странные штуки на носу закрывали лицо, не позволяли хорошо вглядеться в глаза. — Хей, я не хочу тебе навредить. Пожалуйста, просто… потерпи ещё немного, ладно? Всё будет хорошо, я обещаю. Я помогу. — судорожно выдохнув, он осторожно протянул руку к русалу, не особо волнуясь о судьбе своих пальцев. А может он и понимал, что у русала просто не было сил на второй рывок. Может, он видел, как быстро затухало его сознание и этим планировал воспользоваться. Ему не составило вновь подхватить тело русала и воспротивиться ему не удалось, хотя он и попытался ударить человека — слишком слабо. Тот только печально вздохнул, да направился дальше, чуть ускорил шаг, компенсируя свою слабеющую хватку. И прежде чем русала покидают остатки сил, он задаётся одним коротким вопросом: почему этот человек звучал так встревоженно? А затем наступает темнота — мама не возвращается.