Проклятие моря

Лето начало медленно отступать, проигрывая осенним холодам. Этот сезон выдался ужасно ветреным, из-за чего на пляже постоянно висели жёлтые флажки. Напоминало это событие, может, десятилетней давности, когда точно так же ни с того ни с сего разбушевалось море, отгоняя от себя как скучающих туристов, так и осторожных местных. Как и тогда, ветер больно кусал незащищённые участки кожи, совсем не жалел ни детей, ни взрослых, сбивал с ног каждого. Солнце всё чаще пряталось средь тёмных туч, время от времени до людей доносились раскаты грома, но дождь вслед за этим приходил реже. Зато когда он всё же доходил до побережья, то словно бы пытался принести как можно разрухи: нещадно бил по морю, гневая его вместе с ветром, шумел, мешая уснуть и затапливал дороги. Покой наступал только на следующий день и то, тучи расходились ещё позже. Все говорили: “Не к добру это” — никто не любил, когда события прошедших лет повторяли друг друга. Тогда ещё и затонул один из красивейших кораблей, на котором вышел в море некий политик, в день, когда ничто не предвещало беды. Он решил навестить город без особых причин и вышел так, отдохнуть немного, насладиться видом, но оказался совсем не готов к резко нагрянувшему шторму. В прибрежном городке быстро разошлись слухи о том, что тот был нечист в нутре своём, что почуяли это морские создания и, быть может, шторм этот на него и накликали, желая наказать неугодного им человека. Ну и конечно, когда вдруг в город приехал ещё один политик, всё так же без особых причин, то все заговорили об одном и том же. Тот утверждал, что здесь не для отдыха, но исключительно для работы, так что нечего было так вокруг него крутиться, однако были те, кто в ухмылке его замечали довольство этим повышенным вниманием к собственной персоне. Реже находились те, кто в этом находил что-то плохое — для людей была нормальна любовь к вниманию. Наверное, для того, чтобы винить его в этом, нужно было обладать или особой нелюбовью именно к этому человеку, или быть ужасающим параноиком. Самое забавное, что у Рена Амамии не было ни того, ни другого. И всё равно он чуть чаще приличного посматривал в сторону моря и думал о том, когда же их гостю с громкоговорителем наскучит работа или то, что ею звалось, прежде чем выйти в редкие тихие глади. Может, тогда бы он наконец-то и замолчал, для разнообразия подарив городу хоть немного тишины. Эти идеи, правда, он стряхивал быстро, пытался отвлечь себя чем-то другим — это всего лишь иррациональные мысли, ничего такого. Ему не повезло с тем, что были эти мысли с ним, возможно, большую часть жизни. От них он прятался на самых видных местах и забывался во снах и песнях волн. Бывало такое, что говорили парню о его схожести с созданиями из легенд: он тоже всегда тянулся к морю, не так и часто подавал голос, да и был дьявольски красив, чем славились русалы средь моряков в его родном городе. На это он часто отмахивался и возвращал взгляд в сторону синего полотна, ища в нём, наверное, утешение. Сколько себя Рен помнил, он никогда не покидал этот город. Вся его жизнь была здесь и он помнил если не все важные события городка, то хотя бы большинство. Помнил он и каждую легенду, услышанную в порту ранним утром, и каждую песню, что селилась в ракушках, и каждую необычную тень, которую он замечал в море вечерами, но никогда не верил увиденному до конца. В детстве мама часто говорила о том, как русалки наблюдают за людьми близ берега, в желании затянуть их за собой — она всегда говорила об этом с некой скорбью во взгляде, с которой Рен столкнулся лично несколькими годами позже, хотя так и не понял, что именно печалило её в истории этой. Иногда ему казалось, что он бродил по пляжу только чтобы найти ответ на этот вопрос, который унесло море. Часто он думал, что как только он получит тот самый желаемый ответ, то окончательно потеряется какой-то жизненный смысл, который он наскрёб с таким трудом. И исчезнет крошечная жизнь из этого огромного мира, которую, наверное, никто и не заметил бы. Так, только Док позвонил бы ему пару раз, но лишь из-за того что его пациент не заявился бы на назначенную встречу. Рен знал, что не нёс особой ценности для этого мира, но изредка он ловил себя на мысли, что, быть может, на самом деле и не хотел находить ответа на давний вопрос. Нет, его не оставлял интерес в тайне, но и совсем близко был страх перед тем, что будет дальше — он не хотел этого проверять. Именно поэтому он часто просто смотрел вдаль. Это его к ответу не приближало, но давало ощущение, что он всё же пытается его искать, хоть и делал это медленно. Рен позволял ветру доводить его кожу до покраснения, а воде обмывать его ноги. Только лодыжки перестали чувствовать холод, даруемый морем, но щёки его горели, моля о домашнем тепле. Но нет, он закрывает глаза и выдыхает тихо-тихо — звук теряется в мирском шуме. Волны игриво коснулись его колен, зазывая в свои глубины, на что Рен только улыбнулся, но с места не сдвинулся. — Хей, приятель! — обернувшись, Амамия сразу же заметил яркую оранжевую футболку спасателя. — Иди-ка ты домой, а? Шторм набирает обороты. — хмыкнул он и хотел было подойти ближе, но Рен сам вышел из воды, расправил штанины. — Ты в порядке? Может, нужна какая-то помочь? — предложил незнакомец, чуть склонился, чтобы не слишком выделяться ростом, больно уж высоким он был. — Нет, не стоит. — помотал головой Рен. — Всё хорошо, мне просто нужно было немного подумать. — кровавое солнце всё быстрее скрывалось за горизонтом, громче начали кричать чайки, волнуясь перед штормом. — Я скоро пойду. Хорошего вечера. — чуть улыбнулся он. Незнакомец вскинул брови, но всё же отступил. — Просто не заходи в воду, ладно? Прогнозы сегодня совсем не обнадёживающие. — на это парень кивнул, пытаясь улизнуть как можно быстрее. В море возвращаться он не стал бы, но ему всё ещё требовалось немного времени на себя самого. — Береги себя. — Спасибо. — кивнул он. — Вы тоже. Лучшим решением, наверное, было бы вернуться домой и просто выпить пару таблеток снотворного, наконец-то провести ночь в кровати, как и следовало нормальному человеку. Рен даже глянул в сторону дороги, возле которой стоял его велосипед, но не пошёл к нему напрямую, а потянул время, идя по песку вдоль берега. “Когда ветер усилится, тогда и пойду домой”, — пообещал себе парень, — “Попытаю удачу в другой день” — ему хотелось, чтобы удача подвела его и потом. Ветер усилился в тот же момент, как Рен об этом подумал, но на прямой путь он всё равно не встал. Кто бы подтвердил, что он не придерживался собственных обещаний? Только он сам. Больше море не касалось его оголённых ступней, хотя и залазило оно на берег гораздо больше, чем пару часов назад. Шумело оно, разве что, отлично от обычного, но точно понять причину Рен не мог, как бы он не вслушивался на наличие посторонних звуков. Самой близкой его догадкой был корабль, но, как казалось парню, никто в своём уме не вышел бы в море, зная о шторме, особенно сейчас, когда далеко от берега волны бушевали, а солнце быстро спряталось за горизонтом. Однако теперь, думая об этом, он не мог перестать всматриваться вдаль, натянул обратно обувь, только бы ускориться, надеясь быстрее дойти до порта, где он мог бы и отогнать от себя эти глупые идеи. Что-то было не так и игнорировать это чувство с каждой секундой становилось всё сложнее. Когда совсем близко мелькнули яркие огни, зарычал мотор, то оно уже перестало казаться простой паранойей, но чем-то большим, запутанным в своей натуре. Доктор Маруки всегда говорил, что нужно уходить от беды, не пытаться помочь или вмешаться во что-то, если это принесёт вред тебе. Очень жаль, что эту часть Рен всегда пропускал мимо ушей — он забывает её вновь, как только замечает корабль в порту, да и огромный грузовик совсем близко, копошение. “Нельзя полагаться лишь на своё предчувствие, Амамия-кун”, — но почему нет, когда оно почти никогда не подводило Рена? И прямо сейчас оно кричало, что этого происходить не должно. Но увидев рабочих, Рен неожиданно для себя замер, почувствовав себя удивительно глупым — всё это было лишь глупым накручиванием. Он медленно сделал шаг назад, скрываясь за массивными деревянными коробками, тихонько себя проклиная. Нужно было просто уйти и не тратить время на переживания, ведь всегда Рен знал, что ничего плохого произойти не могло — это лишь игры его сознания. А затем Рен слышит крик — плач — и вдруг забывает, что он только что хотел сделать. Это звучало как… человек, но и не человек одновременно. Напоминало услышанное в детских историях о существах не из их обычной жизни, что и подтолкнуло парня выглянуть из-за своего своеобразного убежища, только чтобы увидеть, как двое взрослых мужчин с лёгкостью бросили чьё-то тело в крошечную коробку. К горлу мгновенно подступила тошнота и. вынужденно зажав рот руками, Амамия вжался в холодное дерево, пропахшее солью, зажмурился, поняв, на что он нарвался. — Может, вытащить гарпун? Он же издохнет, пока будем ехать. — хрипло предложил мужчина, разок хлопнул по ящику с телом, проверяя того, кто там находился. — Ещё чего! — фыркнул его собеседник. — Сам видел, что он с моим плечом сделал! Нет уж, эту штуку я трогать не буду и тебе не советую. — первая фигура вздохнула, но спорить не стала. — Пошли, я никуда не поеду, пока не разберусь с… этим. Эти ублюдки ведь не ядовитые, да? — первый мужчина хмыкнул и зашагал куда-то в сторону, к счастью, подальше от Рена. Это безумие, безумие, безумие! Только когда чужие шаги совсем затихли, Рен рискнул выглянуть из-за угла и взгляд его мгновенно остановился на той самой коробке, в которой должен был быть тот, кого он услышал. Выпрямиться он не рискнул, видя, что на корабле всё ещё были люди с фонарями, но всё же к ящику подошёл, про себя из раза в раз повторяя, что ему здесь быть нельзя, но не отступая со знанием того, что иначе остаток жизни он проведёт с окрепшим чувством вины. И с этим он находит достаточно уверенности, чтобы открыть ящик. И почему-то даже видя перед собой живое — во всяком случае, пока — доказательство, он не верит в то, что детские сказки оказались правдой. Рен опускает руку в холодную воду, которая уже начала принимать кровавый оттенок, касается мягкой кожи, осторожно проводит пальцем возле жабр на шее, дрожит от вида погибающего русала. Он всё ещё дышал, но на губы проступало подобие той улыбки, о которой в детстве говорила его мама с некой гордостью за морских созданий, а причиной был застрявший в боку гарпун, который только сильнее разодрал рану, оставленный без должного присмотра. Люди о чём-то спорят. Всё вокруг говорит о том, что Рен должен уйти. Что он мог сделать? Как он мог повлиять на происходящее? Да и это, как любил говорить Маруки, не тот риск, который человек должен был себе позволять. То, как спокойно эти люди вели себя в порту, пусть и не главном в городе, говорило об их полной безнаказанности, от которой сжимались внутренности. Русалу никак не помочь и вряд ли с подобным ранением жизнь в море для него была бы намного лучше смерти, да и если бы Рен погиб вместе с ним, в попытке поступить как лучше, то это было бы… Это… было бы… не так и плохо, наверное. Обернувшись, Рен заметил, как зашевелились люди на корабле, спуская другие ящики с палубы и что-то в нём щёлкнуло от этого, закрепляя окончательное решение. Он наконец-то поднялся, выпрямился и, сделав глубокий вдох, склонился к лежащему на дне телу, его резким движением прижимая к себе. Если уж этот русал доставил им столько проблем, то никто и не станет его проверять раньше времени, ведь так?

ХхХ

Велосипед Рену пришлось бросить хотя бы потому, что он не смог бы одновременно нести увесистую тушку и удерживаться на сидении. Не то чтобы судьба велосипеда волновала его сильнее судьбы русала, но лишь сейчас он начал надеяться на то, что те люди на самом деле не заметят пропажи прежде чем уехать и не будут обыскивать окрестности. Ему повезло пройти большую часть пути до дома без особых проблем, даже обмотав рану собственной курткой по пути, чтобы русал не потерял ещё больше крови, но и это не избавило парня от тревоги о том, что будет дальше. Он, если уж откровенно, не знал, что он делал и почему, так что Рен просто пытался идти как можно быстрее, чтобы думать о том, как поддерживать правильный ритм, а не о вопросах более сложных. Даже не сразу он почувствовал, что тело в его руках зашевелилось, но, поняв это, чуть замедлился, переводя взгляд на пострадавшего. Именно тогда его тело отреагировало гораздо быстрее мозга. Холод вдруг стал наименьшей из физических проблем Рена, ведь руку его пронзило нечто острое, вызывая ужасную боль и вырывая из горла неожиданно громкий крик. На землю упал как русал, так и человек, схватился сразу же за повреждённое место, с удивлением для себя обнаруживая огромный укус. — Чёрт возьми… — стиснув веки, чтобы остановить слёзы, Рен сглотнул, чуть отпрянул от рычания со стороны русала. Подняв взгляд на него, парень нервно усмехнулся: — Ну ты и шустрый… — пробормотал он, а увидев в чужих глазах безумный ужас поднял обе руки, пытаясь успокоить морское создание. — Хей, я не планирую тебе вредить. Пожалуйста, просто… потерпи ещё немного, ладно? Всё будет хорошо, я обещаю. Я помогу. — судорожно выдохнув, он осторожно протянул руку к русалу, боясь, что русал решит впиться в него зубами вновь. Только тогда он заметил, как чужая голова медленно опускалась на землю и поспешил подхватить чужое тело уже с меньшей опаской, чуть стиснул зубы. — Всё хорошо, — пообещал он, неуверенный в том, слышит ли его русал, — мы почти на месте. — подняв взгляд на невысокое здание, Рен попытался высвободить одну руку, без вреда для вновь лишившегося сознания русала, а справившись с этим надавил на ручку и вошёл в подъезд. Его радовало лишь то, как хмурился русал во сне, всё ещё пытаясь бороться со смертью — Рен беззвучно просит его продержаться ещё немного. Им двоим повезло в том, что остальные люди, в отличии от Рена, были немного более… обычными. Во всяком случае, им не приходило в голову гулять по подворотням, когда солнце уже давно зашло, да и все уже наверняка разошлись по домам. Если бы не это, то вряд ли он бы без особых проблем дошёл хотя бы до своего дома, не говоря уж о квартире. И наверняка сбежалось бы несколько человек на его крик, что разрушило бы весь его план, которого так-то и не было вовсе, ведь простое "разобраться с раной" никак под критерии полноценного плана не подходило. Но это уже другие вопросы, которые Рен оставляет для себя на другой день. Щёлкает ключ в замке — со скрипом открывается дверь. Мгновенно хозяина и гостя поприветствовал громкий мявк, который оборвался быстро, стоило Моргане — в прошлом гордом дворовому коту, а ныне избалованному домашнему любимцу — выйти в коридор, чтобы встретить, как он думал, исключительно одного человека. — Мона, отнесись к нему с уважением, — попросил Рен, для себя решив, что запрётся уже потом, — он наш гость. — открыв дверь в другую комнату ногой, парень локтем включил свет и, была бы возможность, там бы и упал, но прежде аккуратно опустил русала в ванную. В этот же момент противно заныла укушенная рука, но отдых он себе позволить не мог, да и его проблемы были и вовсе совсем небольшими, в сравнении с проблемами русала. — Я просто немного подлатаю тебя и… И верну обратно. — поднявшись, парень открыл один из шкафчиков и выудил из самого дальнего угла аптечку. Цокнув, Рен, конечно, поставил её рядом, но скудное её содержание совсем не радовало. Рядом присел Моргана, с интересом наблюдая за тем, как Рен вытаскивал баночку за баночкой из коробочки, но мгновенно зашипел, увидев ему знакомые бинты. Рен их потряс перед носом у кота, прежде чем вернуть на место. — Знакомо, а? — спросил он и оторвал немного ваты, залил её перекисью, неуверенно оставил бутылочку. — Как думаешь, он сильно отличается от людей в этом плане? — Рен одной рукой освободил рану от куртки и с облегчением выдохнул, поняв, что ситуация не ухудшилась. Ему не хотелось доставать предмет до того, пока он не вернётся домой, где он мог бы забинтовать русала, но всё же немного жалел об этом, глядя на чужие страдания. Он уже ступил на путь, с которого нельзя было свернуть, так что нужно было начинать исправлять то, что наделали другие люди. — Мона, — коснувшись края раны, Рен дёрнулся даже сильнее, чем пострадавший, — напомни мне ближайшие пару дней не ходить к морю, ладно? — кот активно заурчал и ткнулся головой Рену в ногу, пытаясь его успокоить. — Ты прав, всё будет хорошо. — кивнул парень. — Всё будет… — парень не знает, имеет ли он право продолжать. С подобным мыслями он уже терял человека, но тогда он был лишь наблюдателем, а сейчас — главным действующим лицом. Он мог на что-то повлиять. Его руки действуют быстрее, чем он успевает хорошо подумать о своих действиях, но делают что-то правильное: промыть, обработать и к следующей части. Проводит не слишком близко к окровавленному предмету, не слишком сильное давит, не слишком медлит. Пропитавшееся кровью материалы он просто кидает на пол, обещая, что разберётся с ними немного позже, вытирает руки о футболку, но даже так не избавляется от всей крови на ладонях — плюёт и на это. Единственным его утешением становится Моргана, который пытался урчать даже видя происходящее, ему знакомые бинты, пока Рен лишь пытается не сделать ещё хуже, чуть приподнимает чужое тело. И когда он осторожно обязывает чужой бок, убеждается в том, что затянет бинт достаточно быстро, то тогда только делает глубокий вдох и обхватывает окровавленный гарпун. Рен попытался вытянуть его осторожно, без слишком резких движений, — и те вызывали у русала слишком много боли — но тот застрял слишком сильно в плоти, а потому оставалось только одно: Выдох — он делает рывок. До этого момента Рен и не подумал бы о том, что в русалочьих телах может быть на самом деле так много голоса. Но теперь, когда в его руку впились чужие когти, оглушил вдруг чужой крик, то это было первой мыслью в его голове. Второй мыслью было поторопиться, а потому он отбросил в сторону предмет и затянул бинт, наспех завязал крепкий узел, чувствуя, как уже активно выбивался пострадавший, что было удивительно, но определённо успокаивало. — Тише, тише! — Рен отпрянул в сторону, увидев, как снова оскалился русал, поднял руки в защите. Вместе с ним и напрягся Моргана, распушил свой хвост, готовый защищать хозяина. — Тише… — русал в ответ зарычал, пусть и слабо, всё ещё не отошедший от своего повреждения. — Я просто хочу помочь. Обещаю, я верну тебя, как только тебе станет лучше. — из историй Рен помнил, что русалы не могли понять человеческую речь, но надеялся, что его интонация окажется достаточно убедительной. Русал совсем тихо застрекотал, но бросаться не стал, возможно, понимая, к чему это приведёт. Рен медленно опустился на пол, не зная точно, стоит ли ему сейчас подходить к русалу, который злобно сверлил его взглядом. Его можно было понять и Рен не злился, просто волновался за русала, из глаз которого снова начало исчезать ощущение реальности. Он не особо отреагировал на кошачий мявк, на аккуратное движение со стороны человека, хотя и пытался продолжать звучать угрожающе. И затем в его красных глазах быстро исчезает искра, которая была последним, что держало его в сознании. Тот грохнулся обратно в ванную, явно вымотанный произошедшим с ним. Мяукнув, Моргана запрыгнул на раковину, склонил голову, наблюдая за тем, как Рен включил воду, проверил её рукой. Русалам нужна была вода, а пока что это было лучшим, что мог предложить Рен. — Иди спать, Мона. — встав к раковине, парень почесал кота за ухом. — Я приберусь и вздремну немного, хорошо? И мы ничего не скажем Маруки, потому что он будет очень мной недоволен, когда узнает, сколько я спал последние пару дней. — улыбнулся он и снял футболку, бросил её на пол. — А ещё у нас закончились бинты… — пробормотал парень, плеснул воду на укус и свёл брови. Кот дёрнул ушами в недовольстве, но всё же на пол спрыгнул, оставил Рена в весьма своеобразном одиночестве. “Надеюсь, ты и правда не ядовитый”, — мысленно усмехнулся Рен, закрыл кран и наконец-то принялся разбираться с беспорядком в ванной. Впервые за последний месяц уборка начинает приносить Рену моральное удовлетворение. Он, конечно, сказал, что вздремнёт, но прежде ему хотелось убедиться, что состояние русала не ухудшится, в процессе приведя в порядок свою квартиру: пропитанная кровью вата полетела в мусорное ведро; гарпун, после долгих раздумий, был замотан в тряпку и убран с глаз долой; футболка и куртка уже лежали в тазе с холодной водой — парень не оставлял надежду на их спасение; завал на рабочем столе наконец-то начал уменьшаться, освобождая место для, в общем-то, уже завтрашней работы. Когда Рен заглядывает в ванную, то он видит, что русал всё ещё спит. Ему не нравится даже думать об этом, но ему ужасно страшно, что всё это будет зря. На часах четвёртый час ночи — Рен наконец-то закрывает глаза.

ХхХ

Как оказалось, пара часов сна и стресс не способствовали физической деятельности. Неожиданностью это не было, но, наверное, парню просто хотелось надеяться на лучшее, учитывая, как резко увеличились его планы на утро. Но могло быть и хуже! Во всяком случае, когда Рен проверил русала, то он для себя обнаружил, что тому стало хотя бы немного лучше, ведь его кожа начала принимать чуть более здоровый оттенок, к щекам прилил румянец, а рана перестала кровоточить, но всё ещё нельзя было расслабляться. "Мона, ты за главного", — махнул рукой на прощание Рен, разумно закрывая дверь в ванную, прежде чем пойти обратно к пляжу — ему всё ещё нужен был велосипед. Утренние пешие прогулки никогда не были его любимыми, но всё же было приятно увидеть, что погода смилостивилась, затих ветер и успокоилось море, теперь лишь лениво покачиваясь из стороны в сторону, совсем немного заползая на берег. Неспешно уходили за горизонт крохотные тёмные частицы — всё, что осталось от вчерашних туч. Чайки летели совсем близко к воде, о чём-то смеялись между собой, прежде чем метнуться к воде и подхватить зазевавшуюся рыбёшку. От картины этой у парня вдруг пронеслась в голове мысль, что, вообще-то, русалу тоже нужно было что-то есть и он правда хотел верить, что этим чем-то была рыба, а не чего посложнее. Он конечно хорошо понимал людей, но не был уверен в том, что так просто найдёт общий язык с русалом во всех смыслах, особенно учитывая, что ему всё ещё требовалось работать и работать над раной и Рен не знал, насколько оценит это русал. Меньше всего Рену хотелось втягивать в это других людей и он честно планировал помочь русалу самостоятельно, но не без… инструкций. Лучшее, что он знал, он уже сделал и этого было слишком мало. Возможно, Такеми-сан могла бы дать ему пару советов, не задавая при этом слишком много вопросов. Достав телефон на ходу, Рен задумчиво открыл контакты, проверил время. Обычно она открывала свою клинику часов в восемь утра и, наверное, за полчаса до этого она уже точно проснулась. Ну, во всяком случае, ему очень хотелось в это верить. — Вселенная, подай мне знак, если я должен ей позвонить. — взмолился он и вселенная его услышала — в этот же момент раздался громкий гудок грузовика. Подскочив, Рен выронил телефон из рук и сразу же повернулся лицом к дороге, но машина проехала мимо него, до этого просто желая отпугнуть какого-то зверька с проезжей части. — Плохой знак, вселенная. — покачал головой Рен. — Очень плохой. — самым страшным было то, что это могли оказаться его вчерашние знакомые, но если уж грузовик не стал останавливаться, то значит, что даже если это и были они, то хотя бы его никто не заметил. — Давай договоримся, что этого не повторится, потому что у меня нет желания разбираться ещё и с разбитым стеклом. — пробормотал он, поднял телефон и с надеждой посмотрел на экран. Из динамика раздались гудки — вселенная решила, что нужно начинать действовать уже сейчас. И Рен даже не успел сбросить вызов, прежде чем Такеми подняла трубку, не оставляя путей для отступления — он и сам бы не отступил. — Доброе утро, мой подопытный кролик. — вздохнула она. — Прежде чем ты начнёшь говорить, ответь: сколько ты сегодня спал? — от вопроса Рен невольно скривился, огляделся по сторонам, прежде чем перейти дорогу. — И вам доброе утро, Такеми-сан. — попытался улыбнуться он и у него это даже получилось, когда он заметил свой велосипед там, где он его и оставил. — Вы ведь откроетесь сегодня, да? Я бы с удовольствием заехал к вам через… минут тридцать? Сорок? — зажав телефон между плечом и ухом, Рен достал из кармана ключ от замка и быстро отвязал велосипед от стоянки. — Неофициально зарегистрированные лекарства звучит как то, что мне сейчас очень пригодится. — Амамия. — ему казалось, что он мог видеть, как женщина потёрла переносицу. — Я-то откроюсь, но теперь точно задержу тебя для обследования. — пригрозила она. — Пожалуйста, не надо. — запрыгнув на велосипед, парень положил одну руку на руль, а второй перехватил телефон, поехал только после этого. — Я готов приехать через пару дней для этого, но сейчас у меня всё очень плохо со временем. Сейчас мне просто очень нужны лекарства. — Такеми ненадолго замолчала, думая о чём-то. — И ещё мне нужен совет о том, как обрабатывать… определённые раны. — тише добавил он, словно бы надеясь на то, что ветер поглотит его голос. Это явно не помогло и Рену не нужно было находиться в одном помещении с Такеми, чтобы прочувствовать её тяжёлый взгляд. — Ты очень далеко от клиники? — спросила она и Рен затормозил, поставил правую ногу на асфальт и отрицательно замычал. — Едь ко мне сейчас. Не волнуйся, мы отложим твой осмотр до того, пока у тебя не появится больше времени. — та, судя по шуму, засобиралась. — Может, будет лучше, если я сама к тебе приеду? — Не думаю, что мой… — он запнулся, — …друг позволит себя трогать. — признался Рен и быстро свернул на другую часть дороги, надавил на педали. — Хорошо, тогда скажи немного больше о том, что за рана у твоего друга. — судя по интонации, Такеми поняла, что дело было далеко не самым простым и Рен не планировал называть имён — словно бы он мог. — Ему вошёл в бок острый предмет. — одной рукой вести стало гораздо сложнее. — Я смог перебинтовать его, но я не знаю, что делать дальше, Такеми-сан. — кое-как объехав один из столбиков признался Рен и женщина на том конце вздохнула. — Вы моя единственная надежда. Пожалуйста, я… — Я уже сказала, что помогу. — без злобы, но со строгостью перебила она. — Не знаю, во что ты ввязался, но бросать тебя и твоего друга на произвол судьбы я не буду. — стоило признать, что Такеми-сан никого не оставляла без помощи и среди своих пациентов стала некой светлой спасительницей, несмотря на все те слухи, которые её окружали. Может, эта помощь и была платой за то, что когда-то и Рен, и все эти люди плюнули на чужие слова и просто решили узнать эту женщину немного лучше. И, что точно, им с русалом очень повезло, что Такеми была столь добра. — Спасибо, Такеми-сан. — выдохнул он. — И… если вам всё ещё интересно, то я проспал часа три, наверное. Но я исправлюсь! — пообещал Рен и Такеми только вздыхает, кладёт трубку, оставляя парня наедине с собой. Где-то совсем близко пролетает бабочка — его жизнь начинается вновь.

ХхХ

Мужчина разъярённо пнул контейнер и кровавая вода вылилась на пол, на нём оставляя свой тёмный след. В помещении содрогнулись все, скорее вжимаясь в дальние углы склада. — Что это значит?! — закричал мужчина, указывая на это недоразумение. — Кто мне это объяснит?! Я вам всем глотки вырву. — зарычал он, наступая на них. — Давайте, скажите, кто из вас его упустил? Выдохнув, нахмурившись, мужчина поправил очки и выпрямился, мгновенно становясь в несколько раз выше, больше, важнее в своём статусе. Жизни вокруг него быстро потеряли всё своё значение, но, к счастью для них, мужчина лишь скрестил руки на груди, пока что решая не запятнывать их человеческой кровью. Пока что. — Найдите мне этого монстра и того, кто его украл. — холодно приказывает он. — А с вами, — стоит ему повернуться к виновникам, которые и упустили добычу, как голос его наполняется липким ядом, — я буду разбираться лично. И с этим он шагает к выходу спокойно, с высоко поднятой головой. И новая жизнь теряет былой покой.