Облако и горечавка

      Риндо проснулся, когда на улице только-только начали загораться фонари. Прислушался к мерному дыханию Сои, щекотавшему голую спину где-то между лопаток — Соя обнимал его во сне, опустив ладонь на живот, и это ощущение человеческого тепла делало утро буднего дня все-таки добрым.       На часах было полседьмого утра. Сое в университет к девяти, Риндо на работу — так же, и пусть у них не было всего времени мира, но полчаса на то, чтобы понежиться в объятиях друг друга, все-таки было, и этого было вполне достаточно — чтобы, осторожно развернувшись, коснуться кончиками пальцев торчащих из-под его собственной, великоватой Сое футболки ключиц и тонкой шеи, полюбоваться на умиротворенное, без единой хмуринки сейчас личико, освещенное настойчивым лучом фонаря, непрошенным гостем проникающего сквозь незадернутые шторы, и на чуть подрагивающие оттого, что что-то снится, реснички. Риндо уже видел Сою спящим, но сейчас это было другое. Сейчас было чувство, что это — его, что никуда не денется, и можно лежать так вечность, или сколько время позволяет, и никто в целом свете не станет мешать.       — Рин, — тихо прошептал Соя, сонно моргая, — ты во мне дыру прожжешь.       Риндо мягко хихикнул и ласково провел ребром ладони по его щеке.       — Прости, просто не могу тобой налюбоваться.       — Никогда бы не подумал, что ты такой романтичный, — сонно пробурчал Соя, натягивая край одеяла по самую макушку.       — Могу вести себя как влюбленный идиот, ты это хотел сказать? — Риндо веселился. Он и сам бы о себе такого никогда не сказал, для него, прежде испытывавшего любовь только к Рану и чужим страданиям, это стало невероятным открытием — что он может вот так. Безоглядно и не скрывая собственных эмоций.       — Нет, романтичный, — упрямо раздалось из-под одеяла. — Я люблю это, просто немного смущаюсь. Это не то, к чему можно привыкнуть за один день.       — Прости, я постараюсь сдерживаться, — пообещал он, ухватился за уголок одеяла и чуть приподнял. — Или нет. Я вряд ли смогу, на самом деле, ты ведь у меня такой…       Соя хныкнул. Риндо улыбнулся и поцеловал его в кончик носа.       — Хочешь, сходим куда-нибудь позавтракаем? Или выпьем кофе?       — Или я могу приготовить завтрак, — выдохнул Соя, обвивая Риндо ногами и руками, — но давай полежим еще минутку, — предложил он.       Риндо прижал его к себе, вдыхая запах его волос и наслаждаясь мягкостью его кожи под собственными ладонями. Соя снова задышал медленно и размеренно, как будто вот-вот уснет. Но Риндо не давала покоя одна мысль, и он нежно тронул Сою за плечо, вырывая из дремоты.       — Ты познакомишь меня с родителями? Я же должен представиться им, раз уж мы будем жить вместе?       Он ощущал себя немного глупо, задавая этот вопрос: с одной стороны, это же просто переезд, а не какое-нибудь замужество, а с другой — важный шаг, коих он не делал в своей жизни, наверное, никогда.       — Рин, ты чего? — серьезно спросил Соя, и Риндо в который раз удивился его способности так быстро переключаться от сонливости и разморенности к сосредоточенности и готовности слушать и принимать решения. — Я уже взрослый, пусть и несовершеннолетний, так что родители не будут возражать. Да и ты ведь не замуж меня берешь…       Риндо хитро улыбнулся:       — А вдруг?       Соя вдруг представил Риндо при параде, сидящим в гостиной родительского дома с чашкой чая в руках, а рядом на журнальном столике — букет цветов для госпожи Кавата и какие-нибудь пирожные для Нахои, и ему стало одновременно и дурно, и смешно.       — Не надо, Рин, — простонал он. — Это лишнее, — Сою все-таки разобрал смех, и Риндо не сдержался и рассмеялся тоже.       — Ладно, ты прав, хватит с меня благословения Нахои, — утирая выступившие в уголках глаз слезы, сказал он и выдохнул сквозь растянутые в улыбке губы.       Соя посерьезнел и посмотрел на Риндо чуть нахмурившись.       — Я немного слышал, о чем вы вчера с ним говорили, — признался он, — и я даже представить не могу, каково было тебе все это выслушивать. Я даже в какой-то момент подумал о том, чтобы вмешаться, но, по правде говоря, струсил. — Соя потянулся ладонью и взял Риндо за руку. — Честно сказать, я никогда и представить не мог, что когда-нибудь кто-нибудь будет ради меня вот так, — он выдохнул сквозь приоткрытые губы и взглянул Риндо прямо в глаза. — Ты такой смелый, и я так тебя люблю.       Риндо посмотрел на него и улыбнулся. Ему не было страшно, просто потому, что все это ради Сои. Ради того, чтобы этим утром он мог быть с ним в одной постели и видеть его таким — чуть сонным, согретым первыми лучами солнца и одетым в его собственную футболку с Пикачу. Риндо никогда не был тем, кто когда-либо грезил о счастливой жизни и светлом будущем. Но с Соей в это все почему-то очень даже верилось.