Те, кто не должны были родиться

Он идёт по улице в кромешной тьме совершенно беззвучно. Он не ускоряется, даже когда убеждается в том, что на протяжении последнего километра за ним кто-то идёт. Этот «кто-то», судя по звуку шагов, мужчина в обуви с дорогой подошвой, но что-то в дыхании не так. Сбивчивое, неритмичное. Это молодой человек в хорошей обуви и с очень плохим заболеванием. Он убедился, что стал именно предметом преследования: на поворотах и тёмных участках звуки шагов становились сбивчивыми, будто этот путь совершенно не знаком человеку. Следовательно, Его преследуют не с целью обокрасть дом, ведь для этого провели бы предварительный осмотр. Цель - убийство, избиение или ограбление, но у человека была хорошая обувь, и это смущало. Украл? Нет, вряд ли, ведь сидят идеально. Если бы размер был не его, звук был бы совсем иным. Конечно, к этому списку можно было бы добавить сексуальное насилие, но Он оставил этот вариант, как «маловозможный». Всё это Он обдумывал, настолько же спокойно идя по улице, как и до того, когда убедился в слежке. Теперь ему нужно решить один вопрос. Он прокладывает в голове новый маршрут и, не сбивая шаг, не подавая виду, что что-то изменилось, Он просто сворачивает направо, то есть в противоположном направлении тому, в котором собирался идти. Эта территория Ему прекрасно знакома. Он знает, что здесь проживает скандальная семья, которая часто занимает его слух в вечерней тишине. Тишина. Что это такое? Ведь не бывает совсем тихо. Он слышит ветер, воду, жизнь под землёй, постоянные шаги и разговоры, проезжающие повозки... Даже ночью редко удавалось дать отдых слуху от непрекращающихся разговоров вездесущих людей. Дойдя до конца улицы, Он открывает калитку и заходит в небольшой дворик. Несмотря на производимый шум, Он продолжает отчётливо слышать шаги, ставшие более тихими и медленными. Он открывает дверь и подходит к лестнице. Стучит несколько раз по металлическим перилам костяшками пальцев: наверху пара комнат и, скорее всего, ванная. Идёт на кухню, берёт маленький нож, подходит к приоткрытой двери и слушает. Преследователь проходит по влажной земле, немного хлюпая. Боком подлетает к двери и заглядывает, видимо, в надежде увидеть свою цель без подозрений лежащую на диване. На секунду останавливается на третьей от двери половице, его нога нервно дёргается в попытке принять решение. Судя по всему, решением было не проверять первый этаж, а с учётом позднего времени идти сразу на второй, к спальне. Преследователь подходит к лестнице. Готовый, Он неслышно выплывает из кухни с ножом в руке. Замах. Бросок. Нож пронизывает воздух. Точное попадание. Продырявив лёгкое, нож остаётся в теле преследователя, кровь струится по металлическому лезвию. Он продолжает стоять на том же месте, ни один мускул не дрогнул в лице, ни один волосок не пошевелился; рука медленно опустилась после броска, и так Он и стоял некоторое время, наблюдая за протекающей смертью. Резкий вздох, невольный вскрик, выпускание воздуха, падение на колени, дрожь по всему телу, трясущиеся руки пытаются вынуть нож, попытка вздохнуть, хватание за жизнь и снова попытка, попытка, попытка... Ужас, осознание и, наконец, агония. Тело падает на пол с глухим звуком. Целостно напрягается, организм пытается выжить, но человек уже умер. Просто физические реакции. По инерции. А потом смерть: опустошение глаз, полное расслабление, падение температуры, отступающая кровь, находящая бледность. И остаётся лишь груда клеток. А Он всё стоял. Так и не сдвинувшись с места после броска. Сколько времени прошло? Его это не особо волновало. Время - лишь материя, из которой сотканы события, так зачем же ими пренебрегать? Он подошёл к телу, лишь когда оно стало полноценным трупом. Бездыханным, бледным и холодным. В пятнах крови. Вытащив нож, Он безэмоционально осмотрел тело. Уродливое тело. Люди вообще уродливые. И такие странные. Не похожи ни на одно животное и в то же время похожи на всех. С одной стороны настолько прекрасны и продуманы, а с другой до жути не совершенны. Он вспоминал. Момент, когда останавливалось сердце, переставала течь кровь по венам и артериям, кислород прекращал поступать к органам. Он наслаждался этими звуками хлюпающих и до того испорченных лёгких, в которые попала кровь после ранения. Бьющие об деревянный пол отчаявшиеся руки. Последние судорожные вздохи. Свист вылетающего воздуха. Скрежет ног, бездумно сокращающихся вдоль пола. Эти звуки, они создавали предсмертное выступление живого оркестра, в исполнении жадно хватающегося за жизнь организма. Что интересно, у каждого человека эти звуки перед смертью разные. У кого-то сердце бьётся дольше и отчаянее, кто-то умирает попроще... Зависит от паршивости. Но самое захватывающее в смерти, однозначно агония. Капиляры уже закрылись, и слышно, как организм вываливает все запасы энергии на спасение жалкой жизни и напряжение всех до одной мышц. Этот бросок. Попытка. Тигр, рвущийся перепрыгнуть пропасть, разверзшуюся под его лапами. Но пропасть слишком широка. Она не подвластна глупому тигру. Он зашёл на кухню и взял большой нож. Вернувшись в гостиную, распорол трупу живот и грудную клетку. Покопавшись там с некой искусной аккуратностью, вырезал сердце и рассмотрел. Из него торчала аорта. Даже то прекрасное, чтобы было в этом существе, его органы, он умудрился испортить, загадив их простыми человечьими недугами, демонстрирующими всю абсурдность жизни. Он вытащил из кармана плёнку и положил туда сердце. Помыл в раковине нож, вытер и засунул в карман. Вышел из дома, прикрыл дверь. Звуки природы, в которые пока не вмешались люди. Ему это нравилось. Если он вообще был способен испытывать тот спектр чувств, который включал в себя общедоступное и социализированное понятие "нравиться". На улицах Он никого не встретил. Он вышел со двора, прикрыл калитку. И, как ни в чём не бывало, продолжил свой путь, на этот раз уже идя в правильном направлении.