Те, кто не должны были родиться

Она сидела в лесу, облокотившись спиной о ствол огромного баобаба. Бабочки пролетали над её головой, а животные радостно бегали вокруг, принося ей самые красивые цветы, которые она вплетала в свою косу. День был солнечный, а над лесом стояла красивая радуга. Лучи пробивались через кроны дубов, берёз и баобабов, задевая даже редкие пальмы. Внезапно появившаяся на горизонте белая альпака подбежала к девочке, опустив к ней свою голову, на которой красовался венок из орхидей. Девочка взяла его и засмеялась, погладив голову своего пушистого друга.       - Ариадна! Девочка встала, услышав знакомый голос. Пройдя несколько шагов, она подпрыгнула, зацепившись за ветку большого дуба, залезла наверх и открыла дверь в стволе. Прикрыв глаза от резкой смены света, она шагнула на белую плитку и подошла к маме.       - Где ты опять была?       - В лесу, - улыбнулась девочка. Женщина судорожно вздохнула и повернула голову обратно к врачу. Мужчина в белом халате успокаивающе кивнул головой.       - Ариадна, эта тётя, - он взглядом указал на полную медсестру, стоящую у двери, - проводит тебя в игровую, подождёшь свою маму несколько минут, хорошо? Мы просто немного поговорим.       - Да, хорошо. Я как раз закончу заплетать свою косу! – весело ответил ребёнок, взяв протянутую ей руку медсестры в обе ладошки. Когда дверь закрылась, доктор повернулся к женщине, пристально смотрящей в окно. Её нижняя губа дрожала, и это было заметно даже сквозь пальцы, которые она прижала ко рту.       - Арабелла, я бы хотел вас успокоить, но вряд ли у меня это получится. Вы знаете, сколько обследований мы провели за последние месяцы. Я и доктор Клинтон проанализировали все результаты, но так и смогли поставить диагноз, который бы подвергался хоть какому-то лечению. Единственное, что мы поняли, это то, что у вашей дочери аномально яркое воображение. Она, очевидно, воспринимает за объективную реальность всё то, что сама и придумывает. Женщина внимательно смотрела на доктора, медленно крутящего над столом ручку, которой он периодически проводил по бумагам, лежащим перед ним.       - Доктор, я… Почему это так? Хотя это неважно. Я понимаю, что у вас нет ответов, да я их и не жду. У вас и доктора Клинтона есть хоть какие-то варианты, что с этим делать?       - Мы активно обдумываем это. Я полагаю, вы сами прекрасно понимаете, что пока что это не создаёт никакого вреда, кроме того, что девочка асоциальна. Но в будущем это может стать намного серьёзнее. Сейчас её фантазии безобидны, и она счастлива существовать в выдуманном лесу среди волшебных существ, которые ей нравятся. Но её мир очень хрупок. Ни я, ни один профессионал нашей сферы не смогут предположить, как на девочке скажутся резкие изменения или какой-то стресс; что станет с её радужным миром, если вы отпустите её хотя бы на шаг. Это уникальный случай. У нас нет других примеров, которые могли бы помочь Ариадне.       - Но должны же быть хоть какие-то решения? Я боюсь того, что произойдёт, когда ей придётся столкнуться с другими людьми и с проблемами общества. Она такая беззащитная.       - Всё, что вы сейчас можете сделать, это быть рядом и внимательно наблюдать за ней. Не позволяйте ей закрываться в своём мире. Сейчас она доверяет вам и вашему мужу всё. Но как только она поймёт, что она… не самая обычная, она закроется. Её доверие очень ценно, потому что лишь её слова позволяют хоть как-то понимать, что происходит. Только вы связываете Ариадну с внешним миром. На несколько секунд в кабинете воцарилась тишина, даже часы не тикали, словно боясь нарушить эту хрупкую нить, увиденную доктором между родителями и маленькой девочкой 6 лет с короткими чёрными волосами.       - Я поняла вас, Ричард. Спасибо вам. Я буду рядом с ней, и я буду продолжать записывать каждое её слово. Да, я совсем забыла, я принесла ксерокопии её последних рисунков. Арабелла дрожащими руками вытащила из сумки тонкую папку и положила на стол перед доктором. Тот опустил ручку, положив её рядом, и вытащил несколько листов цветных карандашных рисунков. Внимательно всматриваясь в каждый лист, он, не поднимая головы, произнёс:       - В одном вы точно можете за неё не волноваться. У неё настоящий талант, эти рисунки прекрасны. Я никогда не видел, чтобы так рисовали в 6 лет.       - Да, мы с мужем предоставляем ей всё, что можем, дома. У неё есть карандаши, краски всех возможных видов, листы, холсты и вообще всё, что я смогла найти.       - Это правильно. Это ей нужнее всего. Вы и рисование. Берегите Ариадну, Арабелла.       - Конечно, доктор, спасибо вам, - тихо сказала женщина, поднялась, взяла сумку и застыла, пару секунд смотря в точку где-то рядом с доктором. - Пожалуйста, передайте доктору Клинтону мои слова.       - Не забуду. Я жду вас в то же время через неделю.       - До свидания!       - До свидания! - ответил Ричард негромким голосом, словно пытаясь соединить воедино всю серьёзность ситуации и попытку поддержать расстроенную судьбой своего ребёнка женщину.