Дьявол в деталях

Потому что жизнь — это чудо, а смерть — обыденность.

Он поправлял мантию, когда чья-то рука звонко шлепнула его по заднице. Усмехнувшись, парень услышал удаляющиеся шаги. Ему не надо было оглядываться, чтобы понять, что его невеста хихикает, пряча лицо в ладонях. Они уже неделю как съехались, и девушка совершенно не представляла, как ей вести себя с будущим мужем. Гарри не давил и не спрашивал ни о чем, давая ей время привыкнуть к изменениям. Они обсуждали ремонт, своё будущее и вместе готовили еду, подшучивая над ворчливым домовиком, который несмотря на ругательства, хранил верность своему новому хозяину, оставив всех прошлых только в памяти. Не то чтобы они жили только вдвоём. Гриммо снова стало местом, куда слетаются все странные личности. Как оказалось, Гарри сразу после своей победы вновь открыл камины для тех, кого считал близкими. Никто из Уизли не догадывался, что друг и не собирался от них прятаться и скрываться. Возникло небольшое недопонимание. После смерти Поттеров на Гриммо периодически ночевали Рон с Гермионой, которые ещё находились в поиске жилья, а в Норе заглушающие чары плохо держались на любой из комнат. Поттеры расплатились за свой комфорт. Положение домашнего животного влечёт за собой положение убойного скота. В конечном итоге выжили те, кто способен был бороться за свою жизнь. До смерти Поттеров на Гриммо случайно поселился Снейп. Еще один внезапно выживший, однако не желающий контактировать ни с кем, кроме тех, кто бывал на Гриммо. Минерва по выходным звала его назад в школу, обыгрывала в шахматы и угощала вкусным печеньем. Драма Героя войны прошла мимо них стороной. Он был для них одним единственным, а смерть якобы его родителей была отголоском давно минувших дней. Северус выжил случайно. Гарри случайно его нашёл. Не то чтобы искал, скорее хотел задать парочку неудобных вопросов, раз портрет мужчины так и не ожил. Портрет Дамблдора и сам не мог ничего объяснить. О подмене и о жизни Поттеров у него были только теории и предположения. Он был искренне рад, что парень выжил, а все остальное его больше не интересовало. Все махинации сошлись как по нотам. А детали. Детали он оставил на будущие поколения. Окончание войны принесло ему опустошение и разочарование. А ещё серую неприметную сову. Письмо, через которое Гарри и узнал о своём новом положении, не содержало ничего кроме высокомерия, наглости и тысячи галеонов, которым, конечно, он бы нашёл применение. Как выросший с Дурслями, он очень ответственно подходил к всему, что связано с деньгами. Первое мгновение после прочтения письма и разговора с портретом наставника, Гарри был в ступоре. Потом в ужасе, а потом в ярости. Хотелось на кого-то накричать и бросить парочку заклинаний. Единственным, кто мог остудить его одним взглядом был профессор зелий, к удаче не-Поттера — выживший. А система поиска с помощью домовика работала отлично. Особенно, если домовик был знаком с необходимым магом. А Кричер, старый безумец, кого только не знал. И по непонятным причинам начал почитать своего нового хозяина сильнее всех прежних, исполняя все просьбы с удивительной точностью и усердием. Как Гарри и ожидал, зельевар сразу же остудил весь его пыл и праведный гнев одним своим видом. Как Снейп перебрался из Визжащей хижины в свой Тупик сам мужчина не помнил. Он вообще находился больше время в бреду пока к нему не вломился Поттер с Кричером. Пришлось срочно подключать других домовиков. Винки отлично справлялась с выхаживанием пожирателей и Гарри решил, что чем больше домовиков, тем лучше. Добби как всегда был рядом, фонтанируя энтузиазмом. Не-Поттер изучал Лютный переулок и метался по стране в поисках незаконных зелий и колдомедиков, не связанных клятвами с Мунго. Профессор явно не собирался воскресать, но выжить планировал. Со всеми делами и заботами, Гарри как-то позабыл, что у него нет по сути ничего. Ни имени, ни дома, ни фамилии. Пока настоящий Гарри Поттер выступал с трибун, он торговался в Лютном, играл с беспризорниками в квиддич и магловский футбол, менял повязки на выздоравливающем Снейпе, если домовики были заняты чем-то другим: помимо всего прочего они участвовали в починке Хогвартса, да и сам Гарри заглядывал к Минерве по ночам. И у него совсем вылетело из головы, что он не имеет права откликаться на чужое имя. Семнадцать лет оно принадлежало ему. Еще пару дней ничего не меняло. Не сдавшийся, а просто занятый более важными вещами. Конечно, периодически он вспоминал, а потом откладывал на более подходящее время. В конечном итоге письмо было просто бумажкой. Ну будет в Англии два Гарри Поттера? Что дальше то? Ничего ж не изменилось. Он даже находил в этом некоторые плюсы: не надо было разговаривать с журналистами и фанатами, к которым радостно шла его настоящая копия. Да и нашёл объяснения почему так и не получит ни одного письма. Кроме того, унизительного. Конечно, он понимал, что когда-нибудь проблему надо будет решать, и считал исход предрешённым. Гарри слишком любил свою жизнь и уступать не собирался. Если вопрос встанет ребром, то он прекрасно осознавал свои шансы на выживание. Свою славу он получил не за красивые глазки, а кровью и потом. Чужая смерть была для него обыденностью, и Гарри не боялся увидеть еще одну, особенно своих врагов. Просто всему было своё время. И в тот момент его внимание было полностью сосредоточено на профессоре. Ведь важнее врагов могут быть только союзники. Обида на профессора пропала почти сразу же как мужчина пришёл в себя и смог говорить. Северус Снейп и не подозревал ни о Лили, ни о Джеймсе, что было понятно по его восклицаниям. Конечно, он был отменным шпионом и лжецом, но если бы у него была возможность макнуть кого-то в дерьмо, да еще и по такому удачному поводу, Снейп своего бы не упустил. Но мужчина звал его больным на голову, придурком-Поттером, безруким идиотом, пытался то ли выгнать, то ли обучить на подмастерье зельеварения. Привычно. Ничего нового. В общем им было по-своему весело и прекрасно вдали от всего общества, которое что-то обязательно хотело и требовало. А потом они нашли огневиски и разнесли весь дом профессора, решив в процессе все разногласия и оставив обиды в прошлом. Жизнь была для них обоих чудом и удивительным подарком. Все обязательства остались в прошлом, впереди был чистый лист. И руины в Тупике Прядильщика. Не обсуждая и не споря, они собрали уцелевшие вещи и перебрались на Гриммо. Играли в карты, пили и спорили. Оба могли стать лордами погибающих родов и оба не видели в этом ни капли смысла. Добби сказал, что нужен Джинни. Кричер и Винки готовили еду и помогали в творящемся вокруг двух мужчин безумии. Снейп передвигался между подвалом, где варил всякую вонючую гадость, Лютным переулком, в котором собирался открыть лавку на деньги, выигранные у Гарри в карты, и гостиной, в которой они только и делали, что пили, обсуждая Альбуса и его многоходовочку. У них не было ни обиды, ни злости. Ведь прав лишь тот, кто выжил. Мертвые навеки вынуждены хранить молчание, пока кто-то не захочет призвать их души из загробного мира. Ночами Гарри думал, что делать с родом Блэков, и разговаривал с матерью, чью душу он призвал с помощью воскрешающего камня после получения письма. Она была безумно красивой маглой, но после пары разговоров попросила больше ее не звать, желая сыну не тосковать по ней, а жить своей прекрасной жизнью. Она ничего не понимала в магии, не помнила его отца, но любила. Настолько сильно, что была готова отдать все для его благополучия. Ей было достаточно узнать, что ее крошка-сын жив и здоров, чтобы отправиться в новое удивительное приключение. У него и правда были мамины глаза. И он правда выжил после Авады благодаря материнской защите. Только это была не просто любовь, а ритуал добровольного жертвоприношения на камне рода, проведённый Вальбургой Блэк, которая не протянула и пары дней после него — ритуал утащил и ее жизнь. Не то чтобы женщина была рада полукровке-внуку, но на старости лет любой потомок казался ей подарком богов. Пожилая ведьма не приняла его в род, но оставила возможность вернуться в случае, если он останется последним. Не простила сына, но по-своему приняла внука. Только случайное стечение обстоятельств и ее смерть оставили его беззащитным для чужих махинаций. В конечном итоге она не ожидала такого от Сириуса. Периодически он разговаривал с портретом бабушки, обсуждая как и что ему делать и где можно узнать ту или иную информацию. В один из таких разговоров он и услышал Рона. Благо Снейпа не было дома — сказать, что его дорогая подруга жива не хватало сил. А потом уже было бесполезно: Поттеры действительно были мертвы. Не сговариваясь, они решили не обсуждать произошедшее. В конечном итоге это потеряло свою актуальность после разрушения Поттер-менора, стирания памяти и множества других мер. Вальбурге нравился такой расклад. И будущая невестка вызывала уважение и принятие. В конечном итоге любую печать и любое проклятье можно было снять. Достаточно лишь времени и желания. Джинни не беспокоилась по поводу странного соседа, периодически они даже обсуждали что-то втроём или впятером. Иногда присоединялись близнецы и Перси. Стоило Гарри увидеть как Джинни мило беседует с портретами, он решил, что игра стоит свеч. Шли суды. Новоявленный Лорд Блэк, сообщивший о смене фамилии небольшой заметкой в Пророке, присутствовал на каждом открыто и честно отстаивая своё мнение, напоминая всем забывшим о силе своего духа и мятежном характере. Он был свободен, счастлив и жив.  — Винки, напомни Северусу про завтрак и приготовь ему с собой что-нибудь, — Джинни окинула взглядом прихожую, пытаясь вспомнить, что она забыла. Их ожидал целый день в министерстве. — И проверь ингредиенты по его списку. Сможешь отметить какие закончились? — дождавшись кивка, она продолжила. — Но не покупай. Кричер собирает все заначки Блэков. Пересчитаем бюджет и решим, что и как будем покупать. Винки кивнула и исчезла.  — Сраные зеленошкурые уроды, — выругалась Джинни, разглядывая голову одного из убитых родом гоблинов. Они решили оставить. Для радости глаз. Гарри взглянул на поправляющую мантию девушку. Всю переполняющую его любовь и благодарность нельзя было выразить никакими словами. Просто, потому что была она, существовал и он. Гарри был бастардом Сириуса. Полукровкой. Непризнанным. Да и носил годами чужое имя и фамилию. Теперь его звали Гарри Демиан Блэк. Чужое имя, фамилия отца, позволившего сотворить подобное со своим отпрыском. Он оставил первое имя специально, как напоминание самому себе, со всей свойственной ему гордостью.  — Пойдём? — Джинни тепло улыбнулась, слегка заламывая пальцы. Им нельзя было прикасаться ещё около месяца. Процесс снятия печати был долгим, сложным и подавляющим для девушки, но он старался поддержать ее каждое мгновение, показать, что на свете нет ни одной причины, по которой они бы разошлись. Гарри хотелось прижаться к ней каждым участком кожи, срастись в единое целое, чтобы нельзя было отличить где находиться он, а где она. Он даже не успел понять когда Джинни стала так для него важна. Вот вроде бы они просто разговаривают раз в месяц, шутят над первыми отношениями друг друга, а потом поддерживают, когда выбор оказывается неудачным, а последствия болезненными. Вот они летают вместе, играют в одной команде и разделяют триумф победы. Вот вместе учат заклинания, потрошат змею и изучают Тайную комнату. Вот делятся тягой к запретной магии и следят друг за другом, чтобы не сорваться. Разве они не могли быть счастливы с кем-то другим? Возможно, могли. Гарри проверять не хотел.  — Пошли, — Блэк улыбнулся, не в силах отвести от неё взгляд. Они были буквально созданы друг для друга, и ее фееричное приданое было лишь подтверждением. Девушка натянула тонкие перчатки из кожи дракона и подхватила жениха под локоть. Спустя мгновение они были в атриуме министерства магии, где их уже ждали Рон и Гермиона.  — Ты уже решил? Аврорат, Отдел Тайн или ученичество? — поинтересовался Рон, когда к своему удивлению заметил отсутствие журналистов.  — Не знаю. Ученичество было бы предпочтительнее, если бы не отсутствие денег. Не знаю вообще когда смогу пользоваться банком.  — А восьмой год? — поинтересовалась Гермиона, которая вместе с Джинни отправлялась осенью в школу.  — Я уже сдал, причём на все превосходно, — усмехнулся парень, скривившись. Он бы с радостью пересдал и получил свои собственные оценки, но как объяснить комиссии такую ситуацию. — Поэтому, наверное, пойду в Отдел Тайн. А потом, когда накоплю денег, найду мастера. Ты то пойдёшь к Маккошке?  — Да, мы как раз начнём осенью. Думаю года через три сдам, — довольно улыбнулась Гермиона.  — А ты Рон?  — С тобой. Куда ж я еще денусь. Тем более мне тоже прислали приглашение. Видимо хотят получить Золотое Трио.  — И получат, — рассмеялась Джинни, утыкаясь головой в плечо жениха. Он пах пылью, кофе, мятным шампунем и корицей. Ей так хотелось наконец-то прикоснуться к его коже, что девушка не могла следить за ходом беседы. Единственное, что ее успокаивало — у них была вся жизнь. Они подошли к залу суда и заняли свободные места в отдалении от большинства. Джинни было плевать: посадят кого-то из пожирателей в Азкабан, оставят на ужин стае оборотней или же отпустят с миром. Ей казалось, что война была столетия назад. Она уже и не могла вспомнить, кто и за что сражался, что проповедовал и что презирал. Ей казалось это бессмысленным и не существенным. Их мир изменился до неузнаваемости. Джинни видела, что убийство Поттеров полностью изменило их жизнь и отделило от всего остального общества. Теперь они жили в мире завлекающих чёрных теней, которые они сами же и отбрасывают во время солнечной погоды. Каждый почувствовал легкую вседозволенность и отсутствие каких-либо границ для их магии. Грани между добром и злом стёрлись, а может их никогда и не было? Магия рвалась наружу. Она не была абсолютно белой или абсолютно чёрной. Это был стремительный поток неконтролируемой силы, который не единожды пытался вырваться наружу. И сейчас плотину из моральных устоев прорвало извне. Джинни больше не хотела играть в квиддич. Она хотела превзойти Темного Лорда в знаниях и силе. Переглянувшись с Гарри, она увидела лишь понимающую усмешку. Красные искры были не видны. Однако Джинни Уизли была не одинока в своём желании. Их четверых тянуло к могуществу, к оперированию запредельной магической мощью, к способности в угоду своим желаниям менять реальность. Гермиона находила объяснение в том, что магия душ слишком малоисследованная область. Нельзя ни предугадать, не предположить последствия взаимодействия одной души с другой, даже если частью. И несмотря на то, что Рон, Гермиона и Джинни соприкасались с душой Тома на короткий промежуток времени, нельзя было сказать, что это ничуть на них не повлияло. Даже ненароком брошенное слово способно многое изменить, а тут прикосновение и общение с душой. Неудивительно, что они уничтожили семью Поттеров и не испытывали угрызений совести. Как Том и хотел. Тем не менее, это сильно их не меняло. Их собственные души были полноценны и стабильны. Они всё ещё оставались собой, разве что немного более заинтересованные в изучении любой отрасли магии. Отсюда и Отдел тайн: доступ ко всему и разрешение практически на все. А если у них получится пропихнуть Перси на кресло министра магии, то будет вообще сказка. Джинни вновь вернула внимание к суду, однако слова так и не долетали до неё. Она не могла справиться со своей скукой и безразличием. Гермиона, сидевшая рядом зевнула, Рон уже сопел, откинув голову. Гарри напевал под нос ту самую мелодию, с которой они тогда открывали Святочный бал. Однако он внимательно следил за ходом процесса, желая не допустить произвола со стороны властей. Джинни находила это забавным, но ее жених был в своём праве. Все же он Победитель. Она вспоминала как совсем недавно ей было сложно принять рвущиеся наружу темные желания и еле сдержала смех. Сейчас ей казалось глупым отрицание своих способностей и помыслов. Неважно откуда они пришли и как, они стали частью ее самой. Джинни давно стоило просто принять насколько опасной она может быть и не делать вид, что единственное проклятье в ее арсенале — летучемышиный сглаз. Как говорил Том Реддл, не было плохого или хорошего, была лишь сила. Или это она придумала? На фоне выносили приговоры семьям пожирателей, Гарри давно покинул место рядом с ней и был втянут в гущу споров, активно участвуя и залезая в каждую дыру. Неусидчивый, пышущий энергией и энтузиазмом. Её мужчина. Любую силу можно направить в конструктивное русло. Приложить все усилия на что-то хорошее. У Гарри это отлично получалось. Когда-то он научил их вызывать телесный патронус и защищать себя в любых условиях. Научит и этому. Она улыбнулась. Все было хорошо.