Убей меня своей любовью

— Саша, с цветочными девочками мы договорились, кого-нибудь да выберешь там. — Спасибо Этери Георгиевна, а вы Женю не видели? — спрашивает Саша. — Нет, я не её менеджер, чтобы следить за её перемещениями, » — грубо, но почему меня опять спрашивают про Женю. — Конечно не менеджер, но вы мой тренер, — слышу из-за спины и понимаю, что сглупила, — Чего такое, Трусова? Я тут сама тебя хожу и ищу, пойдём, — Саша проходит мимо меня и направляется за Женей. Что ж, если Саша волнуется на счёт нового номера, то личный психолог Тренерского Штаба Тутберидзе успокоит её. Ухмыляюсь этой мысли и иду к остальным членам этого штаба.

POV Саша

— Ты волнуешься? — спрашиваю у Жени, скорее всего для того, чтобы успокоить саму себя, а Женя ведь всегда спокойна перед шоу. — Знаешь, если честно, то да, я волнуюсь, сама не знаю почему. А ты? — на моё удивление отвечает Женя. — Я тоже. — Ну это понятно, новый номер, думаешь, как его воспримут, но знаешь, я ведь видела его и мне очень понравилось, честно, я думаю, что увидев его тут со всеми огнями, детьми и зрителями, я буду плакать, не переживай, у тебя очень благодарные и любящие фанаты, а самое главное — адекватные, им понравится, расскажи им то, что чувствуешь, и они не останутся равнодушными, — успокаиваешь меня, и я понимаю, что сейчас сама заплачу. — Спасибо Женя, правда, я так тебе благодарна, — говорю, и ты обнимаешь меня. — Не раскисай, Трусова, улыбаемся и пашем, не забывай главное правило и помни всё то, что я тебе сказала. — Хорошо, но как же ты? Почему переживаешь? Это же шоу, а не соревнования. — Я не могу объяснить, сама пытаюсь понять, но не получается, как бы не упасть, сегодня нас будет снимать 1 канал. — О неееет, еще и они, — всё моё волнение возвращается. — Тебе нечего переживать, всё хорошо, вспомни Саш, тебя постоянно снимают, — ухмыляешься. — А, ну да, точно, спасибо Женя. У нас всё получится! — ещё раз обнимаю и бегу в раздевалку. — Надеюсь на это, — произносит Женя, но Саша уже не слышит её слов.

POV Этери

Я вижу, как девочки говорят, но не знаю о чём, понимаю, что Саша волнуется и прижимается к Жене, когда та заканчивает, довольно долгий, монолог. Когда Саша убегает, ты поворачиваешься в мою сторону, и я вижу страх в твоих глазах, понимаю, что на самом-то деле, помощь нужна тебе. Интересно, подойдёшь ли? Попросишь поддержать? Но ты разворачиваешься обратно и так же как и Саша идёшь в сторону раздевалки, что ж, допустим.

POV Женя

«Упала, блин, как так можно, что за волнение, откуда оно» — думаю, когда выхожу с катка, понимаю, что надо будет пойти и поговорить с прессой, а они точно спросят про падение. Рассказываю про Кармен. Это и правда была моя мечта, очень давно хотелось её откатать. Итак, пора и про падение что-то сказать, ну а что говорить, надо всё как есть: «Если честно, я ехала сейчас на этот тройной сальхов с полным ощущением, что я на Гран-при. Я занервничала, ножки подкосились. Страшно» — произношу и журналист посмеивается, фух всё хорошо, дальше вопросы пошли легче, ничего особенного не было, про само шоу, про сезон всё по стандарту.

POV Этери

Что ж, шоу в Москве прошло хорошо, с Женей мы так и не пересекались наедине, только в кругу других или на самом льду во время финала. День можно считать успешным. На выходе с арены кто-то догоняет и касается моего плеча: — Ты избегаешь её, — Глейхенгауз, конечно, кто же ещё. — Успокойся фея-крёстная, никого я не избегаю, это она меня избегает. — О, ну конечно, особенно в Минске, когда ты сбежала после проката, а сегодня ты вообще его видела? — не унимается Даня. — Пустые обвинения. — Хорошо, если это так, потому что Женя стоит у твоей машины, — улыбается во все 32 Даня и смотрит в сторону машины. — Где?! — произношу и поворачиваю голову с такой скоростью, что был слышен хруст. Но у машины никого нет, -скажи честно, ты придурок? — поворачиваюсь обратно к нему. — Не могу понять, ты расстроилась, что её нет или наоборот обрадовалась, что не увидишь её и вам не придется говорить, это же так трудно. — Я сама не знаю, — честно признаюсь в этом. — Знаешь, Женя ещё в Мегаспорте, может ты дождешься её. До свидания, Этери Георгиевна, — и ты уходишь, оставив меня наедине с собой. — До завтра, — говорю в ответ, а в голове возникает новая дилемма: «Ждать или не ждать». Интересно, что я скажу тебе, если решусь дождаться. Предложу подвезти? Так у тебя своя машина и, вроде как, ты приехала на ней. Но долго подумать не получается, ты выходишь. Заметишь меня или нет? Всё таки замечаешь и идёшь на встречу. — Вы всё ещё тут, — говоришь и улыбаешься. — Ты на машине? — пора купить книжку про искусство общения, Этери. — Нет, каждый фанат знает мою машину, я бы не уехала. Жду такси. — Отменяй такси. Я могу тебя подвезти. — А может я не хочу с вами ехать. Люди обычно спрашивают такие вещи, и может я не домой еду, — возмущаешься ты. — А куда ты едешь? — Домой, — я ухмыляюсь, — но это не отменяет того факта, что вы должны были поинтересоваться у меня, а не решать всё самостоятельно. — Я почти призналась тебе в любви, мы можем общаться на «ты» за пределами тренировок, когда наедине. — Нет, с вами бесполезно о чём-либо говорить, я еду на такси, до свидания, — и ты уже развернулась чтобы уйти, но я успеваю схватить тебя за локоть. — АЙ, больно вообще-то, — вскрикиваешь ты. — Прости, ты права. Медведева Евгения Армановна, не хотите ли вы, чтобы я вас подвезла, а вам не пришлось бы тратить деньги на такси? Ты всё ещё зла, и я уже готова к тому, что ты уйдёшь, но вместо этого ты вырываешься из моих рук и идёшь в сторону моей машины. — Так уж и быть, подвозите. Мы садимся в машину, ты пристегиваешься и отворачиваешься к окну. Завожу машину и включаю музыку, по первым аккордам понимаю, что песня тебе не понравится: «Я. Я. Я. Я — преданность. Я» — Да вы стебётесь что-ли? — ты возмущаешься, опять. Выключаешь радио вообще. А я не могу сдержать свой смех. — Что смешного? — теперь ты, наконец-таки смотришь на меня. — Ты такая милая, когда злишься и возмущаешься, прости, я не могу сдержаться, — произношу эти слова, и твой взгляд смягчается. — Я упала с сальхова, — говоришь, и я перестаю смеяться. — Я знаю. — Удивительно, если учесть, что вы сбегаете с моих номеров. Я так переживала, правда, будто бы это не шоу, а какой-то старт, заходила уже на трясущихся ногах. — А знаешь почему переживала? — спрашиваю, потому что сама не могу понять причину твоего падения. — Нет, может потом пойму, — больше никто ничего не говорит, и мы какое-то время едем в тишине, пока ты подключаешься по bluetooth к моей машине. Спустя минут 5 заиграла какая-то приятная мелодия и ехать стало комфортнее. — Вы придёте на шоу 15 апреля? Ну или 16 числа, — прерываешь тишину, а мне не надо поворачиваться, чтобы понять, что ты смотришь на меня. — Скорее всего нет, поэтому последи за девочками, пожалуйста. — Почему нет? — Много работы, возникли проблемы с ареной в Красноярске, точнее не проблемы, обсуждаем сейчас возможность установки бортиков, ну и это единственные свободные вечера, когда я могу поговорить с Дианой, — поворачиваю голову к тебе и смотрю в надежде на то, что ты поймёшь. — Посмотрите потом наши прокаты в записи? — Конечно, ты ведь с Энбертом один из номеров катаешь, да? — Угу — Будь осторожна, три шоу за два дня сложно откатать. — Знаю, буду аккуратна. — Хорошо. Вас ещё первый канал приедет снимать. — Опять они, — говоришь и опускаешь голову на руки, которые лежат на коленях, а я не могу сдержать улыбку. — Ты же участвовала в Ледниковом Периоде, не думаю, что целоваться с тик токером и имитировать половой акт на столе — тяжелее, чем просто катать красивые программы на камеру. — Эмитировать половой акт? — говоришь сквозь смех, — вы смотрели мои выступления? Но никогда в этом не признавались, ай-ай-ай так делать. — Конечно, я смотрела и с Ильёй мы обговаривали какие-то моменты, не забывай, что ты у меня тренируешься, я должна знать что ты, где ты, с кем ты. — В интервью первому каналу вы говорили совсем другое: «Может с кем-то они и встречаются, но я в это не лезу», да да, я смотрю ваши интервью, Этери «мне всё равно где вы, с кем вы, как вы» Георгиевна. — Ты сейчас договоришься и дальше пойдёшь пешком, — на какое-то мгновение наступает тишина. — Интересно, как вы думаете, девочкам обидно? Они ведь видели как вы радовались нашим с Алиной победам, знают и видели, как мы с вами были близки, да что уж там, в 2016 году я была на крестинах вашего племянника, просто, ну не знаю, они ведь этого не получают. Я уже готова остановить машину и предъявить тебе за то, что считаешь себя лучше других, думаешь, будто я не поддерживаю их, но перед этим смотрю на тебя и моё желание моментально пропадает. Ты не злорадствуешь, ты правда хочешь понять, может быть, тебе даже больно за них, помню, ты говорила, что любишь девочек, и тут я понимаю, что сама не знаю, что сказать. — Я не знаю Жень, честно. Может, они помнят твой уход, меня в этот период и все мои комментарии на твой счёт и просто сами держат дистанцию, поверь, они так близко не приближаются, а я просто даю каждому нужный ему максимум. — Понятно, — после этого мы молчим. Ещё пару минут, и будет виден твой дом. — Ты продолжаешь говорить со мной на «вы», прекрати, — всё-таки я должна начать разбирать кирпичики наших стен. — Помните, когда мы разговаривали о моём возвращении одним из условий, правил, называйте как хотите было именно это: «Женя, мы забываем всё, общаемся на «вы», начинаем всё с чистого листа, отношения тренер-ученица», не знаю, правда вы так хотели или просто пытались успокоить и обезопасить себя последним пунктом, но я просто следую указаниям, — произносишь очень легко, почти не задумываясь, а я останавливаю машину около твоего дома. — Да, ты права, глупо требовать от тебя сейчас другого, когда я по факту добивалась чуть-ли не письменного подтверждения вышесказанного, но между нами уже много чего изменилось, — смотрю и жду твоего ответа. Ты отстегиваешь ремень безопасности и смотришь мне в глаза — Хорошо, Тери, открываешь дверь и уходишь, даже не попрощавшись. А я довольна тем, что удалось убрать даже больше, чем один кирпичик.