Убей меня своей любовью

«Любить сложно» — напоминаю себе, когда прихожу в номер. «Любить — прекрасно» — напоминаю себе, когда наливаю в бокал вино, которое забрала из номера Дани. Не зря судьба распорядился так, что моя жизнь связана с фигурным катанием. Фигурное катание — это сложно и прекрасно. Фигурное катание — моя любовь. Фигурное катание — моя жизнь, а значит, моя жизнь будет сложной и прекрасной. Глейхенгауз открыл для меня вечер воспоминаний, и я понимаю, что единственное, о чём я смогу думать сегодня — возвращение Жени из Канады. Если бы кто-то увидел меня, то счёл бы за призрака. Я двигаюсь по комнате с бокалом вина в руке в направлении к ванной, мыслей нет, я просто выполняю действия, перед зеркалом не останавливаюсь, я знаю, что мне не понравится отражение. Включаю кран и наливаю пену для ванны, а может это что-то другое, я не читаю — просто лью. Возвращаюсь в комнату за бутылкой и иду обратно. Сажусь на край ванны и вспоминаю события двухлетней давности. Наверное, мало кто из моих близких понимал мотивы, касаемо возвращения Жени в Хрустальный, честно говоря, я и сама до конца этого не понимала, а после встречи в Федерации я вообще пожалела о том, что затеяла всё это. Спустя неделю после нашей встречи оказалось, что Женя раньше меня обращалась и спрашивала про возможность перехода к нам, на что ей ответили, что этот вопрос сначала стоит обсудить со мной, а спустя пару дней я сама изъявила такое желание, и они решили, что мы договорились, только вот никакого разгова до перехода не было. И вот, Евгения Медведева возвращается к Этери Тутберидзе. И вот, всё хорошо, правда хорошо. Мы тренируемся, набираем форму. Никаких конфликтных ситуаций, я чувствую такое тепло и комфорт, ощущение, что и не было этих двух лет. Мы даём интервью, спокойно шутим и смеёмся, но что-то не так. И понимаю я это только спустя несколько месяцев, может, ближе к концу ноября. Это была обычная тренировка, всё как всегда, но Женя не могла делать элементарные прыжки, падая снова и снова. — Жень, что не так? — Разве что-то не так? Я не знаю, у меня просто не получается, — и я вижу, что это ложь. — Спина? — задаю вопрос и смотрю чётко в глаза, ты молчишь, но взгляд не отводишь, — Жень, не ври. Спина? — Да, — говоришь еле слышно, на выдохе и всё-таки отводишь взгляд. — Я не хочу тебя ломать, понимаешь? — А у меня и нет времени ломаться, чуть больше года осталось до Олимпиады. А вы посмотрите на лёд, они летают и всё прыгают и прыгают, так что у меня нет времени. — У тебя не будет времени, когда ты сломаешься окончательно. Давай в раздевалку и к врачу. — Это мой последний шанс, — я смотрю на тебя и вижу слёзы в глазах, слёзы и боль. Вот только я понимаю, что даже если мы вылечим спину, конкурировать с Аней, Сашей, Алёной ты уже не сможешь, они прогрессируют, пока ты только догоняешь, и мне тоже от этого больно. — Давай поговорим, когда закончится тренировка, — ты несколько раз моргаешь и смотришь уже с укором. — Я знаю, что Вы хотите сказать, тренер, — говоришь, но всё равно идёшь переодеваться. Вспоминать это больно. Я ожидала от тебя сокрушительной реакции, сломанных вещей, криков, но оказалось, что всё ещё хуже — ты молчала. Ты смотрела в пол первого слушала, как я говорю тебе про спину, про девочек, которые будут прыгать не 1, а 3, а может ещё больше четверных в программах, что триксель для них станет тем, что обязательно надо прыгать, я говорю, что есть шоу, что спортивная карьера — не вся жизнь, это этап, фигурное катание все также будет с тобой, но уже в другом виде, что ты будешь ассоциироваться у людей всё с той же Женей-спортсменкой, которая делала невозможное возможным и катала так, как не катает ни один человек, ведь ты проживала каждую программу, а не просто думала о том, что тебе надо прыгнуть и как проехать. Но ты молчишь, я смотрю на тебя на протяжении всего моего монолога, ты не шевелишься, и только когда я замолкаю, одинокая слеза катиться по твоей щеке. Я чувствую ком в горле, желание обнять разрывает меня изнутри, я чувствую, что тоже скоро заплачу. Я вижу, что тебе больно, прикасаюсь к твоей руке и поглаживаю в успокаивающем жесте. — Я не знаю, как жить без этого, — ты поднимаешь свой взгляд на меня, — но я очень устала, мне постоянно больно и тут, — ты показываешь на спину, — и тут, — ты показываешь на голову, я понимаю это как «мне больно от осознания, что я уже не та», — и тут, — ты показываешь в область сердца, и я знаю, что это относится ко мне. — Давай к врачу сходим, не к врачу сборной, к другому, он всё скажет, — а дальше будем думать, произношу и выдавливаю из себя некое подобие улыбки. — Авербух позвал меня откатать пару дней в его шоу в первых числах января, он понимает, что я не вернусь, — мы молчим какое-то время, потому что я не знаю, что сказать, ведь понимаю, что это не всё, что ты хотела сказать, — я понимаю, что не вернусь…не хочу возвращаться и проигрывать. Я правда устала, мне правда очень больно, но я просто не знаю, как жить без этого. — Никто не отнимает у тебя право приходить в Хрустальный, ты можешь участвовать в шоу, комментировать, вести блог, пойти к Илье в Ледниковый Период, стать тренером, у тебя получится, поверь. Перед тобой открыто много дверей, просто страшно закрыть дверь в ту комнату, где ты была всю свою жизнь и начинать что-то новое, понимая, что назад ты не вернёшься. Ты смотришь в пол, прокручивая в голове все варианты и мои слова. Я продолжаю поглаживать твою руку. — Мне нужна операция, я была у врача, — говоришь, не поднимая взгляд. — Что? — Микрооперация, ничего серьёзного, точнее, серьёзно, но ничего страшного. — Нет, это я поняла, почему я узнаю об этом сейчас, и почему ты в таком случае тут, а не в больнице, ты издеваешься? — я понимаю, что ещё немного и перейду на крик, — я твой тренер, я должна об этом знать, я…я же Жень…я не хочу, чтобы было больно, я не хочу, чтобы ты тут взяла и сломалась на одной из тренировок. — Мне стыдно за это, но я не могла просто сдаться, я так не могу, правда, я обещала, в первую очередь себе, что я буду на Олимпийских играх в Пекине, я не могла не попытаться. — Как давно ты знаешь? — Я была у врача 4 дня назад. Я не могу кричать, я не могу ругать, я понимаю, почему ты это делаешь. Чувство нереализованной мечты будет преследовать тебя всю жизнь, чтобы ты не делала. Я всегда учу своих учеников сражаться до конца, а ты лучше всех усваивала мои уроки. — Иди вновь к врачу, сдавай анализы и на операцию, — я встаю с кресла и подхожу к столу, чтобы взять бутылку воды. — Я не вернусь на соревновательный лёд, да? — слышу твой опустошённый голос из-за спины. — Я не знаю, у меня нет листочка со словами врача, я не видела заключений мрт и все остальные вещи, необходимые для того, чтобы сделать какой-то вывод. — Задам вопрос иначе. Я не выйду на соревновательный лёд в ранге претендента на победу? Я знала, что ты задашь этот вопрос, я всё ещё стою к тебе спиной. У меня нет сил сказать тебе эти вещи в глаза. — Нет… Мы молчим. Вокруг тишина, никто не шевелится, пока ты не решаешь задать новый вопрос. — Ты правда считаешь, что это было ошибкой? — я поворачиваюсь к тебе и направляюсь в своё кресло. — Ты про возвращение? — я знаю, что нет. — Два с половиной года назад ты сказала, что всё было ошибкой, ты правда так считаешь? — я так устала, я знала, что этот разговор неизбежен, но часть меня верила в то, что мы всё забудем, что просто начнём жизнь с чистого листа, работа и никаких личных взаимоотношений. — Нет. — Я любила тебя, — это бьёт сильнее, чем я ожидала. Я даже не знаю, что больнее, само осознание того, что я тебя предала, то, что я продолжаю тебе врать или то, что ты говоришь в прошедшем времени. — Жень…- ты не даёшь продолжить. — Нет, я понимаю, не надо, я просто должна была это сказать. Пойду к врачу после выходных, думаю, что появляться на катке в эти дни смысла нет, — ты встаёшь и надеваешь куртку, направляясь к двери. — Может будет лучше, чтобы я поехала с тобой? — Мне не 15, — да, теперь я правда это вижу, ты выросла. — Позвони после врача и пришли все справки и заключения, я отправлю их врачу сборной, в Федерации должны знать, что происходит с их спортсменом. — Хорошо, я позвоню. Хорошего вечера и спокойной ночи. — Тебе тоже. А потом врачи, срочная операция и вот, я думаю, что всё хорошо, сейчас ты восстановишься, и я буду помогать тебе в этом, мы постепенно вернём форму, но приходит положительный результат теста на ковид, и ты сидишь на самоизоляции, только вот из-за операции организм был слишком слаб, чтобы перенести «корону» в лёгкой форме. Ты вновь в больнице, я вижу фотографии, ты очень похудела, к тебе не пускают, что логично. Но я знаю, что тебе очень плохо, мы созванивались пару раз, и у нас получалось вести милый диалог, а это значит никаких воспоминаний о разговоре в тренерской. Я слишком сильно за тебя переживаю и прокручиваю в голове худшие исходы этой болезни, несмотря на то, что врачи говорят о положительной динамике, и что ты вот-вот пойдёшь на поправку. Неделя в больнице, а потом восстановление и быстрый набор формы, ведь ты согласилась на шоу в январе. Это всё так сложно вспоминать. Я хотела быть рядом, но так боялась этого. Ты молода, перед тобой миллион возможностей, а я буду вечным напоминанием о том, чего ты не смогла достичь, твоей рухнувшей мечты. Я вылезают из ванной, потому что понимаю, что мне нужна ещё одна бутылка вина или что-то другое, но обязательно алкогольное. Спустя несколько минут я всё же дохожу до мини-бара и единственное, что я уронила на своём пути — это торшер, но, если честно, он не понравился мне с первого взгляда. Открываю холодильник и беру первую попавшуюся в руки бутылку — вино. Ухмыляюсь, что ж, опыт, определила не глядя. Хорошо, что оно без пробки, а просто закрывается крышкой. Это значит, что она не такое вкусное, как я пила несколько минут назад, но мне уже всё равно. На глаза попадается телефон, и я вспоминаю твоё поздравление в новогоднюю ночь. Тянусь к этой копилке воспоминаний, чтобы перечитать его вновь. «По моим подсчётам, если вы начнёте читать это сразу, как я отправила, то закончите тогда, когда впервые пробьют куранты. А может и нет, мне кажется, я уже пьяна, но я хочу сказать спасибо Вам за этот год, он стал переломный в моей жизни, во многих моментах, я боюсь входить в 2021 год, потому что у меня нет плана, но я верю, что сделала правильный выбор и это благодаря Вам. Будьте счастливы, будьте здоровы, пусть ваши ученики забирают весь пьедестал на каждом старте. Вы — лучшее, что произошло со мной в 2020 году. И я всё ещё люблю тебя, Тери, я боюсь, что всегда буду любить тебя. Сейчас я надеюсь, что ты не успеешь прочитать это сообщение, потому что думаю, что моя трезвая голова удалит это к чёрту. Но я пишу то, что чувствую. Так что да, я люблю тебя. С новым годом» Ты оказалась права, как только я закончила читать пробили куранты. Диана поздравила всех с новым годом, а я сделала скриншот твоего сообщения и подумала, что я искренне счастлива, впервые за долгое время. Утром ты правда удалила это сообщение, только вот скриншоты с моего телефона удалить ты не сможешь. И я знаю, что ты знаешь, что я прочитала его. Проходит какое-то время. У моих девочек соревнования, ты продолжаешь набирать форму, укреплять свой организм после перенесенного заболевания. Мы вновь вернулись к хорошему общению. Пару раз ты приезжала в гости после тренировок, мы обсуждали все и ничего, но никогда не касались темы наших взаимоотношений, мы просто жили и мне это нравилось. Я знала, что в этом году буду организовывать шоу, ты знала, что будешь в нём участвовать, только вот никто не знал, что именно ты будешь катать. Кубок Первого канала, и там я старалась не отпускать тебя после оглашения итогов. Я знала, что должна быть рядом и поддерживать, ты была очень расстроена. Опять же, мы просто прожили этот день и не возвращались к нему в наших диалогах. Моя ошибка была лишь в том, что я ждала подвоха. Я думала, что раз всё идёт так хорошо, скоро обязательно настанет спад. И он настанет, чуть позже настанет...