Убей меня своей любовью

POV Лиза

«Интересно, возвращается ли добро?» — такая мысль крутится в моей голове всё то время, пока я иду до Этери Георгиевны, проще было бы позвонить или написать, но так я хоть дам Жене какую-то свободу и личное пространство, никому не захочется обсуждать подобное, в присутствии других людей. Номер Этери на другом этаже, так что времени у Жени больше, чем я думала, что ж, главное, что моя сумка собрана, ненавижу опаздывать. Если быть точнее, не хочу, чтобы меня ждали, особенно, когда это, ну скажем так, «не совсем мой коллектив», да и тренера другие. Точно, тренер. Надеюсь, меня не обманули и это её номер. Стучусь дважды. Открывать не спешат. Аккуратно прислоняюсь к двери. Тишина. Стучу ещё раз. Спустя пару секунд слышу шаги. Дверь открывается. — Что-то случилось? — спрашивает Этери Георгиевна, которая, судя по всему, только вышла из душа, учитывая, что её волосы влажные, а сама она в гостиничном халате. — Не со мной. Жени сегодня не будет на тренировке. — Можно было написать об этом, вместе с причиной отсутствия, не было необходимости отправлять тебя, — холод. — Это моя инициатива… — Что ж, хорошо, что сказала, — я могу понять Женю, Тутберидзе красивая, гордая и сложная, они обе сложные, обе гордые. Неудивительно, что в их взаимоотношениях бывают конфликты, и я уверена, что ещё будут. Мы молчим какое-то время, но когда я собираюсь уходить, то чувствую чужую руку на моём предплечье. — Как она? — а в глазах искреннее волнение и, не знаю, усталость, да, наверное это она. — Она разговаривает с матерью — мимолётное поднятие бровей и вновь каменное выражение лица, но спустя мгновение, тренер смягчается. — Спасибо тебе…за нее. — Она не заслуживает того, через что проходит. — Я знаю, мне жаль — и я вижу, что она не врёт. Больше слов нет, я разворачиваюсь в сторону своего номера, за спиной закрывается дверь. Спустя несколько минут захожу уже в свой номер, ожидая чего угодно, но не тишины и порядка, прохожу чуть дальше, в ванной горит свет, дверь закрыта, на мгновение стало страшно, но Женя взрослая девочка, хочется верить, что ничего с собой делать не будет. Забираю сумку и выдвигаюсь в холл.

Pov Этери

Тренировка без Жени — глоток свежего воздуха, только вот после вздоха тебя бьют в грудь и весь воздух выходит, а ты чувствуешь лишь боль. Я бы хотела знать как прошёл её разговор с мамой, я бы хотела знать, что всё хорошо, что сейчас Женя не терзает себя сомнениями и не делать ничего, о чём пожалеет позже. Так сложно признаваться вечно в любви, но бездействовать, хотя, правильнее будет сказать — сложно любить, но не простить. Из-за этого у нас не было ни одного нормального диалога. Почти за 50 лет жизни можно было и научиться разговаривать с людьми, это же то, что делают осознанные люди в отношениях, правда не знаю, кого из нас можно назвать осознанным человеком, думаю, что никого. А нет, наверное, Туктамышева будет самой адекватной, интересно, сколько ещё людей знают о том, что что-то да происходит. Как я устала называть это «чем-то», так хочется конкретики, но я сама не знаю, что с этим делать и к чему мы двигаемся. — Закругляемся, идите на растяжку, чтобы без травм, шоу не соревнования и не обычная тренировка, но о здоровье не забывайте, я не хочу потом читать о том, что я тиран, — знаю, что всё равно прочту миллион постов о том, что я деспот, у которого невозможно тренироваться без вреда для здоровья, — Лиза, подойди, пожалуйста, — девушка останавливается перед самым выходом со льда, разворачивается, смотрит недоверчиво, что ж, не удивительно, но всё равно подъезжает. — Да, что вы хотели? — я не вижу в её глазах ни презрения, ни злобы, ни восторга, ничего, абсолютно ничего, кроме малости человеческого уважения. Это не может не радовать. — Спасибо ещё раз за Женю и…я надеюсь, что это не выйдет дальше наших с тобой диалогов, — никогда не думала, что буду почти оправдываться перед Туктамышевой. — Господи, мне ж не 10 лет, конечно, я знаю, когда и где надо молчать, серьёзно, это не смешно, — говорит с обидой, но всё равно усмехается девушка. Что ж, вот это уже привычная Лиза, она всегда мне нравилась, что-то в ней есть, наверное, та самая искренняя и чистая любовь к фигурному катанию и, конечно, юмор и преданность Лизы, их тандем с Мишиным достоин уважения. — Не дерзи, я хочу зайти к Жене после тренировки, а так как вы живёте вместе, то было бы разумно предупредить тебя об этом. — Не уверена, что Медведева оценит ваше появление в номере, но знаете, через 1,5 часа я уеду на встречу с друзьями, так что меня там не будет, а это значит, что я ни в чём не виновата, — это выглядело бы невинно, если бы Лиза не смотрела на меня с ухмылкой, не хватало только подмигиваний. — Надеюсь, к шоу ты отойдёшь, а то прыгать с похмелья — не лучшая идея, которая может появиться в твоей голове. — И не такое бывало Этери Георгиевна, может как-нибудь расскажу вам, — усмехается младшая. — Не боишься, что тренеру всё расскажу? — а что ты ответишь на это. — Боюсь, он знает гораздо больше, чем вы могли бы рассказать, — молчит какое-то время, а я и не прерываю, сразу понятно, что на девушку нахлынули какие-то воспоминания, слишком задумчивое было у неё лицо, — через 1,5 часа. До свидания. — Спасибо, пока, — первый шаг сделан, осталось не передумать в том, чтобы сделать второй. Спустя час с момента приезда в отель мне приходит сообщение: «Уехала раньше, Медведева спит, не знаю, есть ли у вас ключ-карта от нашего номера, если нет, то под ковриком моя. Пожалуйста, оставьте её потом на том же месте, иначе в ночи я буду стучать именно в ваш номер» Нахалка — единственное слово, которое крутится в моей голове, после прочтения сообщения. Конечно у меня есть ключ-карта, эта девчонка меня недооценила. Вот только для чего идти в номер, где спящая Женя. Не найдя ответа на вопрос: «А почему я не должна идти?» спускаюсь на пару этажей вниз, нахожу нужный номер, но зайти страшно, точнее, это просто странно, но я всё равно делаю это. Темно. Шаг. Вижу окно. Шторы. Темно. Ещё шаг. Вижу уголок кровати. Шаг. И ещё один. Прохожу вглубь номера, Женя лежит на кровати, обняв одеяло, будто это плюшевая игрушка. Проходит секунда и девушка дёргается во сне. Стою и не знаю, хочу ли чтобы меня заметили или пусть это останется только в моей памяти. Только я подумала об этом, как Женя вновь дёрнулась, это странно. Подхожу чуть ближе и вижу, что Женя вся мокрая. Маленькие бусинки пота скатываются по её лицу, а сама девушка открывает рот в немом монологе, а может она просто хватает воздух ртом. Почему-то в комнате резко увеличилась температура, я чувствую небольшую панику, потому что не знаю, стоит ли её будить, но едва ли успеваю принять решение, как Женя резким движением садиться и кровать. — Блять, Господи, как, не может быть, почему так больно, дыши, — произносит девушка и тут мне становится страшно, спустя полсекунды я поняла, что меня увидели, — ааааа, ты что, ебанутая что ли, нельзя так пугать, ты что вообще тут делаешь, как ты сюда…ай, сука, как же больно, дыши, — медленный вдох, выдох, — как ты сюда попала вообще. — Жень, что с тобой, давай врача вызовем, это ненормально, — игнорирую ее поганые выражения и присаживаюсь на кровать к девушке, когда встречаю её недовольный взгляд — «тебя сюда не приглашали» написано заглавными буквами, глаза выражают всё её возмущение, когда словами она этого сделать не может. — Дышать не могу, вдох не делается, такое бывает, сейчас пройдёт, надо перетерпеть и, повторюсь, почему ты здесь, где Лиза? — Наверное, ушла погулять с друзьями, у меня была ключ-карта. — Если это Туктамышева, я её убью — Медведева закрывает глаза, пытаясь сделать глубокие вдохи. — Что с тобой? Что снилось? — не знаю, как могу помочь в этой ситуации, — может тебе воды принести? — Было бы неплохо, в мини баре должна была остаться бутылка. Что мне снилось не должно вас волновать, — больно… — Как поговорила с мамой? — пропускаю мимо ушей неприятные для меня слова. — Я убью Туктамышеву, я серьёзно. Приношу стакан с водой девушке. — Спасибо, Господи, в этот раз долго не проходит. — К врачу ходила? — Да, выписал какие-то витамины, сказал растягивать грудную клетку, ну всякие упражнения, а всё это из-за зажимов, невралгия или как-то так, но всё может ухудшаться из-за стрессовых ситуаций, а так как я нахожусь в постоянном контакте с вами из-за шоу, стрессовых ситуаций предостаточно. — Сочту за комплимент. — Это был не он, — говорит уже более спокойным и менее болезненным тоном девушка. Мы молчим, я вернулась на свой угол кровати, но в этот раз не встретила протеста в глазах Жени, которая о чём-то задумалась и не факт, что даже заметила давление на край кровати. — Мне снилась ты, — отстраненно начала девушка, продолжая смотреть в стену, — я была счастлива с тобой, а потом ты вновь выставила меня за дверь. Появилась шишка с Федерации, который ухаживал за тобой и был готов потратить любые деньги на твои шоу и на баллы твоих спортсменов. Ты сказала, что это всё была ошибка, прямо как в тот раз, что я найду своё счастье, и что всё это было для тебя «отличным развлечением после работы». Ты выставила меня за дверь своего дома и мне стало очень больно в груди, — ты тыкаешь в область сердца, — прямо тут, — теперь ты смотришь мне в глаза, и болит уже моё сердце, в комнате темно, я не вижу твоих глаз, но замечаю слезу, которая катится по твоей щеке, — а потом я просто упала, в этот момент я проснулась, всё болело, было страшно, ещё и ты тут, стоишь над моей кроватью, совсем без мозгов что-ли, я подумала, что ты маньяк, хотя это мало чем отличается от правды, — я лишь слегка улыбаюсь на твои колкости. — Я никогда не считала это ошибкой Жень, — единственная фраза, на которую меня хватает. — Но ты сказала, что для тебя это было так, знаешь, ты очень убедительно это сказала, а я всегда тебе верила, — Женя вновь отводит глаза к стене… — Прости меня, если ты сможешь. Я не знаю, что должна сделать, я очень хочу тебя обнять, прости, — я накрываю твою ногу своей рукой и слегка сжимаю, ты не убираешь её, но всё равно говоришь в ответ. — Я не готова к прикосновениям, мне надо время на то, чтобы всё это осознать, ещё и мать замешана в этом, вот от неё я этого не ожидала. — Так значит ваш разговор подтвердил мои слова? — В какой-то мере, «не знаю, что сказала тренер, но думаю, что она сказала правду» и ещё пару вещей. — Я не врала тебе Женя. — Да, не в этот раз, — с обидой произносит Медведева. — Ты лучше себя чувствуешь? — в ответ кивок, — тебе надо поспать, отдыхай пока твоя соседка пьяница не пришла. — Надо было с ней идти. Встаю с кровати, потому что это всё лишь бессмысленный диалог, который ни к чему не приведёт. — Рада, что тебе лучше. Спокойной ночи. — До встречи на льду. Шоу в Нижнем Новгороде одно из самых сложных в плане организации, часть спортсменов и тренеры всё ещё в Москве, если быть точнее, то в самолёте, а это значит, что некоторые из тех, кого больше всего ждали смогут откатать только 1 номер и уже в конце шоу, что было печально не только для зрителей, но и травмоопасно для спортсменов, Саша Трусова собралась прыгать четверные без разминки. Это было рискованно, но я рада, что в итоге у неё все получилось, тянет меня к этой девочке, слышала как кто-то говорил, что всё мои фавориты становятся вторыми и чтобы выиграть, надо быть фаворитом Глейхенгауза, что ж, закономерность прослеживается. С Женей не говорили, Женю со льда не встречаю, но весь прокат смотрела за ней, переживала, её невралгия, разговор с матерью, внешние потрясения, сложно катать когда в твоей голове миллион мыслей, но это её работа, это то, что она должна делать, выходить и радовать зрителей, так что два тройных сальхова были сделаны неплохо, с помарками, но не упала и на том спасибо. — Как дела? — Господи, Даня, не пугай так. — Это ты где-то в облаках, нам скоро на лёд выходить. — Я всё контролирую, как прошло все в Москве? — Ничего нового, всё в порядке. Как с Медведевой? — Ты, блять, Глейхенгауз, мы на арене, на меня направлена куча телефонов. А ещё, как ты там сказал? «Нам скоро на лёд выходить», так что давай не сейчас, всё…странно. — Понял, жду тогда после шоу, я купил вино, а Алина с ребятами куда-то уходит. — Ревновать не будет к твоей бывшей? — с усмешкой отвечаю. — К такой старушке, которая страдает по Медведевой? Не смеши меня, — парирует хореограф.

Несколько часов спустя

— Когда ты сказал «я купил вино», я думала, что ты про бутылочку вкусного вина, а не про 3 бутылки ещё и виски взял. Мы собираемся напиться? — ухмыляюсь, когда вижу перед собой все эти бутылки. — Не знаю как ты, а я да, — говорит Даня, когда наливает в мой бокал вино, а себе виски с колой, — за что пьём? — А у тебя есть лёд? — Да, точно, минутку, — бежит к холодильнику, — всё, так за что пьём? — За хорошее шоу, которое прошло сегодня. — А я ждал тост про любовь. — Я ещё не так пьяна, — с Даней комфортно, особенно сейчас, когда он больше не пытается прыгнуть ко мне в постель. — Медведева молодец сегодня, — и я понимаю, что избежать этой темы не выйдет, — ой да ладно тебе, не закатывай глаза, сама сказала на шоу «не сейчас», вот теперь настало это «сейчас». — Ну что тебе рассказать. Я приходила к ней ночью, да, ночью, ничего не было, не ухмыляйся, извращенец, — но меня перебивают прежде, чем я успеваю закончить. — Кто ещё извращенец, не я ночью к ученице хожу. — Конечно, потому что ты спишь ночью с ученицей, поверь, в этом споре я выиграю. Так вот я пришла, с мамой она, как выяснилось, уже поговорила, ну и она всё подтвердила, — понимаю, что Даня не знает эту историю, — в общем, я сделала одну вещь под влиянием её матери, точнее, из-за шантажа её матери и до сих пор разгребаю последствия этого. Но Жене надо время, чтобы всё обдумать, а мне так хочется быть рядом. — Это…ух, я даже не знаю, мне надо ещё выпить, — опустошает уже третий стакан, я лишь на середине второго бокала, — это не удивительно, что ей нужно время, я думаю, что там была серьёзная ситуация, но я лишь не могу понять, как вы так быстро после возвращения заобщались, я после шоу-тура думал, что вы уже спите. Да и вы сразу после перехода вернулись, если не к прежним, то к хорошим и милым отношениям, а сейчас у вас какие-то непонятки. — Если честно, это было сложно, ты бы видел нашу первую встречу в Федерации, — опускаю голову с улыбкой. — Она кинула в тебя листы с соглашением, в котором было миллион пунктов о том, что она может и не может делать когда вернётся? Потому что я уверен, что ты поставила ей кучу условий, — я пихаю Глейхенгауза в плечо, — ау, я что не прав? — Почти, — и, я уже в который раз, вспоминаю нашу встречу в тот день. Я сижу в кабинете и понимаю, что скоро увижу тебя, впервые за столь большой промежуток времени. Страшно? Да. И это странно. Этери Тутберидзе не боится своих учеников. «Тогда почему ты её избегала?» — шепчет предательский голос в голове. И я понимаю, что правда избегаю встреч, потому что всё наши переговоры шли через федерацию или через третьи лица. Проходит буквально минут 7 моих раздумий, как дверь открывается. — Здравствуйте, — лёгкая улыбка касается твоего лица. И ты проходишь и садишься напротив меня. — Ты повзрослела. Здравствуй, — я не могу не улыбнуться в ответ. — Благодарю. А вы все также хорошо выглядите, — наш диалог выглядит вполне дружелюбным. Я долго думала над тем что скажу, очень долго, я знала, что надо установить рамки, иначе мы просто будем ходить по кругу. — Позволь я начну, сейчас сюда придёт кто-то из Федерации, чтобы обсудить формальности и, наверное, нам дают время на то, чтобы поговорить, потому что они знают, что мы не общались и были удивлены, что я пришла к ним с просьбой о твоём переходе. Так вот, я должна сказать, что сейчас сложная ситуация в мире, ничего не понятно и поэтому, я приняла такое решение… — но ты не даёшь мне закончить мою мысль. — А без формальностей и клише, скажите, зачем я здесь, почему позвали обратно? — резко и нагло, я смотрю в твои глаза и вижу…жестокость и стойкость, тебе нужны ответы…ответы, которых у меня нет. — Не перебивай меня, так вот… — я вновь хочу начать, но ты продолжаешь настаивать. — Я просто пытаюсь понять, — ты сидишь напротив и смотришь на меня, и сейчас я вижу обиду в твоих глазах. — Я не буду это объяснять никак иначе, чем так, как я уже объяснила тебе. Сейчас придут люди с Федерации и формальности все объяснят, нам стоит потом поговорить о некоторых рабочих моментах, — единственное о чём я могу думать, так это — «так будет правильно», «так будет правильно», я повторяю это уже на протяжении нескольких месяцев. — Не уверена, что захочу, — произносишь и отворачивается к окну. Меня злит эта реакция, потому что я пытаюсь настроить контакт, я пытаюсь ввести ограничения, ты же, не узнав того что хотела, наверное, и вовсе решила наплевательски отнестись ко всему. — Знаешь что Медведева, захоти, потому что нам всё равно придётся поговорить, — как только я договариваются эту фразу и вот-вот уже собираюсь встать с кресла, дверь в кабинет открывается. — Женечка, снова здравствуйте, — произносит мужчина, а я не понимаю, что происходит и смотрю на тебя в поиске ответов. — Да, здравствуйте, недавно виделись, — даже не взглянув на меня отвечаешь с улыбкой. — Да, недели не прошло. Этери Георгиевна, добрый день, с вами тоже недавно виделись, как ваши дела? — улыбнувшись спрашивают меня. — Всё в порядке, спасибо, давайте начнём. В общей сложности, мы разговаривали минут 30. Обсудили некоторые детали, нами рассказали про дальнейшие интервью, объявления, мы подписали пару бумаг, в которые я, если честно, даже не вчитывалась, в отличии от тебя, мне кажется, ты читала каждое предложение по несколько раз. Я была права, когда сказала, что моя Женька повзрослела, визуально так точно. Контуры лица стали более утонченные, более женственными и сформировавшимися, что делало её ещё привлекательнее, я смотрела как бегают твои глаза по листам бумаги и ловила себя на мысли, что это будет сложно, но это будет восхитительно. Пару раз ты поднимала свой взгляд на меня, видимо, чувствовала, что я буквально прожигаю в тебе дыру взглядом. Смотришь в ответ всего пару секунд, в основном с немым вопросом и непониманием и вновь возвращаешься к бумагам. Когда всё было подписано и все тонкости обсуждены, нас оставили наедине. Мы молча смотрели друг на друга, потому что каждая из нас не знала, что сказать. Не знаю, как у тебя, но мне хотелось сказать слишком много, я просто не знала с чего начать, но эта юная дама взяла всё в свои руки. — Позволь мне отпустить тебя, — наконец произносишь, и я вижу всю ту боль, которую ты сейчас ощущает. — Я не могу, прости, сама пытаюсь, но не получается, — отвечаю честно, потому что не хочу начинать всё со лжи. Мы вновь замолкаем, и я понимаю, что надо выдвинуть условия, те 3 заветных условия, которые, как мне кажется, смогут хоть немного, но обезопасить нас. — Хорошо, у меня есть 3 пункта, я скажу, мы их соблюдаем, если хочешь что-то добавить, скажи, договорились? — Неравносильно, но начинайте, — устало, но с интересом говорит Женя. — Хорошо, первое — забываем прошлое, нам придётся вместе работать и старые обиды будут только мешать. — Легче сказать, чем сделать, что дальше? — Не перебивай, пожалуйста, второе — общаемся на «вы» и, наконец-таки, третье — отношения исключительно тренер-ученик, — ты ухмыляешься на мою последнюю фразу, наверное, поняв, что я включила это в «договор» больше для себя, чем для тебя. — Хорошо, — спокойно отвечаешь. — И всё? — я правда удивлена, что получилось так просто. — Да, тренер, я согласна, звучит целесообразно, — говоришь в ответ и встаёшь со своего кресла. — Я напишу это на бумаге, а ты поставишь подпись, — я не знаю, зачем мне это, правда, но это единственное, что пришло мне в голову. — А вот это уже звучит не целесообразно, до встречи Этери Георгиевна, — ты киваешь на прощание и выходишь за дверь. — Подписать бумаги? Ты больная? Ты хотела, чтобы она письменно это подтвердила? Я же шутил, — практически кричит Даня. — Тише, что ты так громко разговариваешь. Да, я не хочу это обсуждать, боже, я такая дура… — Ну хоть в этом мы согласны. Да, жаль, что меня там не было, я бы посмотрел на этот цирк формальности и соблюдения субординации. — Ой, да пошёл ты, — и мы замолкаем, на какое-то время каждый погружен в свои мысли. — Как у тебя с Алиной дела? — первой нарушаю эту тишину. — Сложно, но прекрасно, не знаю как описать, но я счастлив, надеюсь, что и она счастлива, — с нежной улыбкой и огнём в глазах говорит Даня. — Ты собираешься делать ей предложение или пока не думал об этом? — Думал, даже слишком много думал. Я просто хочу быть уверенным, что она скажет «да», и что она этого правда хочет. — Ого, ты думаешь не о себе. — Иди в жопу, — получаю толчок от Глейхенгауза, — я правда хочу, чтобы она была счастлива, — и мы вновь замолкаем. — И как вы так быстро пришли к нормальным отношениям после встречи в Федерации? — Это было не так, я не хочу об этом говорить, но в тот момент я наткнулась на цитату, которая описывала идеально наши отношения. — Помнишь её? — Вряд ли я когда-то смогу её забыть, — усмехаюсь, — «Странны были наши с ней отношения — совсем близки мы все ещё не были. И это держало меня в неразрешающемся напряжении, в мучительном ожидании, но при этом прошлое наше, было настолько друг с другом связано, что нельзя придумать сильнейшей связи между людьми…» — Бунин…так вот, что ты читала в то время? — Нет, я не помню где увидела, но это была просто вырванная фраза, только спустя время я нашла источник и прочитала всё произведение. Проходит какое-то время. Я пью уже вторую бутылку вина, Даня осушил стаканов 6, если не больше, я не считала, но я понимаю, что должна сказать важную вещь. — Я люблю её…очень. — Я знаю, — говорит в ответ мужчина, а я начинаю плакать и утыкаюсь в его плечо, — тише, всё будет. — Спасибо тебе, мне было нужно это. — Напиться или моё плечо? — самодовольно спрашивает Глейхенгауз. — Выговориться, ну и напиться, да, я должна идти к себе. — Тебя проводить? — Нет, спасибо, я дойду.