Закат на берегу Чёрного озера

Рон наблюдал эту картину каждый день, и каждый день оставлял всё как есть. С тех пор, как закончилась война, дети Пожирателей были обязаны закончить школу. Малфой в том числе. Но если в прошлом он был лидером слизеринцев, то теперь изгоем. Родители Панси Паркинсон, Теодора Нотта, Грегори Гойла, близняшек Кэрроу и многих других были приговорены к пожизненному заключению в Азкабане, а семью Драко в полном составе вытащил Гарри. Люциусу запрещалось покидать мэнор до конца жизни, но тот радовался этому, будто ребёнок. Не Азкабан и на том спасибо. В тюрьме он пробыл год и сломался, поэтому мэнор стал райским уголком. Блейза Забини забрала мать в Италию, Драко остался один. Совсем. В начале учебного года Рон предвзято относился к Хорьку, но, отдыхая с Гарри и Гермионой возле Чёрного озера, стал замечать Малфоя. Тот мирно сидел между деревьев под кустом, рисуя. Обычный карандаш и лист формата А4. Маггловский А4, не свиток или пергамент. Это удивило Рона и заинтересовало. Влюблённая парочка, которой стали его друзья, не замечала пристального наблюдения Уизли за Малфоем, чему рыжий был очень рад, ведь не было удивительно, что Рон наблюдает за обстановкой, пока его лучшие друзья вылизывают друг другу десна. Впервые нападение слизеринцев произошло в конце сентября. Они разорвали все рисунки, не забыв отметелить Малфоя. Гарри и Рон тогда просто наблюдали, а Гермиона сняла очки, заявив, что, если такое повторится, вылетят из школы. И при Гермионе они никогда не трогали Малфоя, но стоило Золотому Трио уйти, как Драко на ужин приходил весь в побоях. И казалось, что всем плевать на его состояние. Бывший Пожиратель заслужил. А Рона начало это задевать. Малфой никогда не огрызался обидчикам, никогда не жаловался, а молча собирал остатки рисунков, шёл в библиотеку и плакал. Да, Рон однажды застал блондина сидящим под стеллажом тёмной ночью, трясущимися руками закрывающим лицо и воющим, будто раненный пёс. По сути, он таковым и был. Эта картина застыла перед глазами Рона, и он стал пристально наблюдать за Драко. Зимой Драко было не лучше. В Хогсмиде его избивали до того, что прямо туда вызывали мадам Помфри, чтобы забирать едва живого слизеринца. Подлатают, выпишут и ничего не сделают с обидчиками. Драко никогда не называл имён, но Рон знал, кто это, как и профессора. Малфой держался почти год, не показывая страхов, пока в апреле его не подрезали. Вот тут и прорезались клыки льва у рыжего Героя Магической Британии. — Ты в него влюбился? — спросила Гермиона спокойным тоном, будто уже что-то знала. — Не знаю… — Ты глаз с него не сводишь с сентября. И в начале я думал, что это злоба, но время показало, что беспокойство, — ответил Гарри. — Я не знаю, что мне делать. А что скажет мама? — Рон, я заявил твоей матери, что мы с Гермионой пара с декабря 98-го года, и она дуется до сих пор, не видя, как порхает Джинни возле Дина. Ты не можешь угодить всем. А жизнь одна. Мы такое пережили, что и в самом страшном кошмаре не придумать. Подумай наконец-то о себе. — И с чего мне начать? — С разговора, — ответила Гермиона. — Если хочешь, мы пойдём с тобой. — Нет. Я должен всё сделать сам. Спасибо вам, ребят. — За что? — удивился Гарри. — За понимание. Я думал, осудите. — Ты наш друг, Рон, и мы рады, если ты действительно полюбил, — призналась Гермиона. — Но, если Малфой тебя обидит… — Гарри, — Уизли перебил друга, — он беззащитный. Поверь, я видел. Скорее, я его обижу. — Значит, Малфой будет снизу, — засмеялся Гарри и получил удар по рёбрам от Гермионы. — Что? Девушка нежно поцеловала парня в губы, увлекая в мир любви, а Рон решил оставить спальню старосты школы, направляясь к Драко на берег Чёрного озера.

***

Рон видел, что стервятники… Нет, ползучая падаль собралась на берегу, дожидаясь, когда Драко закончит рисовать. У него набралась неплохая стопка рисунков, и слизеринцы решили уничтожить их, когда Малфой соберётся уходить. Рон шёл, не задумываясь и не останавливаясь. Тихо подойдя к одному из деревьев, где любил сидеть блондин, присвистнул от удивления. Малфой дёрнулся, испуганно глядя на рыжего. — Ты сам нарисовал это? Рон думал, что Драко рисует только чёрным карандашом, но здесь была целая палитра красок. Закат над озером получился великолепным. — Да. — Будет жалко, когда его уничтожат, — Рон присел на корточки, нагло забирая остальные рисунки, видя, как напрягся Малфой, но и слова не сказал. Первым рисунком был рассвет над озером, вторым — белка на дереве, а после Рон не считал, ведь даже Хагрид с Клыком на фоне Запретного леса получились отлично. — У тебя талант. Знаешь, у магглов есть школы рисования, даже университеты? — Да, я узнавал у Грейнджер в августе. — Она не говорила. — Я попросил… Вы с Поттером были бы не в восторге. — Тут ты прав. Мы недавно перестали тебя презирать, хотя Гарри и считает, что от тебя нужно ждать беды. — Верни, пожалуйста. Уизли удивлённо распахнул глаза, уставившись небесным взглядом в чистое серебро. Драко уже держал листы в руке и медленно тащил на себя. — Они уничтожат, — Малфой взглянул за спину рыжего. — Восстановлю, впервые что ли? — буркнул Драко. — Я видел в руках Нотта маггловскую зажигалку. Не думаю, что они выживут. Малфой испугано прижал папку с рисунками к груди в попытке защитить их. А Нотт, Паркинсон и Гойл уже подошли ближе, оскалившись. — Уизли, ты просмотрел все рисунки? — хищно прошептала Панси. — Нет, а что? — Тогда ты не в курсе, что… Гойл! Драко уже подскочил на ноги, но Гойл со спины усадил перепуганного парня обратно. Малфой снова встретился глазами с Роном, и гриффиндорец увидел в них слёзы и страх. — Он рисует тебя. Влюбился, — хихикала Панси. Уизли удивлённо вскинул брови, глядя то на лицо Малфоя, то на его папку. — Пошли вон! — прорычал Уизли. — И чтобы я не видел вас возле Малфоя! Твои слова в ночь битвы, Паркинсон, я ещё помню, и как ты, Гойл, гнался за нами в Выручай-комнате, и как ты, Нотт, поддержал свою подружку, желая выдать Гарри Волдеморту. Вон! Слизеринцы недовольно покосились на Героя войны, но перечить не стали. У Рона был слишком высокий статус в обществе. Ему пророчили стать отличным мракоборцем, а Гарри — аврором. И все понимали, что они возглавят свои отделы однажды, как и Грейнджер станет Министром. Нарываться на Героев войны не хотелось. Ползучие ушли. — Покажешь рисунки? — Для чего? Сжечь? — обеспокоенно спросил Драко, а Рон нагло уселся возле него на плед. — Интересно, каким ты меня видишь, — признался Уизли. — Даже если я там обжираюсь куриными ножками. — Ты не обжора! — резче, чем хотел выкрикнул Малфой. Рон расплылся в улыбке и закусил нижнюю губу, заставив Малфоя сглотнуть. Уизли уже подозревал, что нравится Малфою, и это взаимно. Поэтому гриффиндорец подсел ближе и почти в губы прошептал, не отрывая взгляда от очей змея: — Покажи. Драко согласно кивнул и открыл папку. Рисунки с Роном лежали отдельно от остальных. Их было больше двух десятков, и рыжий восхищённо глядел на себя. Он был нарисован цветными карандашами. На первом рисунке Рон скучал в библиотеке, лёжа на книгах и глядя в окно, на втором — Рон сидел на берегу озера, глядя вдаль, на третьем — он улыбался в «Трёх мётлах», глядя на друзей, на четвёртом — Рон сидел на уроке, скучая, на пятом — пыхтел над зельем. И рыжий радовался каждому рисунку. — Это я на игре в квиддич?.. — Меня не допускают до игры, поэтому я на ней рисовал, сидя под трибуной. — Точно, я и забыл… Очень красиво. Рон протянул обратно рисунки Драко, который поспешно спрятал их. Закат стал тускнеть, солнышко почти спряталось за горизонт, говоря, что скоро будет ужин. — Я сожалею, что не подошёл раньше. Я часто находил тебя по ночам в библиотеке. — Лучше убей, но не жалей. Только не ты. Тут Уизли и понял, что они два придурка, а их слова настоящее признание. Он склонился к губам Малфоя и нежно коснулся их своими. И теперь от слизеринца зависит, что будет дальше. Драко решил, что он заслуживает парня, которым грезил, поэтому, будучи по жизни эгоистом, ответил Рону на поцелуй. Он слишком хорошо знал Уизли. Тот бы никогда не пошёл целовать его на спор, отчего блондин верил в правдивость поцелуя. Верил жадному поцелую, который дарил ему гриффиндорец, верил рукам, которые резко пересадили Малфоя на колени рыжего. Драко надавил на грудь Рона, заставляя того лечь, не разрывая поцелуя. Руки Малфоя залезли под свитер парня, исследуя рельеф. Он и предположить не мог, что Рон хорошо сложен. — Ты ведь не играешь? Не издеваешься? — спросил прямо в губы Драко. — Ответный вопрос? — спросил Рон, переворачивая на спину слизеринца. — Не желаешь ли использовать меня, чтобы имя очистить. — Гриффиндурок! — Хорёк, — в тон ответил Рон, тоже не скрывая улыбки. Драко зарылся пальцами в волосы героя, притягивая к своим губам и шаля языком во рту предателя крови. Они желали друг друга, сильно желали. Эрекция обоих говорила, что они на взводе. Рон зарычал, растёгивая ремень Малфоя, и засовывая руку ему в трусы. Драко выгнулся дугой, прикрыв от удовольствия глаза. Стон, которым наградил слизеринец гриффиндорца, возбудил до беспредела. Рон, сжимая головку парня, дрочил ему и желал кончить сам. — Я тоже хочу, Рон… Тоже хочу… Уизли расплылся в соблазнительной улыбке, ложась снова на тело парня, упираясь одним локтем в плед. Он дал возможность Драко узнать и его. Малфой, не раздумывая, расстегнул джинсы Уизли, освобождая огромный член. Он не видел достоинство рыжего из-за позы, но чувствовал габариты. — Прям захотел его в себе. — Будет, но… Я не спал с парнями, Драко. Никогда. — Я спал. Научу. — Надеюсь, я буду последним твоим учеником, — ревность в голосе Уизли возбудила Малфоя ещё сильнее. — Я влюблён в тебя, Рон. — Как и я влюблён в тебя, Драко. Улыбку с лица блондина Рон сцеловал молниеносно, а их руки не прекращали двигаться на членах друг друга. Им было хорошо, но из-за годового воздержания парни быстро кончили, впиваясь в губы друг друга до боли. — Чёртов Пожиратель, — любовно прошептал Рон. — Предатель крови, — интимно ответил Драко, отвечая на нежный поцелуй.

***

На ужин они шли вместе, держась за руки. Гул в Большом зале быстро смолк. Драко было неловко, неуютно, но Рона ничего не смущало. Его друзья добродушно улыбались, но Уизли не сводил глаз со стола Слизерина. Змеи поняли молчаливую угрозу. Им были дороги жизни, поэтому к Малфою больше никто не подойдёт. Рон усадил Драко между собой и Джинни, которая в открытую хихикала. — Ну и кто первым сорвался? — В каком смысле? — не понимал брат. — Да ваших косых взглядов только Гарри с Гермионой не видели, так заняты были друг другом, — фыркнул Дин. — Так это серьёзно или Малфой решил имя осветлить? — в упор спросил Симус. — Я не думаю, что Рон не отличит нрав от издёвки, — заступился Невилл. — А может хватит меня при мне обсуждать? — попросил Рон. — Сплетники, — но тон был дружелюбным, отчего друзья засмеялись. Драко только улыбнулся, когда Рон ответил друзьям. Видимо, гриффиндорцы давно приняли Малфоя к себе, видя, как Рон стал смотреть на блондина. — Что ж, добро пожаловать к нам, — улыбнулась Гермиона. — Готовься к гневной тираде Молли. — Мне там не жить, — ответил Драко. — Рон, а не хочешь провести Пасхальные каникулы у меня? — Твой отец меня не съест? — ухмыльнулся рыжий. — Поворчит, конечно, для приличия, но я ему рассказал, что чувствую к тебе ещё на новогодних каникулах. — А Рон тебе давно нравится? — спросил Гарри. — C шестого курса. — Как всё запущено, — прищурив глаза, прошептала Джинни, хихикая. Рон нежно посмотрел на Драко, взял его за руку и чмокнул в губы в рамках приличия. — Я не против провести каникулы с тобой у тебя. Драко смущённо улыбнулся, ведь их поцелуй наблюдали многие, но возле Рона было не страшно показаться слабым и счастливым. Он был сломлен войной и нашёл утешение в Роне. Малфой с шестого курса находил в его образе утешение. А теперь будет находить это утешение в объятиях любимого предателя крови.