Colors of The Wind/Цвета ветра

«У вас запланировано несколько встреч с придворными Олдвинна, а затем городское празднество, которое нужно посетить», — Тэмин объясняет им их расписание на сегодня со свёртком в руке, тщательно просматривая каждую строку. Чимину иногда приятно видеть, как усердно он работает. Ведь это все, чего он когда-либо хотел. Пак Чимин рад за него — «встречи не займут у вас много времени, так как только четверо придворных проявили к нам верность во время войны. Остальные встретили свою судьбу», — добавляет он, пожимая плечами, — «а празднование пройдет в течение дня» «Что будет происходить во время праздника?» — спрашивает Чонгук, и Чимин переключает внимание на младшего. Они наслаждались парящей близостью не так давно, и просто думая об этом, щеки Чимина пылают. Он не мог поверить, что его «я» из прошлого боялось поцеловать его, пока он стоял у алтаря. Он увидел рай за своими закрытыми веками, когда Чонгук поцеловал его, и ведь поцеловал так хорошо. Он не думает, что когда-нибудь сможет здраво мыслить, когда перед ним открывается вид на Чонгука, выглядящего совершенно неземным. Его длинные волосы собраны, несколько прядей завиваются у висков. В ярком солнечном свете, выглядывающем из-за белых облаков, его кожа сияет, а губы приобретают самый красивый оттенок розового. Чимин может часами пялиться на его губы. Они не только хорошо выглядели, но и были такими же вкусными, как лепестки роз, смоченные в меду. То, как они коснулись губ Чимина, сомкнулись на коже его шеи. Эта маленькая родинка под губой, которую Чимин уже потерял со счета, сколько раз целовал. От всего в нем захватывало дух. Он впервые увидел его стоящим около алтаря. Даже учитывая те месяцы, которые он провел во дворце, он не чувствовал себя так. Но теперь он чувствует себя странно, как будто на его грудь ложится груз. как будто есть что-то, что он знает, но не может произнести вслух. Один его вид заставляет сердце разгоняться в десять раз быстрее, и вдруг этого не достаточно. Ему хочется закричать, сказать, что он так много для него значит. Что он не хочет потерять его, не хочет, чтобы он пропадал из виду ни на минуту. Что он здесь, чтобы остаться и любить его, пока он жив. Он любит его. — Не беспокойтесь об этом, Ваше Величество, — голос Тэмина снова звенит, и Чимин моргает, отводя взгляд от Чонгука, — праздник — это способ горожан поприветствовать вас двоих. Всё пройдёт как полагается» — Очень хорошо, — кивает Чонгук. «Приготовить кареты, Ваше Величество?» — спрашивает он, собирая свитки и вставая. «Да, так и сделай, пожалуйста» Тэминн уходит с поклоном. Чимин вздыхает, глядя в окно над ними, оно было широко распахнуто, завораживая облачной погодой. Не терпелось выйти наружу и вдохнуть воздух сполна. — Я не думаю, что мы выполним какую-либо работу, если ты продолжишь смотреть на меня вот так, — в голосе Чонгука есть намек на улыбку, и, прежде чем Чимин осознает это, он тоже улыбается, закатывая глаза. «Что? Мне нельзя смотреть на моего короля?» — он спросил. Забавно, как Чимин из прошлого солгал бы и отказался поверить, что пялится. Парень, которым он стал сейчас, не отказывается от того, чтобы говорить правду. — Можешь, — поворачивается к нему Чонгук, полные радости глаза пытаются определить, где именно сидит Чимин, — просто я уже даже не помню, как я выгляжу, — он не звучит грустно. Чимин наклоняется ближе, изучая каждую черточку его красивого лица, — Я могу сказать тебе, — говорит он, — каждый день, все время. «Правда?» — шепчет он, чувствуя их близость. Чимин смотрит на его губы, снова приоткрывшиеся для поцелуя. И он не хотел бы ничего больше, только лишь бы снова целовать его, вдыхая его головокружительный аромат. Сердце бешено колотится, снова разрываясь в груди. Признание танцует на кончике его языка, и три волшебных слова так и просят произнести их вслух. Но захочет ли он этого? В покоях дворца Олдвинн, с влажным воздухом вокруг них. Будет ли это иметь значение? Чонгук здесь, Чимин тоже. Зачем ему думать об идеальном сценарии, когда каждая секунда с Чоном идеальна. — Я… — начинает он, слыша, как его сердце колотится в ушах. Это не должно было быть так тяжело. Может, он никогда не говорил этого раньше? Никогда не чувствовал себя так? Чонгук настолько близко, что Чимин может протянуть руку и сосчитать его ресницы, красивые ресницы. Это прекрасное творение, весь он, принадлежал Чимину. Навсегда — «Я лю…» И с грохотом входят служанки. Чимин торопливо пятится, не совсем злясь на них, так как ему требуется какой-то момент, чтобы собраться с мыслями, а они даже не сделали ничего плохого. Признание было тяжелее, чем поцелуи, которые они разделили ранее, или даже тяжелее, чем метка на шее Чонгука. — Позвольте нам подготовить вас к сегодняшнему дню, Ваше Величество, — мягко говорит служанка, и Чимин поднимает дрожащую руку, разрешая им продолжить их работу, и они делают шаг вперед, чтобы внести последние штрихи в их формальные наряды на сегодня. Сегодня на Чонгуке костюм кобальтового цвета, золотые погоны на плечах и имперский мундир того же цвета длиной до бедер, покрывающий его спину. Золотая корона дополняла все это, заставляя его выделяться и выглядеть как король, которым он являлся. Наряд Чимина был светлее, чем у Чонгука, белые блестки и погоны украшали белый плащ. Его более темная корона с фиолетовыми драгоценными камнями дополняла его светлые волосы, заставляя их блестеть под ярким солнечным светом. Вместе они выходят из дворца с охраняемой дороги, которая вела их к каретам. Рядом с ними он замечает еще две кареты для Тэмина и остальных охранников, которые будут их сопровождать. Он делает глубокий вдох свежего воздуха, как только выходит. Это было именно так, как он себе представлял, солнце выглядывает из-за облаков, а воздух наполнен ароматом горных полевых цветов и реки вдоль их пути. Река была совершенно необычна для такого королевства, как Олдвинн, ведь оно со всех сторон было окружено горами. Но что-то в ней делало эту землю еще более волшебной, чем она была. Атмосфера была ошеломляющей. Правда, у Аллеварда были красивые переходы, когда дело доходило до времен года, но в Олдвинне есть постоянный оттенок безмятежности, которым Чимин начинает восхищаться. Их отвозят в особняки придворных Олдвинна. По словам Тэмина, эти придворные богаты, полезны для будущих сделок и инвестиций, которые потребуются Олдвинну. Чимин понятия не имеет, заслуживают ли они доверия. Те действительно проявляли верность своему королевству, но это могло быть только потому, что они побеждали. Он рад, что сопровождал здесь Чонгука, будет лучше понять этих людей, встретившись с ними. Чимин выглядывает из окна кареты, которое открыто, чтобы впустить яркий белый свет, освещающий все вокруг сиянием. Он обнаруживает, что вдыхает глотки свежего воздуха, чтобы успокоить свои нервы. Просыпаться в таком месте каждый день было бы великим счастьем. «Олдвинн такой красивый», — бормочет он, пытаясь охватить взглядом каждую вещь в поле зрения, стараясь ничего не упустить. Здесь люди, занимающиеся своими повседневными делами, женщины у реки и дети, бегающие вокруг. «Ты хотел бы жить здесь?» «Хм?» — Чимин поворачивается всем телом к ​​Чонгуку, который только улыбается, прежде чем взять его за руку, касаясь кончиками пальцев его обручального кольца. — Я спросил, не хочешь ли ты здесь жить, мой принц, — повторяет он, чувствуя тепло от руки Чимина. «У нас уже есть место, о котором нужно заботиться, — говорит Чимин, — если я останусь здесь, тебе придется вернуться. А я нигде не буду жить без тебя» Улыбка Чонгука превращается в застенчивую, щеки порозовели от четкого и искреннего ответа Чимина — «Мне повезло, не так ли?» — он отворачивается — Ты мне нравился так долго. Потом я женился на тебе и теперь ты говоришь такие слова» «Тебе повезло», — соглашается он, — «но ты особенный. Вот почему я хочу остаться рядом с тобой. Навсегда» Встречи с придворными занимают половину их дня. Они посещают каждый из особняков один за другим, и только в полдень, наконец, возвращаются в кареты и отправляются на городское празднование. Придворные не казались Чимину угрожающими, наоборот, были довольно простыми и искренними в своих высказываниях. Каждый из них постарался преподнести королям бесценные дары. Теперь у них имеется целая повозка, заполненная разными подарками, и Чимин понятия не имеет, сможет ли он когда-нибудь просмотреть их полностью. Это была пустая трата, если быть честным. Олдвинн только что пережил войну, и если бы не Чонгук, эта земля была бы разрушена. Обычно последствия войны неприятны, но Чонгук всегда дорожил этой землей, потому сразу компенсировал все, что было уничтожено. Если бы эти придворные продолжали растрачивать свое богатство на угождение королей и игнорирование народа, который в них нуждался, он не думает, что эта земля могла бы существовать. — Чимин-а? — зовет его Чонгук, когда он сидит, прислонившись спиной к сиденью, — Что ты думаешь о придворных? «Я думаю, они хорошие люди», — искренне признается, — «ни один из них не показался мне подозрительным» «Интересно, — вздыхает он, — они единственные, кто решил быть на нашей стороне, когда остальные отворачивались. Они звучали так, будто искренне восхищаются нами, но я просто сбит с толку» «Ну что ты», — руки Чимина ложатся на плечи Чонгука, массируя место, где его шея встречается с плечом. Младший закрывает глаза и расслабляется под его прикосновением — «Хотя им нужно немного снизить свои расходы… Тратиться слишком много на то, чтобы сделать нас счастливыми, не считаю правильным. Все эти деньги можно было бы использовать по-другому» Чонгук улыбается, не открывая глаз — «Ты не привык к этому, да?» «К чему привык?» «Так проявляется уважение к королевской чете, — говорит он, — сундуки подарков, которые мы не можем даже сосчитать» «Это звучит совершенно абсурдно для меня, — говорит Чимин, нахмурив брови, — мы не практиковали подобное в нашей семье» «Я знаю, — кивает он, — эта тенденция предназначена только для членов королевской семьи и придворных. Им всегда нужен способ доставить нам удовольствие» Чимин какое-то время молчит, проводя пальцами по плечу Чонгука — «Я хотел бы искоренить эту тенденцию» Чонгук открывает глаза и моргает. «Они должны использовать деньги с умом, — говорит он, — и я прослежу, чтобы все это поняли» Чимин ждет, пока Чон скажет ему, что это невозможно. Что эта привычка, установившаяся на протяжении многих лет, и придворные не перестанут льстить королям, чтобы оказаться в их дневниках после смерти. Так или иначе, это будет продолжаться. Но Чонгук просто улыбается — «Мы можем искоренить эту традицию» Чимин снова ошеломлен, его руки останавливаются. Почему ему повезло? Он правда заслуживает того, чтобы провести с кем-то вроде Чонгука свою жизнь? Почему он был избранным? «Поцелуй меня» — Чонгук вытягивает шею, пытаясь дотянуться до Чимина, который вздыхает с нежной улыбкой, наклоняется и целует его — мягко и необходимо. Прием, который для них устроили, в два раза более величественный, чем тот, который проводился в тот момент, когда они ступили на городскую площадь. Праздник продумали, и Чимину сказали, что это был приветственный жест со стороны народа по отношению к ним. Он никогда не был на публичных празднествах и не предполагал, что это может выглядеть так. Площадь была окружена киосками с едой со всех сторон, в свободном доступе для людей. Чимин замечает, как дети счастливо танцуют, жуя свою любимую еду, одетые в опрятную праздничную одежду. Он может и не знать, как проходят празднования, но он точно уверен, что пиры не являются обычным явлением для таких людей, как они, и когда они случаются, то продолжаются днями. Знание, что народ сыт и ложится спать с полным животом, делает его самым счастливым королём. Середина площади освобождена и служит сценой, на которой ожидаются выступления. Чимин понятия не имеет, что они приготовили для них. Торжества в особняке Паков включали игру на фортепиано и танцы под оркестровую музыку, как и на церемонии коронации. Но здесь это будет казаться странно, он мог сказать точно. С правой стороны было сооружено приподнятое место для сидения, поддерживающее два высоких стула, которые предположительно предназначались для него и Чонгука. Ковер, расстеленный по полу, ведёт их к сиденьям. Он замечает, как люди болтают и аплодируют, увидев, как короли выходят из кареты. Они произносят несколько хвалебных строк, которые Чимин не может разобрать из-за громкой музыки, играющей где-то поблизости. Тэмин сразу же приходит им на помощь, проводя их к местам, пока охранники держат людей под контролем. Сердце Чимина чувствует удовлетворение при виде своего народа, а их глаза полны надежды и восхищения своими королями. Он знает, что так бывает не всегда. Люди ненавидят своих правителей, потому что у них есть то, чего у обычных жителей нет. Как-то все еще ново для него признавать, что Чонгука здесь любят, как и его самого. «Я должен кое-что сказать вам, Ваше Величество», — говорит Тэмин, когда все занимают свои места, создавая относительную тишину, — «хотя это мероприятие контролировал один из моих доверенных офицеров, племя северной гавани запросило у нас приглашение на празднование. Я не видел в этом ничего плохого, так как у Олдвинна всегда были дружеские отношения с жителями Нортхейвена, но я хотел убедиться, что Ваше Величество было проинформировано о том, что вождь племени также просил о встрече с вами до конца этого праздника» «Он заявил о своих мотивах?» «Он только сказал передать поздравительное послание, Ваше Величество» — Тогда я не против, советник Ли, — уверяет его Чонгук, — люди из Нортхейвена будут здесь приветствоваться. Тэмин быстро кивает, кланяясь им и уходя. Чимин понятия не имеет о каком племени они говорят. «Что это за племя?» — спрашивает он Чонгука, наклоняясь ближе к нему. Младший моргает, словно всматриваясь в окружающий воздух — «Видишь холмы к западу от тебя?» — и Чимин сразу же переключает своё внимание на красивые зеленые холмы и горы, размытые в оттенке белых облаков — отсюда они кажутся почти волшебными. — «Вниз по этим холмам живет племя, называемое племенем северной гавани. Не из Олдвинна, но всегда оставались с ними в мире. Ни один правитель Олдвина никогда не пытался навязать им свое правление. Их путешествие в это королевство - повседневная работа, процветают за счет выращивания собственной еды и трав. Я никогда не слышал, чтобы они присоединялись к празднованиям в Олдвинне, это для меня в новинку» «Они... ну знаешь..?» — Нет, — уверяет его Чонгук еще до того, как сомнения срываются с губ, — это самое миролюбивое племя, которое я когда-либо знал. Не думаю, что что-то изменилось» — О, — медленно кивает Чимин, снова глядя на холмы, — тогда хорошо. Его дальнейшие мысли прерывает громкий звук гонга, который разносится по площади и означает начало празднования. Сильный на вид мужчина занимает центр сцены, и всех просят затихнуть. Он только догадывается, каким будет этот праздник. В книгах, которые он читал, обсуждались горожанские праздники. Несколько слов из них типа «необузданных и диких» застряли в его голове. Чонгук кажется слишком спокойным, чтобы это могло быть правдой. Поэтому он решает подождать и посмотреть. Как только болтовня в толпе немного стихает, человек в бледно-коричневой рубашке кланяется им, поднимая голову, чтобы сказать: «Приветствую королей Аллеварда, приветствую королей Олдвинна. Мы здесь чтобы показать вам, как довольны вашим правлением, и как мы с нетерпением ждем ваших новых решений. Война была неприятной, да. Но после ее окончания я и мой народ не видели ни одного плохого дня. Словами не могу выразить как мы благодарим вас, мои короли, и преклоняемся перед вами сегодня, желая угодить вам и украсить ваше лицо улыбками, как вы это сделали для нас. Примите этот пир, примите этот праздник и позвольте нам выразить наше почтение вам, Ваше Величество!» Чимин слишком поглощен короткой речью мужчины, что почти не замечает, как пальцы Чонгука извиваются вокруг его руки, и только моргает, когда младший переплетает их, поднимая руки вместе и кивая, — «Празднование должно начаться», — говорит он. Случайная потасовка людей вокруг платформы на мгновение сбивает Чимина с толку, но затем он видит, как они занимают свои места для предстоящего выступления. Низкорослые люди выстраиваются впереди, а более высокие остаются позади, под музыку, льющуюся через валторны, флейты, барабаны и губные гармошки, они начинают свой танец. Всё наполнено энергией и намного быстрее, чем медленные танцы, которые Чимин танцевал на полу королевских залов, но все же завораживает так сильно, что ноги Чимина сами по себе стучат по земле, а голова непреднамеренно качается в такт звуку. Ему нравится, как люди здесь танцуют, их движения изображают чувство счастья. Он не может не сравнивать их с танцами, которым учился всю свою жизнь. Что-то в них было предостерегающим, заставляя его делать каждый шаг с большой осторожностью. А этот был свободным, транслировал легкую эмоцию радости в каждом движении. Затем женщины начинают выполнять свою часть выступления - музыка плавно переходит в медленный ритм - они выходят вперед в своих красивых светлых юбках, выполняя серию идеальных движений ног. Сначала идут хлопки и постукивания, а затем девушки сливаются со своими партнерами, и искренняя улыбка срывается с губ Чимина, когда музыка снова набирает обороты, обещая обнадеживающее продолжение, и впервые в жизни ему хочется встать и аплодировать. Громко для них, как никогда раньше. «Тебе нравится?» — спрашивает его Чонгук с легкой ухмылкой, которая соответствует настроению, и Чимин отвечает кивком. Он слишком погружен в представление, чтобы даже отвести взгляд. «Они такие замечательные!» — он отвечает громче из-за музыки — «Их энергия поразительна» «Ничего подобного скучным танцам из дворца?» «Ничего подобного!» — повторяет он, не отводя взгляда, ведь слишком взволнованный. Он не знает, когда представление заканчивается, все слишком смешалось друг с другом, и в мгновение ока появляются другие менестрели, которых он узнает по предметами в руках: жонглеры, акробаты и шуты. Они создают настроение своими действиями, и все в толпе громко аплодируют. Чимину кажется, что именно так он всегда и хотел, чтобы его сердце звучало — громко, но оно было ограничено по каким-то причинам. Ему нравится, как люди открыты со своими эмоциями. Закатное вечернее солнце находит угол неба, чтобы затаиться, окрашивая густые облака в розовый цвет. Оно отбрасывает слишком волшебную тень на все вокруг. Старший смотрит на Чонгука и видит, что парень широко улыбается, слушая музыку и наслаждаясь праздником. Он выглядит таким счастливым, его щеки сияют румянцем, а волосы сейчас красивые и пушистые. Вероятно, Чон уже был на подобных мероприятиях со своей матерью. Он рад, что на этот раз именно он здесь с Чонгуком создаёт новые воспоминания. Как он и обещал. Один из менестрелей делает шаг вперед и выпускает огонь прямо изо рта. Чимин задыхается, бессознательно хватая Чонгука за руку, заставляя младшего наклониться ближе к нему, — Ты в порядке? «Человек только что зажег огонь...» «Изо рта?» «Да...» «Ты никогда не видел подобного раньше?» — честно спрашивает Чонгук. — Нет… — признается Чимин, — я читал о таком в книгах, но я заинтригован. Они не пострадают? «Не должны, — говорит Чонгук, — они опытны в том, что делают. Я был очень впечатлен ими, когда был ребенком, и всегда хотел попробовать сделать такое тоже» «Так ты попробовал?» — Чимин переключает внимание на Чонгука, широко распахнув глаза, спрашивая. «Как ты думаешь, они позволили бы принцу играть с огнем?» — удивленно спрашивает он, и Чимин не может не присоединиться к его заразительной улыбке. Может быть, прошёл час или два, но время пролетело так быстро, наблюдая за такими замечательными выступлениями, что Чимин даже не заметил. Вождь племени снова просит тишины и объявляет о начале пира. В мгновение ока еда подается. Запах в воздухе заставляет желудок урчать, и он понимает, насколько голодным он был только сейчас. Все, о чем мог мечтать в данный момент, присутствовало перед ним, будь то теплые хлебцы, обмакнутые в тарелки со взбитым маслом, суп с мясом и овощами, жареная индейка или шипящие пироги с курицей, сбрызнутые пряным вином — что угодно. Он смотрит на своих людей, которые также заняты перекусом, и на их лицах появляются широкие улыбки. Прежде чем они успевают начать, Тэмин с вождём приближается к ним. Чимин на мгновение останавливается, наблюдая, как Чонгук делает то же самое. Советник кланяется королям — «Ваше Величество, вождь племени северной гавани хотел бы отобедать с вами. Пожалуйста, позвольте» Чимин почти открывает рот, чтобы ответить, слишком нетерпеливо, заставляя всю вкусную еду ждать напрасно. Но затем останавливает себя, ожидая, что Чонгук что-то скажет. Он ведь лучше знал этих людей. «Для нас это большая честь», — говорит Чонгук, слегка поклонившись, — «Пожалуйста, присоединяйтесь к нам, господин Мин» Мужчина позади Тэмина выходит вперед, и Чимин замечает его в тусклом сумраке дня. У него невысокий рост, черные волосы и кошачьи глаза. В своей темной рубашке и жестких кожаных ботинках он выглядит так, будто только что работал в поле. «Для меня большая честь наконец-то встретиться с вами, мой король», — говорит мужчина своим хриплым голосом, опускаясь на колени перед ними, — «вождь Мин Юнги из северной гавани» Они обмениваются любезностями, когда Чимин и Чонгук занимают свое место, начиная обед из-за раздавшегося звука барабанов. Едят почти молча, ни о чем особо не разговаривая. Мин Юнги не кажется ни умным, ни наивным, и его глаза сосредоточены, когда он говорит. Одна из его ладоней пару раз потирает вторую руку с повязкой, и Чимин задается вопросом, не больно ли ему. Его черты лица острые, а руки крепкие, напоминают о том, что он много работает. «Мы очень благодарны вам за то, что вы взяли на себя правление Олдвинна, Ваше Величество» — он говорит медленно, как будто взвешивая каждое слово — «прежние правители начинали враждовать с нами без всякой на то причины. Ни один правитель Олдвинна никогда не поступал так как вы, и это заставило нас быть осторожными, опасаясь, что наше мирное племя северной гавани находится в опасности. Я признаю, что войны неприятны, и никто никогда не благодарен за них, но в этом случае я не буду лгать, когда скажу, что война помогла нам» — добавляет он, поджимая губы. — «Мы слышали о вас только хорошее. У меня большие надежды на наши отношения в будущем» «У меня тоже, господин Мин, — улыбается Чонгук, — Аллевард никогда не пропагандировал насилие, и мы продолжаем контролировать это» «Мои люди хотели бы поблагодарить вас за то, что вы позволили нам присоединиться к пиру», — говорит он, переводя взгляд на Чимина в теплом жесте, — «они подготовили для вас небольшую пьесу, если вы позволите ее представить» — Хочешь посмотреть, Чимин-а? — спрашивает Чонгук, протягивая руки, чтобы взяться за чиминову ладонь. Он сразу понимает, что Чонгук пытается ввести его в разговор. «С удовольствием, мой король» — Вот наш ответ, господин, — Чонгук поднимает лицо к Мин Юнги, — пожалуйста, начинайте. Когда ночное небо накрывает городскую площадь, по бокам зажигаются костры, вокруг них с столбов свисают фонари. За считанные минуты все превращается в сказку, и с животом, полным еды и вина, у Чимина кружится голова. Ему и Чонгуку отведено специальное место, чтобы сидеть на пушистых подушках, а на плечи накинуты прекрасные мягкие одеяла, ведь как им сказали, ночи в Олдвинне, как правило, холоднее, чем в других местах. Он придвигается ближе к Чонгуку, пока их тела не прижимаются друг к другу, и тут же замечает, что младший хватает его за руку. Он делает это, прячась под одеялом, где никто не видит. Чимин не знает, вино ли это или ему действительно так тепло в груди, так что он широко улыбается, подавляя желание поцеловать манящие розовые губы и щёки Чонгука. Он был таким красивым. Спектакль начинается с обстановки, заранее созданной жителями Нортхейвена. Чимину говорят, что все, что касается этой пьесы, создано ими. Рассказчик начинает откуда-то говорить, и Чимин наконец понимает сюжет этой пьесы. «Слушай мой народ, рассказ о любви, ничего похожего на то, что вы слышали раньше, знай это из всего вышеперечисленного, это заставит вас хотеть большего» Красивая мелодия флейты следует за прекрасными строчками, когда в поле зрения появляется маленький ребенок, сжимающий в руке деревянную палку. Он одет как принц, темные волосы зачесаны в кудри, показывая сверхъестественное сходство с кем-то, кого Чимин может знать. Прежде чем он успевает подумать дальше, рассказчик снова говорит. «В один прекрасный день Чон из Аллеварда отправляется на охоту, Солнце ярко светит, когда он садится на коня, красивый коричневый мех, шелковые волосы, единственный такой жеребец в своем роде, действительно, хорошая лошадь» Ребенок играет Чонгука. Эта мысль заставляет губы Чимина расплыться в улыбке. Смотреть, как ребенок выдает себя за Чонгука, так восхитительно, и он замечает, что младший тоже улыбается, слушая рассказ. «Своими стрелами и луком он стремится к лучшему, кролик, олень или даже медведь, они знают его могущество, они знают его силу, такой принц, как он, они знают, редкость» Малыш вытаскивает стрелу из ножен на спине, целясь во что угодно, и отпускает стрелу. Он подпрыгивает, и музыка усиливается. Кто-то кричит сзади, звуча как мертвое животное, и ребенок смеётся, указывая рукой на звук. «Я поймал оленя, я вижу» — говорит малыш и бежит в том же направлении. «Олень, которого, по его словам, он поймал, он бежит к оленю, оставив свою лошадь позади себя, он марширует вниз по склону» Обстановка меняется, и позади него появляются холмы из деревянных ножек. Он оглядывается, прикрывая глаза рукой, ища убитого им оленя. «Он должен быть здесь, я ведь его убил», — говорит он. «Кто ты?» — раздается другой голос, нежнее, чем у мальчика. Справа появляется новый персонаж, чья одежда похожа на королевский наряд принца, а руки поддерживают стрелу и лук. Когда Чимин замечает их лица, крошечный вздох осознания срывается с его губ. Это была Минсу. Та маленькая блондинка с приветственной церемонии. Он понятия не имел, что она принадлежала к северной гавани. Ёе волосы спрятаны под маленькой шапочкой, уложены точно так же, как волосы Чимина, а мужская одежда отображает персонажа, которого она, должно быть, играет. «Я принц Аллеварда Чон, — отвечает черноволосый парень, — а кто ты, незнакомец?» «Пак Чимин, — выкрикивает она, — сэр, я Пак Чимин» Они заставили ее играть роль Чимина из-за цвета волос, он в этом уверен. Парень не мог не улыбнуться ярко, потому что это было так мило. Он наверняка наградил бы жителей Нортхейвена за то, что они придумали такую ​​пьесу. Может эта история не похожа на реальную, но несмотря ни на что очень красивая. «За убийством, которое он считал своим, стоял незнакомец с волосами, как золото, направляя свою стрелу прямо на него, у него похолодели глаза» «Я убил этого оленя» «Но..» — говорит Минсу, поправляя прядь своих волос, выбившуюся из-под шляпы — «я смотрел на этого оленя, а ты просто лишил меня шанса» Парень, играющий Чонгука, улыбается: «Я заберу это животное» «Нет»,— она делает шаг вперед, целясь в него стрелой, — «это должна была быть моя добыча. Я заберу этого оленя домой, и если ты сделаешь шаг вперед, то заберу твое сердце» «Сможешь ли ты жить с тяжестью причинённого вреда принцу?» — спрашивает он, наклонив голову. «Возможно, ты и принц, но на твоей земле, — уверенно отвечает она, — земля, на которой ты сейчас стоишь, не принадлежит никому, кроме матери-природы. И я не позволю, чтобы меня здесь обидели» «Ты так ценишь матушку-природу, но ведь даже увидеть её не можешь» «Тебе не обязательно видеть ее, чтобы почувствовать, незнакомый принц» — она оглядывается вокруг, ее золотые волосы сияют под фонарями — «скажи мне, что ты не чувствуешь воздух вокруг себя, или как успокаивает тебя зелень этих холмов» Мальчик, играющий Чонгука, не отвечает, вместо этого его глаза расширяются, а на лице появляется кривая ухмылка. Чимин может сказать, к чему они ведут, и обнаруживает, что склоняется ближе к настоящему Чонгуку, его затуманенный разум не верит в реальность того, что он здесь, что он принадлежит Чонгуку. Мгновение спустя мальчик отступает, кланяясь Чимину — «Я принимаю свое поражение, сэр Пак» — он говорит — «я не возьму это животное с собой» Она кладёт свою стрелу обратно в ножны и прищуривается, глядя на него, ухмылка прилипает к губам — «Как и должно было быть» Музыка вступает в красивый ритм, и обстановка медленно меняется, рассказчик берет на себя ответственность говорить: «Домой он шел с трепещущим сердцем, незнакомца на уме он совершенно не мог забыть, надежда увидеть его снова, родилась в момент их знакомства» В новой сцене черноволосый ребенок лежит на траве, а рядом с ним другой ребенок, которого Чимин не узнает. Деревянные панели позади них расписаны дворцовой архитектурой, и ясно видно, что принц Чонгук из пьесы вернулся в свой дворец. Музыка снова стихает, и ребенок говорит. «Волосы у него были как золото», - мечтательно говорит он, глаза бесцельно устремлены куда-то вверх, — «глаза красивого оттенка коричневого. Можно сказать, что он сошёл со сказки» — Вы уверены, что встретили человека, Ваше Высочество? — спрашивает другой ребенок, сбитый с толку. — Он мог быть феей. «Он не был» — принц лукаво улыбается — «я могу тебе поклясться. Фея убила бы меня за то, что я украл у природы. Но он отпустил меня. Он был настоящим человеком» «Не кажется мне реальным...» — бормочет он, хотя взгляд принца заставляет его заикаться — «судя по тому, как вы описываете его, Ваше Высочество. Прошу прощения, он должно быть правда был настоящим, как вы говорите» Принц вздыхает — «Я хочу увидеть его снова» — он говорит — «он сказал, что заберёт мое сердце. Но оно уже у него» Сцена снова начинает меняться, и рассказчик говорит: «Плененный красотой чужой, он отправляется на поиски украденного сердца, без ведома самого себя, потому что утонул в любви» Следующие несколько сцен показывают, как принц снова посещает холмы и встречает Чимина. В них нет диалогов, но с сопровождаемой музыкой на заднем плане хорошо показано значение каждой. Он становится свидетелем того, как дети влюбляются друг в друга, когда они встречаются каждый день, держась за руки и улыбаясь. Все в этой пьесе настолько здорово, что Чимину трудно отвести взгляд. У него определенно кружится голова, странное тепло разливается в груди, чувство, похожее на гордость, заставляет его ощущать себя счастливым, потому что после всего этого он принадлежал Чонгуку, а Чонгук был его. Это был не просто сон, не просто пьеса. Чтобы подтвердить сцены, разыгрываемые перед ними, подключается рассказчик. «С каждым восходящим солнцем, визит платный, и природа свидетели, некоторые обещания» Сцена показывает, как дети стоят близко, переплетя руки между собой, и смотрят прямо друг на друга. Даже издалека они кажутся такими похожими на них, что это сбивает Чимина с толку. Мгновение спустя принц обращается к Чимину: «Чимин-щи», он говорит: «Я не могу найти подходящие слова, чтобы начать, и я не уверен. Но я хотел бы, чтобы ты знал, как ты изменил меня, заставил осознать часть себя, о существовании которой я не знал, — вздыхает он, устанавливая зрительный контакт с аудиторией, его уровень уверенности смущает Чимина, — с каждым мгновением мое сердце всё сильнее болит, когда мне напоминают, что ты не в курсе моих чувств» «Тогда расскажи мне», — говорит Минсу. — Я влюбился в тебя, дорогой Чимин, — говорит он с силой в голосе, от которой Чимин вздрагивает, когда Чонгук сжимает их руки на своих коленях, — для меня нет никого лучше, никто не сделает меня счастливым так, как ты, и нет никого, с кем бы я предпочел провести всю свою жизнь. Я люблю тебя» Во рту Чимина пересыхает. Это было признание, простое признание, которое каждый чёртов раз застревало у него в горле. И сейчас эти дети так его легко произносят. Когда до него доходит осознание того, что Чонгук тоже их слышал, еще до того, как он услышал это от Чимина, его лицо поворачивается к упомянутому парню. Глаза Чонгука затуманены, и Чимин не может сказать, из-за игры ли это или из-за вина, которое он выпил ранее. Ему интересно, что об этом думает Чонгук. Он думает, что Чимин никогда не признается? Он ждет, что Чимин что-нибудь скажет? Он сам что-нибудь скажет? Он знает, что он нравится Чимину, что между ними гораздо больше чувств, чем они считают. Он бы никогда не сделал шага, если бы Чимин не сделал его первым? «Любовь — громкое слово, мой принц, — говорит блондинка, — это слово вмещает в себя столько смысла.. ты уверен что любишь меня?» И снова его внимание переключается на представляющих их детей. Их история любви настолько красива и проста, что Чимину почти хочется, чтобы у него была такая же. Но обязательно с Чонгуком. Нет никого другого, с кем он мог бы быть теперь. — Я люблю тебя достаточно, чтобы хотеть тебя на всю оставшуюся жизнь, любовь моя, — говорит принц, и по спине Чимина пробегает дрожь, — ты хочешь того же? Не теряя ни секунды, признание возвращается с улыбкой: «Я бы хотел тебя больше, чем на всю жизнь» «Сказано и сделано было все, все сердца в слова излились, и на этом история заканчивается, магия любви, которую вы познали» Он чувствует слезы, щиплющие глаза, размытое зрение и горло, забитое словами, которые он так жаждет сказать. Он любит его, он любит Чонгука так сильно, что нет ничего в мире чего бы он не сделал ради него. Когда он успел настолько сильно в этом увязнуть? Возникает внезапное желание перевернуться и целомудренно поцеловать его, прошептать признание прямо в губы, но он сопротивляется. Он не хочет этого делать под воздействием вина. Он хочет этого среди белого дня, хочет запомнить его на всю жизнь. Он хочет Чонгука гораздо больше, чем на всю жизнь. Чимин просыпается среди мягких простыней на следующее утро. Вино с прошлой ночи все еще гудит в его голове, и ему требуется немного времени, чтобы понять, где он. Как только глаза привыкают к окружающей обстановке, он замечает шторы, все еще задернуты на окне, отчего комната сияет тусклым желтым оттенком утреннего солнца. Он мало что помнит о возвращении во дворец или даже переодевании. Единственное, что застряло в мыслях — вчерашняя пьеса. Ему интересно, кто придумал эту историю, или это был фольклор? Зачем им тогда превращать оригинальных персонажей в своих королей? Тот факт, что люди увидели что-то между ними, что Чимин не замечал все это время. Даже они могли сказать, что он был влюблен, но почему ему так трудно признаться? Он оборачивается и видит рядом спящего Чонгука. Он, должно быть, устал, не спал нормально уже два дня. Чимин помнит, как уверял его, что у них будут новые воспоминания, и похоже, это сработало. Чонгук, наконец, начал смотреть на вещи с новой точки зрения. Он ни за что не хотел бы потерять его спокойный настрой. Он смотрит на умиротворенное лицо младшего, пока тот спит, его длинные волосы рассыпались вокруг головы, губы приоткрыты, а щека прижата к подушке. Вечно влюбленный Чимин сопротивляется всего несколько секунд, прежде чем понимает, что не может. Чувства заставили его наклониться и осыпать поцелуями дорожку от щек Чонгука к его челюстям и под ухом. Он широко улыбается, когда Чонгук слегка шевелится и причмокивает губами, снова засыпая. Чимин продолжает свои поцелуи, начиная с век и заканчивая кончиком носа. Чонгук фыркает под ним, уголки его губ изгибаются в улыбке. «Чимин-а», — бормочет он в подушку. «Доброе утро», — улыбается Чимин. «Доброе», — он переворачивается и ложится на спину, потягиваясь и морщась, — «почему я получаю так много поцелуев с утра?» — Потому что ты мило выглядишь, когда спишь, — без промедления отвечает Чимин. Чонгук улыбается, его опухшие утренние глаза сморщиваются в уголках — «Я думал, что выгляжу некрасиво» — Ты не представляешь насколько красив, — Чимин опирается на локоть, ложась рядом и вздыхает. — Просто я тебе очень нравлюсь, Чимин-а, — хрипит он. Люблю. Любовь - ключевое слово. Он любит Чонгука. — «Да», — он признает — «да, я знаю» и наклоняется, чтобы поцеловать его в губы. Чонгук целует его в ответ, как будто это рефлекторно, губы идеально смыкаются. Кончики его пальцев касаются щек Чимина, и это головокружительное чувство. Не прерывая поцелуя, Чонгук усаживает их в сидячее положение, и Чимин тут же находит место между его ног. Они отрываются, когда пальцы Чимина запутываются в его волосах и играют с его локонами. — Они стали длиннее, — шепчет Чонгук ему в щеку, дыша тяжелее. «Да» «Я должен их подстричь» «Да...» Моргая, Чонгук отодвигается — «Я думал, они тебе нравятся» — Да, — отвечает Чимин, откидывая пряди, закрывающие уши, — но они мешают тебе, когда ты работаешь, и мне это не нравится. Чонгук искренне улыбается и берёт руку Чимина в своих волосах. Одну за другой он мягко целует каждую из его костяшек, и Чимин чувствует, как его внутренности разрываются. Был ли способ дать Чонгуку понять, что он любит его каждую чёртову секунду? Потому что он хотел бы. Он хотел бы дать понять этому человеку, что, возможно, он влюбился раньше, но Чимин влюбился в разы сильнее. — Иногда ты лишаешь меня дара речи, — шепчет Чонгук. «Не всегда нужны слова, чтобы передать свои чувства», — говорит Чимин. «Я понимаю, — говорит он, — поцелуи помогают в этом» А потом они целуются, медленно и красиво, потому что у них есть все время в этом мире. Чимин обвивает пальцами его шею, наслаждаясь теплом своей кожи, в то время как Чонгук кусает его губу, осторожно, как будто это картина стоимостью в миллионы. Когда они отрываются, чтобы перевести дух, Чимин продолжает столь необходимую цепочку поцелуев вниз по его шее, от чего младший откидывает голову назад и удовлетворенно вздыхает, предоставляя Чимину весь доступ. Чимин понимает, что никогда не сможет насытиться кожей Чонгука, его вкусом, его легким запахом и всеми мурашками от его теплого присутствия. — Чимин-а… — выдыхает Чонгук, напрягая пальцы в волосах Чимина. Старший в последний раз целует его в ключицу, прежде чем обвить руками шею и крепко обнять, пряча лицо в его плече — «Спасибо» «Хм?» — Спасибо, что привёз меня сюда, — повторяет он ближе к уху Чонгука, — за все, что ты для меня сделал. Скоро нам придется вернуться, но я не забуду эти дни до конца своей жизни. «Нам придётся немного повременить с возвращением» «Что-то случилось?» «Вождь племени северной гавани прислал нам приглашение посетить его землю и остаться там на день или два, — говорит он, — что думаешь на счёт этого?» Чимин вспоминает образ вождя, невысокого черноволосого мужчины. Он точно не имел ничего против него и посещение этого племени кажется отличной идеей. В той части гор должны быть превосходные виды. И если Чимин будет там с Чонгуком, он согласен. «Да» — он выдыхает — «мне бы этого хотелось» Чонгук ярко улыбается, притягивая блондина ближе и целуя его волосы.