Твое тело

Чувство пожирающего страха медленно поднималась от ступней к ногам, приводя собой в бедра нервные колики. Она не ощущала от него не единой проклятой энергии. Его присутствие не ощущалось в помещении. Словно его нахождение перед нею было миражом в её глазах. При всем этом, она не могла свободно собрать воздух в легкие. Частички его ледянной ауры заполняли каждый дьюим просторного холла, жадно пробираясь к её легким, обжигая после себя её горло щипящим холодом. — Ну что, сама сядешь, или тебя заставить? — Только попробуй, прикоснись ко мне... Мужчина ухмыльнулся. — Тебе идет злая мордашка. Похожа на маленькую шипящую кошечку. Ноги хите дрожали, сгибались. Но она пыталась не выдавать этого. Дышать становилось все тяжелее и тяжелее. Зловещая аура этого мужчины стеснял собой весь кислород в этом помещении. — Подойди ко мне, малышка, — указательным пальцем пригласил её к себе, — Позволь мне для начала рассмотреть тебя по ближе. Она подошла к нему, и встала прямо перед ним, смотря на него сверху вниз. С этого положения он казался не таким опасным. Он был чертовский хорош собой, красив, умен, и до жути силён. Она понимала это, но преобладающее чувство страха перед ним не позволяли другим мыслям взять вверх над собой. Он улыбался, позволяя ей изучать себя с этой позиции, и видя как она бежит глазками по всему его телу, оценивая его пропорции. Откинул голову в сторону: — Удивительно, как люди предают тех кого любят, верно? Челюсть хайате сильно сжалась. На глаза навернулись слезы. — Как люди бывают жестоки, что разбивают своими жи руками то, чем так дорожат. Не ведая этого уничтожают то что любят, а иногда и специально, чтобы поиздеваться над тем, чьим сердцем они обладают. — Заткнись, ублюдок, — прошипела девушка. — Люди любят власть, знаешь это? Им важно чувствовать свою власть над кем-то. Особенно если понимают, что не могут полностью обладать этим человеком, им только сильнее хочется поиметь его, — посмотрел на неё, — Улавливаешь мысль? — Я ни черта не поняла из того что ты, чокнутый маньяк несешь. — Так вот, милая, сядь на колени, — приказал он, как она тут же свалилась с ног, упершись руками к его коленям. Какого черта?! Что с ним не так?! Как ему удаётся подчинять её против её воли?! Он наклонился к ней, взял своими огромными руками её лицо, и подушечками пальцев прошелся по её нежной коже. — Спрашиваешь как мне это удаётся, подчинять тебя себе против твоей воли? Она собрала слюни во рту, вот вот собравшись сплюнуть ему в лицо, как он выдал: — Не смей! —и она сразу же остановилась, проглотив их обратно. — "Древняя запретная магия, обладания", — прошептал он, — Слышала о таком? Девушка прищурилась вспоминая. Она припоминает такое, изучала об запретных магиях, но не вникалась в суть, учила только вводную часть, так как пользы от них было меньше чем вреда, но видимо зря. Надо было уделить им больше внимания. Но она точно помнит, что снять их можно только лишь умерев, или принеся в жертву кого-то вместо себя в чьих жилах течет такая же кровь. Хайате пыталась вырваться из этих оков, но её тело не подчинялось. Чувство тяжести, как будто всё внутри неё было под контролем. Она задыхалась от того, как его слова проникали в её разум, заставляя её сопротивление таять, как лед под жарким солнцем. — Ты боишься потерять себя, да? — его голос был словно шёпот, но каждое слово пробивалось через её защиту, как нож. Она не отвечала. Страх не позволял. Он поднёс её лицо ближе, в его глазах — неумолимая ярость и властная уверенность. Она могла чувствовать, как его пальцы мягко скользят по её щеке, но её внутреннее сопротивление все ещё держалось. — Ты не сможешь убежать от меня, — произнёс он тихо, словно это было лишь само собой разумеющимся фактом. — Ты в моей власти. И ты будешь делать то, что я скажу. Хайате не могла себе представить, как избавиться от его контроля, но внутри неё возникла тлеющая искра. Даже несмотря на то, что она теряла силу воли, внутри неё всё ещё оставалась частичка независимости. Это была её последняя надежда. Она подняла взгляд и встретила его холодные, насмешливые глаза. — Ты думаешь, что можешь контролировать меня? — её голос был слаб, но она пыталась подавить дрожь. — Ты ошибаешься. Ты не знаешь, с кем имеешь дело. Он рассмеялся, его смех был сухим и безжалостным. — Ты говоришь, как те, кто не знают, как это на самом деле работает, — его рука сжалась на её подбородке. — Магия древних не требует понимания. Она просто заставляет тебя подчиняться. Но его слова не пробили её защиту. Что-то в её душе, в самом её существовании сопротивлялось. И как бы он ни пытался, не мог стереть её идентичность, её силу. — Ты хочешь знать, как я сделаю тебя своей? — он снова наклонился к ней, и на его лице появилась зловещая улыбка. — Я покажу тебе, что значит быть по-настоящему беспомощной. Хайате ощутила, как его магия снова проникает в её разум, как тёмные силы захватывают её сознание. Но она не поддавалась. Сколько бы он не пытался, её дух оставался сильным. Это была её борьба. Она не могла сдаться. Внезапно она сделала шаг назад, резко вырвавшись из его хватки, и, несмотря на своё ослабленное состояние, выпалила: — Я не буду твоей игрушкой, ты понял? И если ты думаешь, что я просто сдамся, то ты жестоко ошибаешься. Её слова повисли в воздухе, и мужчина застыл на мгновение. Его глаза сузились, а затем появилось чувство чего-то ещё — может быть, уважения. Он оценил её сопротивление. — Интересно, — сказал он, тихо усмехаясь. — Ты не так проста, как кажешься. Она почувствовала, как воздух вокруг стал плотным, как его энергия сжалась в пространстве, окружая её. Но теперь она уже не была такой уязвимой. Она знала, что её борьба не окончена, что этот момент был лишь частью её пути. — Ты не победишь меня, — повторила она, пытаясь собрать силы. Он подошёл к ней ближе, его лицо теперь почти касалось её, а его дыхание было холодным и ощутимым. — Посмотрим, — сказал он. — Я бы не был так уверен, если бы на твоём месте оказался кто-то другой. Мужчина не отходил. Он стоял прямо перед ней, не спеша двигаться, наблюдая за каждым её вздохом, каждым движением. Хайате ощущала, как её сила с каждым моментом угасала под его взглядом. Он не физически давил на неё, но его присутствие было почти осязаемым, как невидимая сеть, затягивающая её, вытягивающая изнутри остатки воли. — Ты все ещё веришь, что можешь мне противостоять? — его голос был мягким, но в нём чувствовалась ледяная угроза. — Ты всё пытаешься бороться, но разве это не бессмысленно? Разве не понимаешь, что твоя сопротивляемость только делает твою боль глубже? Он сделал шаг вперёд, и она почувствовала, как её сердце ускорило ритм. Он будто знал, как заставить её сомневаться в себе, как лишить уверенности. Каждый его шаг был не просто физическим, но психологическим нападением. Он читал её мысли, знал, на что нажать, чтобы сломать её. — Ты не можешь мне противостоять. Это не просто магия. Это то, что я в тебе вижу. Ты боишься признать, что ты уже давно в моей власти. Ты уже начала терять себя, не замечая, как тонешь в этой боли, — его глаза сверкали, как ледяные клинки, и Хайате почувствовала, как её душа начинает сдаваться. — Ты не сильнее, чем те, кого я ломаю. Ты не сможешь вырваться из этой паутины. — Ты прав... — её слова вырвались, прежде чем она успела остановить себя. Но этот момент был мгновением слабости, которое мужчина моментально заметил. Он нахмурился, шагнув ещё ближе. — Ты только что признала свою слабость. Ты можешь кричать, можешь бороться, но ты уже потеряна. Мне не нужно твоё согласие. Ты уже — моя. И ты не сможешь меня остановить. Хайате стиснула зубы, пытаясь подавить страх и отчаяние, что нарастали в её груди. Она пыталась скрыть слабость, но он заметил её каждое движение. Его слова продолжали звучать в её голове, как эхо, что невозможно отогнать. Он умел проникать в её мысли, заставлять её сомневаться. Он был как тень, что следила за каждым её шагом, как невидимая рука, сжимающая её душу, не давая дышать. — Ты не можешь понять, как это работает, правда? Ты не знаешь, что значит быть беззащитной, без воли. Ты ещё думаешь, что можешь бороться. Но ты не знаешь, сколько боли я готов принести, чтобы ты поняла, насколько беспомощной ты на самом деле, — его слова проникали глубже, и Хайате чувствовала, как её сердце сжимается от отчаяния. — Ты, как и все, будешь сломлена. Это только вопрос времени. Она не могла больше молчать. Её голос, казалось, умирает в её горле, но, несмотря на это, она прошептала: — Я не буду твоей. Неважно, что ты со мной сделаешь. Я не стану твоей. Он присел перед ней, его глаза на секунду стали мягкими, но тут же снова наполнились безжалостной холодностью. — Ты не знаешь, о чём говоришь. Ты даже не осознаёшь, как я смогу сделать твои самые страхи реальностью. Я знаю, как сломать тебя, Хайате. И ты даже не понимаешь, что ты уже на грани. Её внутреннее сопротивление было почти исчерпано, но она знала: если она сдастся, она потеряет себя. И, несмотря на всё, что он говорил, она ещё не готова была признать свою утрату. Мужчина встал и, с безучастным выражением на лице, обернулся, отойдя в сторону. — Ты думаешь, что сможешь вырваться? Хорошо. Посмотрим, как долго ты будешь держаться. Его шаги, уходящие в тень, оставили её в полной тишине. Но тишина была полна страхов и сомнений, которые были теперь её постоянными спутниками. Внутри она знала, что её борьба ещё далека от завершения, но каждое слово этого мужчины оставляло в её душе новый след, который она не могла стереть. Хайате сидела в углу, её руки сжаты в кулаки, а взгляд был устремлён в пустоту. Всё, что он говорил, прокручивалось в её голове, оставляя болезненные следы, но с каждым разом она чувствовала, что начинает воспринимать его по-другому. Это не было простым пониманием, но что-то в его присутствии, даже в его жёсткости, заставляло её испытывать странные, не всегда понятные ощущения. Мужчина, оставив её в тени собственного беспокойства, вдруг вернулся в зал. Он подошёл так тихо, что Хайате едва успела заметить его шаги. На этот раз в его выражении лица не было того ледяного превосходства, которое она так часто видела в его глазах. Он остановился перед ней, и на мгновение между ними воцарилась тишина, наполненная тем, что они оба не говорили. Мужчина опустил взгляд, а потом тихо произнёс: — Я был жесток с тобой. Может, я не должен был, но... не могу объяснить, почему всё так выходит. Ты просто... заставляешь меня действовать так. Хайате замерла. Она не могла поверить в его слова. Это был не обычный момент унижения или доминирования, это был момент уязвимости. Он как бы давал понять, что есть что-то большее, чем просто манипуляции. — Ты... ты хочешь, чтобы я тебе поверила? — её голос был низким, но в нём уже не было той резкой ярости, которая была раньше. Он кивнул, взгляд его смягчился, и Хайате заметила, как из-за его маски уверенности начали проступать еле уловимые признаки неуверенности. — Я не знаю, что со мной происходит, — сказал он, делая шаг вперёд, но не настолько близко, чтобы нарушить её личное пространство. — Всё, что я хочу — это, чтобы ты перестала смотреть на меня как на врага. Я знаю, как сильно я тебя ранил... но иногда я не могу понять, почему мне так важно, чтобы ты мне доверяла. Хайате почувствовала, как внутри что-то смещается. Этот мужчина, казавшийся неприступным и безжалостным, внезапно показался ей не таким уж далеким и чуждым. Она не могла сразу понять, что именно стало причиной этого, но в его словах была искренность. — Ты действительно хочешь этого? — её вопрос звучал почти как тихий шепот. Он не ответил сразу, как если бы этот вопрос оказался для него сложным. Он посмотрел на неё и впервые за долгое время его лицо не выражало угрозы. Это было почти... извинение. — Я хочу понять тебя. Я хочу, чтобы ты поняла меня. Мне не нужно, чтобы ты меня боялась. Я понимаю, что ты не можешь мне полностью доверять, и это нормально. Но я хочу, чтобы ты увидела во мне что-то большее, чем просто тень, которая пугает тебя. Её сердце вздрогнуло. Всё, что он сказал, казалось таким искренним, что она не могла понять, как на это реагировать. В его глазах больше не было того дикого желания контролировать её, было что-то большее — понимание и, возможно, сожаление. Она не знала, что сказать, но его слова заставили её сомневаться в своих первоначальных выводах о нём. Хайате ощутила странную лёгкость в груди, словно невидимая тяжесть, сковывавшая её, начала уходить. — Ты не похож на того, кем был. Ты... изменился, — тихо произнесла она, не отрывая взгляда от его лица. Он молчал несколько секунд, а затем медленно подошёл ближе, не нарушая её границ, но достаточно близко, чтобы она почувствовала его присутствие. Их глаза встретились, и на этот раз в его взгляде не было угрозы. В нём было что-то такое, чего она не ожидала — мягкость и даже... понимание. — Я не знаю, что с нами будет. Но я хочу, чтобы ты видела во мне не только того, кто может сломать тебя, но и того, кто может быть рядом, если ты захочешь этого. Хайате почувствовала, как её тело напрягается, а потом расслабляется. Это было ощущение, будто в её груди распускается цветок. Не все было идеально, но, возможно, был шанс на что-то большее, чем просто борьба. — Я не обещаю, что смогу тебе доверять, — сказала она, но уже без той прежней ярости, — но я подумаю над этим. Он кивнул, и на его лице появилась слабая, почти неуловимая улыбка. — Это всё, что я прошу. На следующее утро Хайате проснулась с ощущением, что что-то в её жизни изменилось. Что-то странное и непостижимое, как если бы она очутилась в самом центре бурного океана, не в силах выбраться, но и не желая этого. Её мысли возвращались к словам мужчины — его взгляду, его просьбе, его признаниям. Это был мир, который она не могла понять, но который почему-то всё больше её притягивал. Когда он пришёл за ней, это было как раз в тот момент, когда её мир снова поглотил этот воздух страха и загадки. Она стояла у зеркала, поправляя волосы, когда его голос проник в её сознание. — Готова? — его вопрос был как обычно прямым и холодным. Она повернулась к нему. Он стоял в дверях, в своём идеально подобранном костюме, который подчеркивал его уверенность. Но сегодня в его глазах была не только угроза — было что-то большее. То, что заставляло её сердцебиение учащаться. — Что ты хочешь от меня? — её голос был тише, чем обычно, но внутри она чувствовала, как её собственная тревога разгорается. Он не ответил сразу. Лишь слегка приподнял уголок губ, когда его взгляд стал напряжённым. — Я приглашаю тебя в место, где ты увидишь настоящую игру. Казино — это не просто развлечение, это место, где правят не деньги, а желания и амбиции. Где ты можешь увидеть, как люди предают друг друга ради своей выгоды, где их мечты становятся кошмарами. Ты должна научиться этому миру, если хочешь понять, что значит быть моей. Хайате почувствовала, как её страх смешивается с любопытством. Почему-то её тянуло туда, в этот мир, полный опасностей и соблазнов. Быть рядом с ним, несмотря на то, что он был её тюремщиком, давало ей какое-то странное чувство силы. Или, может быть, наоборот — чувство абсолютной беспомощности, которое в какой-то момент затмевало всё остальное. Когда они прибыли в казино, её взгляд сразу поразил контраст этого места. Огни, музыка, веселье и в то же время скрытая тьма, которая была вокруг. Глаза людей, полные жадности и страха, переплетались с этими роскошными интерьером и дорогими напитками. Мужчина вел её по этому лабиринту, его шаги были уверенными, как у хозяина этого мира. Они подошли к игорным столам, и всё вокруг ожило для неё. Она слышала разговоры, смех, шаги игроков, чувствовала, как атмосфера этого места начинает поглощать её. Но он не оставлял её ни на шаг. И хотя он был спокоен и холоден, она ощущала его присутствие рядом, как нечто весомое и неизбежное. — Ты будешь смотреть, — сказал он, когда она начала отвлекаться на происходящее. — Но только на меня. Ты ведь моя собственность, и никто не получит право наслаждаться твоими мучениями кроме меня. Её тело напряглось. Он не сказал этого с жестокостью, скорее с таким спокойствием, которое заставляло её чувствовать его власть. Внезапно её дыхание стало тяжёлым. Знает ли он, что она на самом деле боялась именно этой власти? Боялась, что однажды потеряет всё, но не сможет вырваться от него. Он тихо смеялся, как будто понимая её мысли. — Ты не можешь убежать, Хайате. Я знаю, что тебе тяжело быть рядом, видеть, как другие играют, как они доверяют мне и восхищаются моими победами, но ты — моя. И эта игра, которая кажется тебе чуждой, на самом деле — твоя судьба. Она молчала, только смотрела на него. Этот мир, полный игры и лжи, стал её внутренним адом. Он наслаждался этим, наблюдая за её внутренней борьбой. Но её глаза не могли оторваться от него — он был магнитом, притягивающим её все глубже и глубже в этот порочный круг. И вот, на мгновение, в его взгляде мелькнуло нечто иное. Это не была победа, не была жестокость. Это было нечто близкое к привязанности. И это смутило её ещё больше. Она почувствовала, как её мысли начинают сбиваться, как её восприятие мира меняется. Тот страх, что он всегда был её мучителем, постепенно растворялся в её сердце, уступая место чему-то более сложному. — Смотри внимательно, — сказал он тихо, наклоняясь к ней, — ты можешь научиться быть сильной. Но это будет стоить тебе больше, чем ты думаешь. И она знала, что он прав. В этом мире, полном порока и обмана, ей нужно было научиться быть частью этой игры, чтобы понять, кто она на самом деле, и какой роль в её жизни сыграет этот мужчина. Когда они подошли к одному из столов, где разыгрывались высокие ставки, его рука плавно легла на её плечо, словно невидимая цепь, сковывая её в этом мире из искушений. Он не сказал ни слова, но её тело мгновенно отреагировало на этот жест — напряжение стало почти осязаемым. Он всегда знал, как её контролировать, как заставить её чувствовать его присутствие даже тогда, когда он был далеко. Они остановились у одного из столов, где сидели игроки в дорогих костюмах. Мужчина с лёгким взмахом руки привлёк внимание крупье, и игра продолжалась. Она чувствовала, как его взгляд не покидает её. Неважно, куда она смотрела — его глаза всегда были рядом. — Ты боишься меня, не так ли? — тихо произнес он, не убирая взгляда с неё. Его голос был низким и спокойным, но в нем была скрыта такая угроза, что она не могла не почувствовать, как её сердце забилось быстрее. Хайате попыталась вырваться, но он лишь сжал её плечо крепче, будто она не могла уйти. Она резко повернула голову к нему, но не могла ответить. Вместо слов её мысли были разбросаны, как песок на ветру. Он улыбнулся. Улыбка была холодной, как зимний ветер. Она не могла скрыть своего беспокойства, её глаза мелькнули тревогой. — Ты даже не можешь дышать без моего разрешения, — произнес он, не спуская с неё взгляда. — Ты чувствуешь, как я доминирую, как заставляю тебя ощущать мою власть? И ты не можешь сделать ничего, чтобы мне сопротивляться, — добавил он, его голос становился всё увереннее, почти угрожающим. Хайате почувствовала, как её горло сжалось, но она стояла неподвижно, не давая ему увидеть, как она слабеет под его взглядом. Его слова словно пронизывали её, заставляя её сердце колотиться быстрее. — Ты моя, Хайате. Ты никогда не сможешь вырваться. Но не волнуйся, — он сделал паузу, его глаза стали мягче, но в них всё равно оставалась неизменная холодная решимость. — Я не трону тебя, пока ты сама не решишь, что хочешь быть со мной. Она почувствовала, как его слова словно тяжёлый груз давят на неё. Он не трогал её, не совершал физического насилия, но его власть была настолько сильной, что ей не оставалось ничего, кроме как подчиниться этому чувству. Её грудь поднялась и опустилась, она пыталась собраться с мыслями, но её тело снова поддалось его присутствию, как если бы она уже была частью его мира. Он наблюдал за её реакцией с интересом, но не стал делать резких движений. Его власть была не в физическом насилии, а в том, как он умел манипулировать её психикой, заставляя её чувствовать, что она была его, даже когда не позволяла себе это признать. — Ты ведь не хочешь уходить, верно? — его голос стал мягким, но в нём звучала та же уверенность. — Ты уже поняла, что я — единственный, кто может дать тебе всё, о чём ты мечтаешь. Ты нужна мне, и я возьму тебя, когда ты сама этого захочешь. Хайате почувствовала, как её внутреннее сопротивление начинает ослабевать. Этот мир, эта игра — она была частью его, и он знал, как сделать так, чтобы она сама захотела остаться рядом. Он подошёл к ней ближе, его дыхание стало почти ощутимым на её коже, но всё равно он не касался её. Он был рядом, как невидимая сила, которая сковывала её мысли, но не нарушала её свободы. — Запомни, — сказал он, наклоняясь, чтобы быть на уровне её глаз, — Я хочу тебя, Хайате. Но ты сама решишь, когда будешь готова стать моей. И только тогда я позволю тебе быть частью этого мира. Её сердце колотилось, как сумасшедшее, её мысли были в смятении. Но она знала, что не может уйти. Этот мир, эта власть, этот мужчина — он стал частью её жизни, и она не могла избавиться от того чувства, что она была не просто его пленницей, а чем-то гораздо более важным для него. Когда Хайате смогла вырваться от его присутствия, она почувствовала, как её тело и разум истощаются. Мгновенно, без колебаний, она направилась к бару. Виски, белое вино, коктейли — всё, что могло бы поглотить этот непередаваемый груз, который он накладывал на неё своим молчаливым контролем. Один стакан, потом второй. Чувство облегчения, легкости. Забыться. Заблокировать все мысли о том, что она была его собственностью, и что его тень продолжала висеть над ней, даже когда он был занят чем-то другим. Она пила и пила, растворяясь в смеси алкоголя, пытаясь забыться хотя бы на момент. Впереди был новый вечер, полон музыки и азартных игр. Но, возможно, так она пыталась сбежать от самой себя. И вот, когда мир начал расплываться и все стало терять четкие очертания, Хайате не заметила, как её ноги подогнулись, и она оказалась на краю барной стойки, почти теряя равновесие. Под руку её поддержал незнакомец, но она даже не смогла рассмотреть его лицо, слишком затуманенное её восприятием. Затем она помнила лишь темный коридор, его ледяной взгляд и шаги, и вот она оказалась в просторном фойе, где запах дорогих кожаных кресел и дерева наполнили её чувства. Когда она проснулась, это было с ощущением глубокой пустоты. Легкая головная боль, а когда её глаза открылись, она поняла, что лежит в огромной, роскошной постели. Мягкий шелк под её кожей. Её голова болела, но не из-за алкоголя. Нет, это была боль от того, что она не могла вспомнить, как оказалась здесь. Пытаясь привести мысли в порядок, Хайате начала осознавать, что она была в белье. Только в нём. Под её ногтями оставался его запах — этот холодный и властный аромат, которым он так часто заполнял пространство вокруг себя. Она села на кровати, ощутив, как её тело отзывается на каждое движение, словно она только что пережила что-то интенсивное и бурное. Но воспоминания всё ещё не возвращались, и она пыталась их выудить, пытаясь найти логику в событиях прошлого вечера. Как она оказалась здесь? Почему она была так уязвима, почему позволила себе потерять контроль? Собравшись с силами, она встала с кровати, чувствуя, как её тело слабеет от простого усилия. Сначала ей показалось, что она находит свою одежду, но потом заметила, что всё ещё в белье, в том, в чём она проснулась. Она поспешно оглядела комнату, пытаясь обнаружить хоть что-то, что напомнило бы ей о том, что произошло. И тут она почувствовала его присутствие. Это было как электрический заряд в воздухе, который моментально сжался вокруг неё. Он стоял в дверях, облокотившись на косяк, с полуулыбкой на лице. Его глаза внимательно изучали её, и она чувствовала, как её внутренности напрягаются. — Я надеялся, что ты проснёшься и всё вспомнишь, — сказал он, его голос был тверд, но с лёгким оттенком насмешки. Он не подходил к ней, не трогал её. Он стоял на месте, как бы ждя её реакции. Хайате сжала кулаки, пытаясь скрыть свою растерянность, но её тело выдавало её слабость. Она пыталась взять себя в руки, но его взгляд продолжал пронизывать её. В его глазах не было жалости, не было сочувствия. Он был властным и холодным, как всегда. — Ты пила, — продолжил он, как будто это было самым естественным продолжением разговора. — И ты позволила себе не контролировать всё, что происходит с тобой, Хайате. Она не могла ответить, не могла осознать, что её чувства — смесь стыда и любопытства — означали в этом моменте. — Ты была не в себе, — сказал он, шагая ближе. Он не тронул её, но его присутствие стало ещё более ощутимым. — Ты не помнишь, что произошло, потому что ты этого не хочешь помнить. Хайате замерла. Его слова будто прокололи её, задели где-то внутри, и она почувствовала, как её сознание накрывает новая волна волнения. — Но ты должна понять, — его голос стал холодным, почти жестоким, — ты была у меня. И когда ты решишь, что хочешь снова быть моей, я буду рядом, готов забрать тебя. Тишина повисла в воздухе. Его слова были как приговор, но он не решался взять её насильно. Он знал, что она сама должна сделать выбор. С каждым его словом её внутренний конфликт усиливался. Она не хотела быть его, не хотела быть частью его мира, но всё внутри неё тянуло её к нему, словно она не могла найти выхода из этого лабиринта, который он построил вокруг неё. Хайате заперлась в ванной, её дыхание было прерывистым, словно её саму кто-то душил. В воздухе пахло дезинфицирующими средствами и дорогими ароматами — запахи, которые не приносили успокоения. Всё вокруг было чуждым, и сама она казалась чуждой себе. Взгляд в зеркало только усугублял её страх. Кто она? Кто она теперь? Глаза, тусклые от недосыпа и похмелья, отражали неуверенность и тревогу, которая сковала её до последнего угла. Она подняла руки и принялась судорожно изучать каждую деталь своего тела. Протёрла пальцами шею, как если бы надеялась найти там следы, которые могли бы объяснить, что произошло. Но нет. Всё выглядело так, как всегда. Разве что ещё сильнее ощущалась невыносимая тяжесть на душе, словно она потеряла частичку самой себя. Вспышки воспоминаний начали врываться в её сознание. Картинки сливались, перемешивались, как плёночный кадр, который медленно плавится на экране. Она, пьющая, не в состоянии сдерживать себя. Старалась найти опору в том, чтобы что-то держать в руках, в ответе на это — его присутствие. И как она, крича, вырывалась, пытаясь сопротивляться, чтобы не уйти с ним. Все люди вокруг с удивлением смотрели на сцену, которую она устроила. Вспышки возбуждения, гнева, страха — весь персонал казино был поставлен в тупик, а она была в состоянии отчаяния и ярости. Но… Но он не отступал. Тот момент, когда она почувствовала, как его руки сжали её в тугие тиски, когда она хотела убежать, но его пальцы, как цепи, сковывали её движения, и она почти не стояла на ногах. В его взгляде не было ни жестокости, ни обиды, только холодное спокойствие и полное доминирование. Он как бы смеялся над её сопротивлением. Она помнила, как пыталась ударить его, как её тело будто не слушалось, а каждый её шаг был проклятым усилием. Она царапала его руку, драла одежду, но всё бесполезно. В его глазах было что-то, что заставляло её хотеть освободиться, но в то же время оно манило её, заманивало в этот отчаянный и тёмный мир, из которого, как ей казалось, не было выхода. Всё смешалось в её голове, когда её тело оказалось в его руках, и она оказалась в том роскошном пентхаусе, не помня, как туда попала. Она тряхнула головой, пытаясь вспомнить детали, но ничего не выходило. Она знала одно: он всё это контролировал. Всё. С трудом оторвав взгляд от зеркала, она вернулась к реальности, и её страх усилился. Как он мог так с ней обращаться? Почему он ничего не сказал о том, что случилось вчера ночью? Вопросы бурлили в её голове, но она понимала, что ответов не будет. Он никогда не скажет того, что она хочет услышать. Она почувствовала, как её сердце сжимается от страха, и снова обратилась к отражению. Её лицо было красным, глаза заплаканные и перепуганные. Как же она может быть так беспомощной? Почему она позволила ему сделать с собой это? Тот ужас, когда ты не понимаешь, как оказалась в плену. В плену не только физическом, но и психологическом. В её груди сжалось. Она чувствовала, как он где-то рядом. Как будто он уже следил за ней, даже когда она пыталась скрыться в ванной. Холод от его присутствия проникал сквозь стены, как всегда. Она не могла позволить себе сломаться. Не могла стать его полностью. Но каждый её шаг в этом мире, всё больше и больше заставлял её задуматься — можно ли вообще выбраться из-под его влияния? Когда лифт двинулся вверх, её тело уже было в его руках, а её сознание, измотанное бурей эмоций, отказывалось подчиняться. Она не могла больше сдерживаться — её чувства переполняли её, прорывались через все барьеры, которые она пыталась выстроить вокруг себя. Всё смешивалось: страх, гнев, разочарование, ненависть… Всё то, что она ощущала к этому мужчине, к себе и своей беспомощности. Она рванула свою руку и как могла оттолкнулась от его груди, пытаясь дышать глубже, но воздух был тяжелым и не дающим покоя. «Почему? Почему ты делаешь со мной это? Почему ты так со мной поступаешь?» — эти мысли пронзали её сознание, когда она наконец не сдержалась и разрыдалась. Горячие слёзы катились по её щекам, а её дыхание стало учащённым, нервозным. — Я ненавижу тебя! — прохрипела она сквозь слёзы, сжимаясь в его руках. — Я бы убила тебя, если бы могла! Но… я не могу, я так слаба… Он не сказал ни слова, не пытаясь успокоить её. Он лишь смотрел на неё с холодным интересом, будто внимательно изучая её внутреннюю борьбу. Её пальцы сжались в кулаки, но она не могла сопротивляться. Всё это время она думала, что её ярость поможет ей хотя бы как-то справиться, но теперь она ощущала только пустоту, которую не могла заполнить. В какой-то момент, не осознавая, что она делает, она резко подошла к нему, и, не позволяя себе остановиться, схватила его за рубашку, тянув к себе. Его глаза расширились от неожиданности, но она не думала, что делает. Всё было как в тумане. Тело само вело её туда, где она должна была быть. Её губы нашли его губы, и, несмотря на весь гнев и отчаяние, поцелуй был страстным, полным безумной боли и желания. Она не помнила, как это произошло, но именно этот поцелуй был нечто большее, чем просто жест отчаяния. Это был неосознанный отклик её души, нечто, что скрывалось внутри неё, раздирая её изнутри. Моменты этих слёз, боли и страха сплелись в одно целое, в желание, которое она не могла выразить ни словами, ни действиями. Она не знала, что делает, не осознавала этого, но её тело и его тело уже были вместе, и это ощущение было настолько сильным, что её разум не мог следить за тем, что происходило. Он был для неё как тень, как мираж, и в тот момент, когда её губы прижались к его, что-то в нём дрогнуло. Она даже не замечала, как её тело чуть расслабилось в его руках. Вроде бы он был на своём месте, но она не понимала, что всё это означало. А он почувствовал это. Чувствовал, как её страсть, её ярость, её агония смешиваются в одно невыразимое чувство. Но, конечно, он не сказал ей об этом. Он бы никогда не признался ей, как приятно ему было ощущать её губы на своих, несмотря на всё, что происходило вокруг. Это его эго льстило. Эта борьба, её сопротивление, её страдания — все это было частью того, что он хотел видеть. Внутренний хаос, который он создавал, стал для него чем-то, чем он наслаждался. И поцелуй, несмотря на то, что он был результатом её борьбы с самим собой, стал очередной его победой. Он не сказал ей ничего. Он даже не сделал вид, что заметил изменения в её взгляде, её поцелуе. Для него всё оставалось таким же — она была лишь ещё одной пешкой в его игре, которой он управлял, как хотел. Она стояла перед ним, и не помнила, что сделала. Он не позволил ей узнать. Но этот момент останется в его памяти, как очередная маленькая победа.