Твое тело

Прошло несколько недель. Жизнь, казалось, вернулась в привычное русло. Учёба поглотила её с головой, задание следовало за заданием, а лекции казались бесконечными. Общежитие наполнилось привычным гулом студентов — их разговоры, смех и планы на будущее отвлекали её от всего остального. В свободное время она сидела с друзьями в местных кафе, решала домашние задания или болтала о пустяках, не думая о прошлом. Каждый раз, когда ей казалось, что он вот-вот всплывёт в её памяти, она тут же отмахивалась от этих мыслей. «Это было глупо. Просто ночной кошмар», — убеждала она себя снова и снова. Занятая до изнеможения, она старалась заполнить дни так, чтобы не оставалось времени на лишние мысли. Даже когда друзья иногда замечали, что она изменилась, стала спокойнее и сосредоточеннее, она лишь улыбалась в ответ. Однажды вечером в общежитии устроили вечеринку. Все собрались в общей комнате, кто-то принёс музыку, кто-то — напитки. Атмосфера была лёгкой, непринуждённой. Она смеялась вместе со всеми, чувствуя себя почти свободной. Но внезапно, посреди веселья, её взгляд случайно остановился на открытом окне. Холодный ночной ветер ворвался в комнату, обдав её лицо, и почему-то ей на мгновение стало не по себе. Тени от уличных фонарей играли на полу, и она почувствовала, как по её коже пробежал странный холодок. — Эй, всё в порядке?— спросила её Кугисаки, заметив её отрешённый взгляд. — Да, всё хорошо, — ответила она, слегка улыбнувшись, но в глубине души что-то шевельнулось. Смутное, необъяснимое чувство. Она снова вернулась к разговору с друзьями, но осадок остался. Несколько дней спустя, когда она шла вечером к себе после тренировок, кто-то окликнул её из-за спины. Она обернулась, но никого не увидела. Стук её каблуков по асфальту эхом разносился по пустынной улице. Она ускорила шаг, чувствуя, как учащается сердцебиение. Конечно, это просто нервы. Но ей показалось, что в темноте среди домов мелькнула знакомая фигура. Она остановилась, глубоко вдохнула и огляделась. Никого. Только шелест ветра в листве деревьев и случайные огоньки в окнах домов. Она тряхнула головой, убеждая себя, что ей просто показалось. Тодзи не мог быть здесь. Это невозможно. Он остался в её прошлом, и она поклялась никогда больше не возвращаться к этому. Но через несколько дней странное чувство стало нарастать. Будто кто-то наблюдает за ней. Будто она снова погрузилась в ту игру, правила которой ей никогда не объясняли. Она медленно открыла дверь своей комнаты, уставшая после долгого учебного дня, желая лишь одного — упасть на кровать и заснуть. Но как только она переступила порог, её сердце замерло. В комнате, в полумраке, на её стуле у окна сидел он. Тодзи. Как будто он никуда и не уходил. Спокойный, уверенный, с едва заметной ухмылкой на губах, словно он ждал именно её. Она застыла, не веря своим глазам. Первой эмоцией была шокирующе бурная радость. Невольная, внезапная, сносящая с ног. Сердце бешено заколотилось, когда внутри что-то закричало: «Он вернулся!» Но радость тут же сменилась другим потоком чувств. Гнев. Злость на него за всё то, через что он заставил её пройти. За его внезапное исчезновение, за те месяцы, которые она потратила на то, чтобы забыть его. Затем — страх. Потому что его внезапное появление было так же разрушительно, как и всё остальное, что он с ней сделал. Она резко захлопнула за собой дверь, не сводя с него глаз. — Ты...что ты здесь делаешь?— её голос дрожал, но она старалась казаться сильной. Тодзи поднял голову, глядя на неё своими пронзительными глазами, и усмехнулся. — Разве так встречают старых друзей?— его голос был таким же, каким она его запомнила: глубоким, бархатным, но с ноткой опасности. — Ты мне не друг, — выпалила она, делая шаг назад. — Как ты вообще сюда попал?Это общежитие! Он пожал плечами, небрежно откинувшись на спинку стула. — Когда я чего-то хочу, я всегда нахожу способ, — ответил он с присущей ему наглостью. — Ты исчез на месяцы! Я...я думала, ты никогда не вернёшься. — Правда?— его бровь слегка приподнялась, и в глазах вспыхнул интерес. — По тебе не скажешь. Ты выглядишь вполне довольной жизнью. Учёба, друзья, веселье... — А тебе-то что?— её голос повысился. Она почувствовала, как гнев снова закипает в ней. — Ты бросил меня. Исчез. Я забыла тебя, Тодзи. Тебя нет в моей жизни, понимаешь? — Знаешь, малышка, — он встал, его высокая фигура заполнила пространство комнаты, и ей показалось, что воздух внезапно стал гуще, — ты можешь убеждать себя в чём угодно. Но твои глаза выдают тебя. Она сделала шаг назад, прижимаясь к двери. — Ты самовлюблённый эгоист! Чего ты хочешь от меня? Почему ты здесь?— её голос задрожал. Тодзи медленно подошёл ближе, его шаги были бесшумными, словно он был тенью. Он остановился перед ней, наклонившись так, что их лица оказались на одном уровне. — Хватит вопросов, — прошептал он, понизив голос. — Я вернулся, потому что так решил. Ты не смогла забыть меня, как бы ни старалась. И я знаю, что ты скучала. Её сердце сжалось от его слов. Она открыла рот, чтобы возразить, но не смогла вымолвить ни слова. Он смотрел на неё, проникая в самую глубину её души, и она почувствовала, как её гнев и страх снова уступают место той самой радости, которую она пыталась скрыть. — Ты чудовище, — прошептала она, отворачиваясь, чтобы он не увидел её лица. Тодзи ухмыльнулся, стоя совсем рядом. — Возможно, — сказал он. Он был так близко, что она чувствовала тепло его дыхания на своей коже. Её сердце билось так громко, что казалось, будто весь мир может услышать его стук. Тодзи крепко держал её за горло, но не так сильно, чтобы причинить боль. — Ты даже не представляешь, как трудно мне сдерживаться, — прошептал он хриплым голосом, его дыхание обжигало её шею. Его пальцы слегка сжали её талию, заставляя её прижаться. Она смотрела в его глаза, наполненные смесью дикого желания и внутренней борьбы. Она видела в них страсть, гнев и...что-то ещё. Что-то, что она не могла сразу понять. Он был мужчиной, который всегда брал то, что хотел, но сейчас он боролся с этим желанием. И эта борьба была ей непонятна. — Тодзи... — прошептала она, не зная, просить ли его остановиться или продолжать. Его губы скользнули по её щеке, оставляя горячий след. Он замер у её губ, их дыхания смешались. Она почувствовала, как его пальцы слегка дрогнули, но хватка на её талии осталась твёрдой. — Ты заставляешь меня терять голову, — прорычал он, едва сдерживаясь. Его голос был низким, грубым, словно слова вырывались из самой глубины его души. Она закрыла глаза, её руки невольно сжались на его плечах. Её тело предало её, поддавшись вихрю эмоций, которые он вызывал. Он скользнул взглядом по её лицу, изучая каждую деталь. Его взгляд остановился на её губах, которые были так близко, что он мог бы их поцеловать. — Ты думаешь, что можешь бросить меня?Забыть?— его голос стал тише, опаснее. — Ты моя, и только моя. Она вздрогнула от его слов, но не могла отвести взгляд от его глаз. Он глубоко вдохнул, снова почувствовав запах её жасминового шампуня, и прижался носом к её шее.Его дыхание было горячим, почти обжигающим, но он не двигался дальше. В какой-то момент он резко отпустил её, словно боялся, что если задержится ещё на секунду, то уже не сможет остановиться. Она сползла по стене, тяжело дыша, её ноги дрожали.Её взгляд метался, но она всё ещё не могла понять, что только что произошло. Он отступил на шаг, пытаясь взять себя в руки.Провёл рукой по волосам и посмотрел на неё, с трудом сдерживая эмоции. — Ты заставляешь меня чувствовать то, что я ненавижу, — сказал он глухо, с горечью. — Это единственное, что тебя спасает. Он развернулся, направляясь к двери, но остановился на мгновение, не глядя на неё. — Но знай, рано или поздно ты это примешь. С этими словами он вышел, оставив её сидеть на полу, погружённую в вихрь эмоций, которые она никак не могла осмыслить.

***

Сначала она просто уставилась на экран телефона, не веря своим глазам. Его внезапное сообщение сбило её с толку. Казалось, он снова вернулся в её жизнь так же неожиданно, как и исчезал. Она перечитала сообщение несколько раз, её пальцы нервно сжимали телефон. "Восемь. Будь готова." "Купи красивое платье." "Порадуй мои глазки." Сердце бешено заколотилось, а по спине пробежал холодок. Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, пытаясь унять внезапный прилив эмоций. Этот мужчина умел заставить её чувствовать одновременно злость, страх и... волнение. Она открыла приложение банка. Двести тысяч йен. Её разум был в смятении. Она колебалась — принять ли эти деньги. Но любопытство и скрытая часть её самой, которая тянулась к Тодзи, перевесили. "Почему я должна подчиняться его приказам? Почему он думает, что может вот так распоряжаться мной?"— думала она, но одновременно с этим в голове крутилась другая мысль: "Что он задумал? Почему вдруг снова объявился?" В конце концов, она решила сыграть по его правилам. Если он хочет увидеть её в платье, она покажет ему. Покажет, что она может выглядеть так, чтобы затмить всё вокруг. Она провела весь день в поисках идеального наряда. Примеряя одно платье за другим, она остановилась на простом, но элегантном чёрном платье с глубоким вырезом на спине и разрезом по ноге. Оно идеально подчёркивало её фигуру, но не выглядело вызывающе. Её образ дополнили тонкие серебряные украшения, изящные туфли на каблуках и лёгкий макияж, который подчёркивал её естественную красоту. Когда часы показали 19:50, она стояла перед зеркалом, стараясь убедить себя, что всё под контролем. Но в глубине души она знала, что в его присутствии контроль всегда ускользает. Ровно в восемь он подъехал к общежитию. Машина выглядела как нечто из мира роскоши — чёрный, блестящий кузов, идеальные линии и приглушённый свет фар. Она спустилась вниз, её туфли едва касались земли, когда она увидела, как Тодзи выходит из машины. В строгом тёмно-синем костюме он выглядел так, словно только что сошёл с обложки журнала. Её сердце замерло на секунду, но она быстро взяла себя в руки. Тодзи окинул её взглядом, и его глаза слегка прищурились, как будто он был доволен тем, что увидел. — Сногсшибательно, — коротко сказал он, подойдя ближе. — Я знал, что ты справишься. Её щеки слегка порозовели, но она быстро отвернулась, скрывая смущение. — Ты ведь сам этого хотел, так что не удивляйся, — ответила она, стараясь звучать уверенно. Он открыл дверь машины, жестом приглашая её сесть. Она скользнула внутрь, чувствуя на себе его взгляд, пока он закрывал за ней дверь. В дороге Тоджи то и дело посматривал на неё. Свет фонарей мягко освещал её лицо, и он не мог оторвать взгляда. — Сегодня ты выглядишь... необычно, — сказал он, не отводя глаз. — Почти слишком хороша, чтобы быть настоящей. Её губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Удивительно слышать это от тебя. Ты ведь обычно не скупишься на критику. — Я всегда говорю то, что думаю, — он ухмыльнулся, — а сейчас думаю, что зря не забрал тебя в своё окружение раньше. Её лицо вспыхнуло, и она отвернулась к окну, пытаясь не показать, как это на неё подействовало. Когда они прибыли в ресторан, она с удивлением увидела, что это был один из самых дорогих и престижных заведений города. Её встретили огни, зеркала и хрустальные люстры, которые сияли, словно тысячи звёзд. Тодзи обошёл машину и протянул ей руку, помогая выйти. — Расслабься, — тихо сказал он, заметив её напряжённость. — Ты сегодня моя королева. Её взгляд поднялся к нему, и на мгновение она почувствовала, что действительно может быть особенной рядом с ним. Внутри ресторана все взгляды обратились на них. Мужчины бросали заинтересованные взгляды на её фигуру, женщины — на Тодзи, который излучал уверенность и силу. Но он держал её подле себя так, что всем становилось ясно: она принадлежит ему. Хайате ощущала, как её охватывает лёгкая дрожь. Она не привыкла быть в центре внимания, и это заставляло её чувствовать себя неуютно. — Что, уже нервничаешь? — усмехнулся он, наклоняясь к ней ближе. — Немного, — призналась она, не глядя на него. — Привыкай. Ты достойна большего, чем это. Она посмотрела на него с лёгким удивлением. Эти слова от него звучали неожиданно. Когда они сели за столик, Тодзи, заказав самое дорогое вино, не отрывал от неё взгляда. Ему нравилось видеть, как она немного смущается, но старается не показывать этого. Она выглядела иначе, чем раньше — уверенной, но всё же искренней. — Ты слишком тихая, — сказал он, нарушая тишину. — Просто не привыкла к таким местам, — ответила она, поднимая бокал с вином. — Значит, я открою для тебя новый мир, — произнёс он, поднимая свой бокал. — Тост за это. Она сдержанно улыбнулась и кивнула, чокнувшись с ним. В течение вечера он не спускал с неё глаз. Она чувствовала, как каждый его взгляд прожигает её кожу, но ей не хотелось отводить взгляд. Этот мужчина был опасен, и в то же время она не могла игнорировать то, как он заставлял её чувствовать себя живойв этот вечер. После ужина они вышли из ресторана, и вместо того чтобы отвезти её обратно, Тодзи,решил удивить её. — У нас ещё одна остановка, — сказал он, усмехнувшись, когда она удивлённо подняла брови. — Куда теперь? — спросила она, пытаясь прочитать его мысли. — Увидишь, — коротко ответил он, не раскрывая деталей. Они снова сели в машину, и уже через несколько минут оказались на улице, усеянной огнями витрин дорогих бутиков. Он парковал машину и, обойдя её с другой стороны, открыл дверь. — Тодзи, ты ведь не собираешься... — Собираюсь, — перебил он её, легко взяв её за руку и увлекая в сторону первой витрины. Она растерянно посмотрела на ослепительно освещённый магазин с надписью Cartier над дверью. — Нет, это слишком... — начала она, но он лишь хмыкнул. — Слушай, Хайате, — его голос стал немного мягче, но всё ещё оставался властным. — Ты сама сказала, что не привыкла к таким вещам. Так что пора привыкать. Она попыталась возразить, но его решительность была непреклонной. Он открыл перед ней дверь бутика, как бы приглашая её в этот новый для неё мир. Сначала Хайате чувствовала себя невероятно неловко. Ей казалось, что все вокруг смотрят только на неё, оценивая, как будто она не принадлежала этому месту. Но Тодзи, спокойно стоявший рядом, своей уверенностью и непринуждённостью, будто переносил это чувство на неё. — Выбирай, что нравится, — спокойно произнёс он, бросив взгляд на выставленные браслеты и кольца. — Но... — Выбирай, — повторил он, наклоняясь к её уху, и его голос стал ниже, словно это был приказ. Её сердце учащённо забилось. Она опустила глаза на витрину и, нерешительно указывая на браслет с утонченными золотыми звеньями, прошептала: — Этот... — Только один? — он чуть усмехнулся, подавая сигнал консультанту. — Я не могу... это слишком дорого, — пробормотала она. Он склонился ближе, его губы почти касались её уха. — Хайате, ты слишком зациклена на границах, которые сама себе придумала. Я сказал, выбирай, значит, выбирай. Спустя немного времени её напряжённость уступила место восторгу. Она начала изучать витрины внимательнее, осторожно примеряя украшения. На её запястье оказался изящный золотой браслет от Cartier, на шее — бриллиантовое колье от Bulgari, а на лацкане её жакета — брошь, украшенная сапфирами и изумрудами, от Van Cleef & Arpels. Тодзи с удовольствием наблюдал за тем, как её глаза загорелись. Она больше не пыталась спорить, её движения стали более уверенными. Её искренний восторг был заразительным, и он чувствовал, как его это завораживает. — Ну что, всё? — спросил он, видя, как она с улыбкой смотрит на себя в зеркало, меряя очередное колье. — Наверное... да, — сказала она, но её глаза ещё раз прошлись по витринам, и он заметил этот едва заметный огонёк желания в её взгляде. Он засмеялся, негромко и низко. — Тогда возьмём всё, — объявил он консультанту, указывая на все, что она примерила. — Тодзи, нет! Это же... — Это же моё дело, — перебил он её, вставая перед ней. Он взял её за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза. — Ты думаешь, я жду твоего одобрения? Она закусила губу, смущённая, но промолчала. Когда они покинули бутик, у неё в руках было несколько стильных фирменных пакетов. Она чувствовала себя почти нереально, словно всё это происходило не с ней. — Ты слишком добр ко мне сегодня, — тихо сказала она, садясь в машину. — Я получаю то, что хочу, — коротко ответил он, пристёгивая ремень. — И что ты хочешь? Он повернулся к ней, его глаза были тёмными и изучающими. — Сегодня — видеть тебя счастливой, — сказал он, неожиданно серьёзно. Она опустила взгляд, почувствовав, как её сердце вновь замерло. И в этот момент, впервые за всё время их знакомства, она почувствовала, что может ему доверять. В салоне машины царила расслабленная, почти уютная атмосфера. Хайате, сидя на пассажирском сиденье, улыбалась, поглаживая пальцами край своей новой сумочки, которую Тодзи купил ей в одном из бутиков. Она всё ещё чувствовала приятное послевкусие от вечера — дорогой ресторан, блестящие украшения, мягкий свет люстр и обилие внимания, которое к ней привлекали. — Похоже, тебе понравилось, — заметил мужчина, не сводя глаз с дороги, но с лёгкой улыбкой уголками губ. — Да, — ответила она, слегка улыбнувшись в ответ. — Всё было прекрасно. Спасибо. Он на мгновение перевёл взгляд на неё. — Мне нравится, когда ты улыбаешься. Её щеки чуть порозовели, но она сделала вид, что ничего не заметила, переключив внимание на огни вечернего города за окном. — А тебе понравился вечер? — спросила она, чтобы перевести разговор в другую сторону. — Конечно. Ты выглядела роскошно, — его голос прозвучал так искренне, что её сердце дрогнуло. Некоторое время они ехали молча, но тишина не была тягостной. Это была тишина, наполненная воспоминаниями о прошедшем вечере. Тодзи бросил взгляд на часы, будто собираясь с мыслями, прежде чем спокойно заговорить: — Знаешь, я хотел спросить тебя о кое-чём. — О чём? — девушка повернулась к нему, слегка нахмурив брови. — Переезжай ко мне, — сказал он просто, словно обсуждал что-то обыденное. Она опешила, и её лицо на мгновение застыло, не веря своим ушам. — Что? Тодзи бросил на неё короткий взгляд, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. — Ты слышала меня. Переезжай ко мне. — Ты серьёзно? — её голос был полон сомнений. — Абсолютно. Я хочу, чтобы ты жила со мной. Она смотрела на него, не в силах найти слова. Её сердце забилось быстрее, хотя она пыталась сохранить внешнее спокойствие. — Тодзи, это слишком... внезапно, — пробормотала она. Он хмыкнул, но без злобы, скорее с лёгкой насмешкой. — Внезапно? Мы столько времени проводим вместе. Ты не думаешь, что это логичный шаг? — Логичный? — она почти рассмеялась, но в её голосе звучала нервозность. — Это очень серьёзно. — И что с того? — его голос стал мягче, но в нём всё ещё звучала уверенность. — Серьёзные решения — это часть жизни. Хайате отвернулась к окну, пытаясь скрыть, как сильно она растеряна. — Я не могу так просто всё бросить и переехать... — Никто не просит тебя бросать всё, — он слегка пожал плечами. — Просто подумай. У тебя будет просторный дом, комфорт, никакой суетыи шума общежития. — Почему ты этого хочешь? — вдруг выпалила она, снова повернувшись к нему. Он остановил машину у светофора и взглянул ей прямо в глаза. — Потому что я хочу видеть тебя рядом, — произнёс он спокойно, но в его словах чувствовалась твёрдость. Она замерла, её сердце пропустило удар. — Я... — она запнулась, не зная, что ответить. — Я не тороплю тебя, — добавил он, тронув машину с места. — У тебя есть время подумать. Некоторое время в машине было тихо, и Хайате старалась сосредоточиться на звуках мотора, чтобы унять хаос в своей голове. Когда они подъехали к общежитию, он остановил машину и снова повернулся к ней. — Только не принимай это как принуждение, — сказал он спокойно, глядя ей в глаза. — Но знай, что я действительно этого хочу. Её голос дрогнул, когда она ответила: — Я... подумаю. Он не стал давить, лишь коротко кивнул, и на его лице появилась лёгкая, едва заметная улыбка. — Хорошо. Но не заставляй меня ждать слишком долго, — сказал он. Когда Хайате вышла из машины и направилась к общежитию, её мысли продолжали кружиться вокруг его предложения. Она знала, что её жизнь не станет прежней, если она скажет "да".

***

Хайате всё больше погружалась в странный водоворот, в который её втянул Тодзи. Он появлялся неожиданно, как буря, ворвался в её жизнь, забирая её с собой на вечерние поездки или званые ужины, каждый раз оставляя после себя шлейф дорогих подарков. Её маленькая комнатка в общежитии теперь больше походила на склад бутика: коробки с логотипами люксовых брендов громоздились у стены, шкатулки с ювелирными украшениями заполняли весь её стол, а платья в золотых и серебряных чехлах еле умещались в шкафу. Всё это выглядело красиво, но внутри её терзали противоречия. Её друзья начали шептаться за её спиной, посматривая косо, а иногда прямо задавали вопросы, на которые она не могла дать внятных ответов. — Хайате, ты хоть понимаешь, что люди говорят? — однажды тихо спросила её подруга, когда они сидели в столовой общежития. — Я не хочу это обсуждать, — резко ответила Хайате, делая вид, что слишком занята своим телефоном. — Тебя обсуждают все. Ты исчезаешь на целые вечера, возвращаешься с подарками, которые стоят больше, чем мы за год зарабатываем. Откуда у тебя всё это? — голос подруги звучал обеспокоенно. — Это... — Хайате попыталась ответить, но замялась, не найдя слов. Она действительно не знала, как объяснить своё положение. Тодзи никогда не говорил ей, что она "его девушка", но его действия явно говорили о чём-то большем. Он не отвечал на её звонки, игнорировал сообщения, будто нарочно ставил между ними невидимую стену, которую разрушить могла только его собственная воля. Но когда он хотел её видеть, он всегда находил способ забрать её из любого места, заставляя её оставлять всё ради него. Слухи начали множиться. Кто-то говорил, что она стала содержанкой, кто-то шептался о том, что её "покровитель" связан с криминалом. Хайате всё больше замыкалась в себе. Однажды, когда Тодзи снова внезапно появился перед её общежитием, её сердце забилось сильнее. Он привёз ей ещё одну коробку с украшениями, а на заднем сиденье лежали пакеты с одеждой. — Ты превращаешь мою комнату в склад, — сказала она, садясь в машину. Он бросил на неё взгляд, в котором читалась лёгкая усмешка. — Тебе это не нравится? — Я не знаю, куда всё это девать, — призналась она, вздыхая. — Может, тебе стоит подумать над моим предложением? — спокойно ответил он, включив поворотник. Она вздрогнула, вспомнив их разговор в машине несколько недель назад. — Ты серьёзно? — Разумеется. У тебя слишком мало места для всего, что я хочу тебе дать. — Это не причина, чтобы переезжать, — сказала она, пытаясь звучать уверенно, но её голос дрогнул. — Тогда подумай о другом, — ответил он, не отрывая взгляда от дороги. — Ты устала от слухов? От того, что тебя обсуждают за спиной? Со мной ты будешь в безопасности. Эти слова заставили её задуматься. Он был прав — её маленький мир постепенно рушился под давлением чужих домыслов и зависти. Её жизнь уже не была прежней, и она чувствовала себя как птица в клетке, не зная, как вырваться из неё. — Я... подумаю, — сказала она тихо, глядя в окно. Тодзи не стал настаивать, но по его лицу было видно, что он уверен: её решение — лишь вопрос времени.

***

Хайате никогда раньше не слышала такого голоса у своей матери. Слабость, дрожь и, самое главное, тревога, которая передалась ей через телефонный разговор, заставили её сердце сжаться. — Мам, что случилось?— спрашивала она снова и снова, но в ответ слышала лишь невнятные фразы: — Просто приезжай...Пожалуйста... Больше ничего. В спешке собравшись, она выбежала из общежития, даже не предупредив друзей, куда направляется.Мысли вихрем проносились в её голове, заставляя беспокоиться всё сильнее.Что могло случиться?По дороге она ещё несколько раз звонила матери, но ответа не было, и это только усиливало её тревогу. Когда она добралась до родного дома, солнце уже начало садиться.Дом казался пустым и странно тихим.Хайате быстро поднялась на крыльцо и распахнула дверь. В доме стояла тяжёлая тишина, словно сам воздух был пропитан болью и беспокойством. Она узнала, что мать больна тяжелым недугом,и ей осталось житьнедолго. Отец был в глубоком горе.Отпросившись с учёбы, она занялась лечением матери.днями и ночами находилась рядом с ней. Хайате заходила в комнату матери, и каждый раз её сердце сжималось. Видеть мать такой слабой было страшно, потому что она всегда была для неё опорой, источником силы и нежности. Теперь же всё изменилось, и боль от этой реальности была невыносима. Она тщательно следила за состоянием матери, читала медицинские справочники, искала лучшие способы помочь ей. Это стало её единственной целью — сделать всё возможное, чтобы облегчить страдания. Даже если врачи говорили, что ничто не поможет, она не могла с этим смириться. Всё, что она могла сделать — быть рядом и бороться. Отец же словно растворился в своем горе. Он оставался в своей комнате, почти не выходя, поглощённый собственными мыслями и переживаниями. Хайате не могла с ним поговорить, ей было больно смотреть на его замкнутость. В такие моменты она чувствовала, как отдаляется от него, как будто между ними выросла непроходимая пропасть. Всё её внимание было сосредоточено на матери. Каждый день она наблюдала за тем, как здоровье её матери постепенно ухудшается, как она теряет силы. Но Хайате не позволяла себе слёзы или панические мысли. Она продолжала бороться, несмотря на боль, несмотря на страх. Единственное, что ей оставалось — надеяться, что любовь и забота смогут хотя бы немного облегчить её страдания. В такие моменты, когда она сидела рядом с матерью, её мысли иногда непроизвольно возвращались к Тодзи. Но она быстро отгоняла эти мысли. Сейчас было не до него. Вся её энергия была направлена только на то, чтобы помочь матери, и она не позволяла ничему отвлекать её от этой цели. Хайате буквально отстала от жизни на несколько месяцев, полностью поглощённая уходом за матерью. Она забыла о привычных вещах, не замечала времени и погрузилась в своё ежедневное одиночество с болью, заботами и тревогой. Все её мысли были только о том, как помочь, как облегчить страдания родного человека. В этом процессе, полном отчаяния и беспомощности, она постепенно утратила себя. Но, несмотря на все усилия, её мать не выдержала и ушла из жизни. Это был тяжелейший удар, которого Хайате не ожидала, хоть она и знала, что конец неизбежен. В ту ночь, когда мать ушла, она почувствовала, что мир вокруг неё рушится. Её сердце сжалось, и она поняла, что потеряла не просто человека, а саму свою опору, смысл всего, что она делала. Скоро, как гром среди ясного неба, пришла новость, что её отец, не в силах пережить утрату, покончил с собой. Это было тяжело воспринять — два самых близких человека ушли из её жизни так резко и трагически. В этот момент она почувствовала пустоту, которую ничто не могло заполнить. Хайате была поглощена горем. Она даже не могла сопоставить все эти события в своём разуме. Было ощущение, что её мир внезапно обрушился, и она осталась одна в этом безжалостном мире. Всё вокруг стало тусклым и бессмысленным. Она выплакала все слёзы, но внутренней пустоты это не уменьшило. Похороны её матери прошли без её участия — друзья взяли на себя всё организационное бремя. Она не могла собрать силы для этого. Всё, что ей оставалось, это сидеть в темной комнате и тосковать по ушедшим. В этот момент Хайате ощущала, как она растворяется, теряя всё, что когда-то было важным. Пустота большого дома давила на Хайате, как тяжёлый груз, словно стены сами начали сжиматься вокруг неё. Каждый угол напоминал ей о том, что она утратила, о том, что когда-то было её реальностью. Всё было таким чуждым и холодным — ни звука, ни запаха, ни тепла. Она мучилась, вспоминая свои счастливые времена, проведённые в этих стенах. Детство, когда дом был полон смеха и жизни, когда её мать готовила для неё завтраки, полные любви, а ужины были семейным ритуалом, полным уютных разговоров. Она помнила праздничные дни, полные веселья, когда дом наполнялся радостью, а каждый угол наполнялся светом. Даже ссоры и недопонимания, которые случались, казались теперь частью той самой теплой, живой атмосферы, из которой она выросла. Но теперь все эти воспоминания стали невыносимыми. Они давили на неё как тяжёлые камни, которые нельзя было сдвинуть. Каждое из этих воспоминаний, когда-то дарившее радость, теперь приносило лишь боль и утрату. Она пыталась отмахнуться от этих мыслей, пыталась не вспоминать, но они преследовали её в каждом шаге, в каждой тени, в каждом скрипе старого дома. Он был теперь как пустое место, где когда-то жили самые дорогие ей люди, а теперь осталась лишь тишина. Появление Тодзи у порога стало для Хайате как внезапное пробуждение после долгой, безжалостной ночи. Его присутствие проникло в неё, словно свет сквозь темные облака, снимая тяжёлую, удушающую вуаль, которую она носила с собой все эти месяцы. Казалось, что мир вокруг неё, наполненный тягучим горем и утратой, на мгновение перестал существовать. С ним она могла позволить себе забыть о боли. В его молчаливом присутствии исчезала необходимость быть сильной, делать что-то, постоянно бороться. Он сам был силой, что охраняла её от страха, давал ей возможность быть собой — без масок, без стен. Рядом с ним она могла быть уязвимой, без защиты, и это было не только безопасно, но и освобождающе. В его тёплом молчании исчезала тяжесть потерянного времени, а холодные стены её дома, до этого пустые и бездушные, вдруг наполнились жизнью. Каждая деталь в этом доме снова обрела смысл: тени, играющие на стенах, легкий запах утреннего кофе, шорох старых деревянных полов. Всё это, что когда-то казалось неважным и обыденным, вновь оживало, наполняя пространство светом и теплом, словно отголоски прошлого, когда в этом доме было настоящее счастье. С Тодзи рядом Хайате почувствовала, что она снова живёт, что есть пространство, где её боль не так тяжела, где можно, наконец, остановиться, расслабиться и просто быть. Её душа, которая так долго скользила в пустоте, наконец, обрела покой. Все воспоминания о семье, о детстве, о потерях, уже не казались такими невыносимыми. Они не исчезли, но стали частью неё, частью её новой реальности, где была возможность двигаться дальше. С ним, рядом с ним, всё, что когда-то казалось утерянным, снова стало частью её жизни. И Хайате поняла, что иногда присутствие одного человека может вернуть тебе не только уют, но и чувство дома, которого так не хватало. Однажды вечером, сидя на уютном диване и наблюдая за матчем по телевизору, Тодзи нарушил привычную атмосферу тишины. Его голос был неожиданным, но в тоже время мягким, как будто он долго обдумывал свои слова. — Хайате, — начал он, чуть наклонив голову, не отрывая взгляда от экрана. — Можем ли мы наконец начать жить вместе? Она удивленно посмотрела на него, не сразу осознав, о чем идет речь. Ответ пришел моментально, но не сдержавшись, она с улыбкой ответила: — Мы уже живем вместе. Мы давно под одной крышей. Тодзи медленно перевел взгляд на неё, в его глазах не было шуток, и это заставило её сердце учащенно забиться. Его взгляд был серьёзен, что-то изменилось в его выражении, и теперь он говорил не о том, что казалось очевидным. — Нет, — произнес он тихо, как если бы пытаясь разъяснить её сомнения. — Это не то, что я имею в виду. Я хочу больше, Хайате. Нам нужно что-то большее. Она почувствовала, как напряжение мгновенно вошло в разговор. Он говорил так, будто звезды на его небосклоне изменились, и теперь, возможно, пришло время сделать шаг вперёд. Это не было просто пожеланием — это было требованием. Но её мысли поняли этоне сразу. — Ты что, говоришь о браке? — спросила она, не скрывая удивления, но её голос дрожал от того, что значимость вопроса ставила её в неловкое положение. Тодзи усмехнулся глядя на неё,но в его взгляде чувствовалась некая решимость. — Брак — это слишком серьёзное решение, — произнёс он, чуть скривив губы в улыбке, которая не дошла до глаз. — Но, учитывая всё, что происходит, и как мы сейчас живём, это вполне вероятно, согласись.

***

Спустя какое-то время она переехала в его пентхаус. С каждым днём её сердце всё больше тосковало по его присутствию. Она приходила домой усталой, после долгих лекций, тренировок, тяжелых заданий и дел, но, несмотря на всю нагрузку, дома её встречала лишь пустота. Пентхаус, который казался таким уютным, таким полным его энергии и его аромата, теперь стал холодным и безжизненным. Она приходила сюда, где должно было быть тепло и живо, но находила лишь тишину. Ожидание и скучание по нему стали её спутниками в эти долгие вечера. Тодзи был в разъездах, поглощён работой, заданиями, а она оставалась одна в этой огромной квартире. В первые дни её жизни в пентхаусе, её радовало то, что она была рядом с ним, но по прошествии времени, эта мысль начала постепенно терять свою прелесть. Она понимала, что его нет рядом. Всего несколько раз за всё это время она его видела, да и то на несколько часов, которые они проводили за ужином в ресторане, наслаждаясь общением, но всегда с тенью разочарования в глазах, что снова наступает расставание. Она не решалась сказать ему, как ей не хватало его. Всё больше и больше молчала, скрывая свои чувства за улыбкой и уходя в тень, где её тоска оставалась с ней. Она тихо смирялась с тем, что её он был так далеко, надеясь, что в какой-то момент все изменится, и её жизнь снова наполнится его смехом и вниманием. Но каждый раз, возвращаясь в пустой пентхаус, она снова и снова ощущала пустоту, которая внутри неё становилась только больше. Одиночество, которое обвивало её, было как холодный ветер, проникающий сквозь каждый уголок её души. Она пыталась скрыться от него, поглощая себя учёбой, задачами, повседневными заботами, но оно не оставляло её ни на минуту. Каждое возвращение в пустой пентхаус казалось ей ударом в самое сердце, каждый момент, когда она открывала дверь и не находила его внутри, — это был ещё один маленький укол боли. Её взгляд скользил по пустым углам, по мебели, которая казалась чужой и холодной без его присутствия. Каждый звук, каждый шаг, каждый свет в этом доме становился обманом, напоминанием о том, что он где-то там, далеко, и всё, что у неё осталось — это пустые комнаты и тени его пропавших шагов. Она пыталась закрыть эти чувства, запереть их, но с каждым днём они становились всё ярче и сильнее, проникая в самые глубины её сердца. Иногда, сидя в тишине, она ощущала, как её душа рвется на части. Она знала, что ему важно работать, что у него есть свои дела, но эти мысли не облегчали боли. Она уже не раз пыталась обмануть себя, что всё будет хорошо, что это всего лишь этап, но каждый момент одиночества наносил новый, болезненный удар. Она чувствовала, как её сердце сжимается от тоски, когда она представляла, как он где-то далеко, а она остается одна, запертой в своих мыслях и переживаниях. Это был не просто физический недостаток его присутствия, а эмоциональная пустота, которая заполнила всё её пространство. И несмотря на всю свою силу и независимость, Хайате не могла не признать, что этот разрыв, это отсутствие, его молчание — всё это ранило её больше, чем она готова была признать.