воспоминания Гарри

На луга вокруг замка незаметно подкралось лето. Небо и озеро поголубели, споря яркостью красок с барвинками, а в оранжереях все буйно и пышно зацвело. Но для меня пейзаж утратил одну живую подробность — окрестные луга не мерил больше огромными шагами лесничий Хагрид, не было и его всегдашнего спутника волкодава Клыка. Да и в замке дела шли хуже некуда. Рон и я пытались навестить Гермиону, но больничное крыло было закрыто для посещений. — Простите, но мы полностью отгородились от внешнего мира. — Мадам Помфри разговаривала с нами через узкую щелку, чуть-чуть приоткрыв дверь. — Чтобы исключить повторное нападение на своих пациентов. Преступник может появиться в любую минуту… С уходом Дамблдора страх поселился почти во всех сердцах; казалось, солнце, греющее стены замка снаружи, не проникает внутрь сквозь частые оконные переплеты. Во всей школе вряд ли встретишь хоть одно безмятежное лицо, а громкий смех, звучащий порой в коридорах, казался неуместным, искусственным и скоро смолкал. Я часто повторял про себя последние слова Дамблдора, что он не покинет школу, пока останется хоть один человек, который будет ему доверять, и что в Хогвартсе «кто просил помощи, всегда ее получал». Но что значат эти слова? У кого теперь просить помощи? Ведь все вокруг растеряны и испуганы так же, как он сам. Совет Хагрида насчет пауков был прост и ясен, но беда в том, что в замке, похоже, не осталось ни одного паука и следовать было не за кем. Я их прилежно искал, в отличие от Рона, который, как известно, пауков до смерти боялся. Конечно, поиски затруднял запрет ходить по замку в одиночку, без сопровождения учителей. Мои одноклассники не возражали против охраны, но мне это очень мешало. Лишь один ученик был вполне доволен воцарившейся в школе атмосферой страха и подозрительности. Драко Малфой расхаживал по школе с таким заносчивым видом, словно его только что сделали старостой школы. Я долго не понимал, чему это Малфой так радуется. Но спустя две недели после ухода Дамблдора и ареста Хагрида мне довелось сидеть на уроке зельеварения позади Малфоя, и я невольно подслушал его разговор с Крэббом и Гойлом. * * * — Я всегда знал, отец — единственный, кому под силу вытурить Дамблдора, — злопыхал Драко, даже не понижая голоса. — Я уже говорил вам, он считает его никуда не годным директором. Может, теперь у нас будет настоящий директор. Не испугается Тайной комнаты и не станет ее закрывать. МакГонагалл долго не просидит, она просто так, замещает… Снейп скользнул взглядом мимо Гарри, мимо опустевшего места Гермионы, ее котла и ни слова не сказал о ее отсутствии. — Сэр, — громко обратился к нему Драко, — почему бы вам не предложить свою кандидатуру на пост директора? — Не вашего это ума дело, Малфой, — урезонил его Снейп, хотя по его тонким губам и пробежала едва заметная улыбка. — Профессор Дамблдор лишь временно отстранен попечителями. Возьму на себя смелость утверждать, что он скоро опять будет с нами. — Как бы не так! Я думаю, сэр, мой отец поддержит вашу кандидатуру. Я ему скажу, что вы самый лучший профессор в школе. Снейп усмехнулся, окинув взглядом класс, но не заметил, к счастью, как выразительно Симус Финниган изобразил, будто его стошнило в котел. — Меня что удивляет, — продолжал вещать Драко, — почему грязнокровки не пакуют чемоданы? Ставлю пять галлеонов, скоро еще один умрет. Жаль, не Грэйнджер… От расправы его спас прозвеневший звонок. Рон ринулся к нему, но в суматохе сборов его попытку напасть на Малфоя никто, кроме меня, не заметил. Я с Дином повисли на нем с обеих сторон. — Пустите меня! Наплевать на палочку, я убью его голыми руками! — кричал Рон, вырываясь. — Поторопитесь! Я отведу вас на травологию, — прокаркал Снейп. Ученики построились колонной, замыкали ее я с Дином и Рон, который все еще рвался из наших рук. Снейп вывел учеников из замка, повел через сады к теплицам. И только тогда Рон получил свободу. Учеников на травологии поубавилось, не было двоих — Джастина и Гермионы. Профессор Спраут дала задание обрезать быстро вянущие абиссинские смоковницы. Я понес охапку сухих побегов в компостную кучу, и тут нос к носу столкнулся с Эрни МакМилланом — они вместе с Ханной тоже занимались обрезкой. Эрни сделал глубокий вдох и официально, торжественным тоном произнес: — Хочу извиниться, Гарри, за то, что подозревал тебя. На Гермиону Грэйнджер ты бы никогда не напал. Так что прошу прощения за все, что я говорил о тебе раньше. Теперь мы все в одной лодке, ну и… Он протянул пухлую руку, и я от всей души ее пожал. — Этот тип, Драко Малфой, — продолжал Эрни, сгребая высохшие ветви, — обратите внимание, какой он ходит довольный! Я даже думаю, может, он и есть наследник Слизерина? — Поздравляю, додумался, — буркнул Рон, который явно не был готов простить Эрни так быстро, как я. — Как, по-твоему, Гарри, это Малфой? — Нет! — неожиданно жестко отрезал я. И Эрни с Ханной взглянули на него с недоумением. — Ух ты! Смотри-ка! — я хлопнул Рона по руке садовыми ножницами: в метре от нас перебегали грядку в сторону леса три здоровенных паука. — Н-да, — промямлил Рон, тщетно пытаясь изобразить радость. — Но мы не можем прямо сейчас пойти за ними… Эрни и Ханна с любопытством нас слушали. A я смотрел на убегающих пауков. — Похоже, они держат путь в Запретный лес… Рон приуныл еще больше. После урока травологии профессор Спраут проводила учеников на урок защиты от темных искусств. Рон и я отстали от класса обсудить план действий, не предназначавшийся для посторонних ушей. — Нам снова придется прибегнуть к мантии-невидимке, — сказал я. — И еще возьмем с собой Клыка, брал же его в лес Хагрид. Все-таки еще одно живое существо рядом. — Ладно, — согласился Рон, нервно теребя волшебную палочку. — Вот только… Нет ли там-Вдруг в этом лесу водятся оборотни? Я на это ничего не ответил. Друзья заняли свои обычные места в дальнем конце класса. — Там есть и добрые существа. — я хотел ободрить упавшего духом приятеля. — Кентавры, единороги… Рон никогда раньше не бывал в Запретном лесу. я однажды был, и в тайне надеялся, что подобное испытание больше не повторится. …Гилдерой Локхарт буквально впорхнул в аудиторию, его жизнерадостное появление приковало к нему взоры всего класса. Другие преподаватели стали суровее, молчаливее, но Локхарт не утратил ни говорливости, ни лучезарной улыбки. — А вот и я! — воскликнул он. — По какому случаю постные лица? Ученики мрачно переглянулись, но промолчали. — Я вижу, до вас не доходит вся важность произошедшего. — Локхарт выговаривал слова слишком тщательно, как обращался бы к умственно отсталым. — Опасность миновала! Преступник найден! — Кто это вам сказал? — повысив голос, спросил Дин Томас. — Милый юноша, министр магии никогда не арестовал бы Хагрида, не будь он уверен в его виновности на все сто процентов, — ответил Локхарт тоном, каким объясняют, что один плюс один равняется двум. — Был уверен, держи карман шире! — крикнул Рон погромче Дина. — Льщу себя надеждой, что знаю об аресте Хагрида чуть больше, чем вы, мистер Уизли. — Самовлюбленность Локхарта была безгранична. Рон стал было спорить, но оборвал себя на полуслове, получив от меня чувствительный пинок под партой. — Нас там не было, не забывай, — прошипел я. Но пустоголовая веселость Локхарта, намеки на то, что он никогда не сомневался в дурных наклонностях Хагрида, его уверенность, что все худшее позади, так разозлили меня, что возникло желание взять увесистое «Увеселение с упырями» и запустить им в сияющую физиономию профессора защиты от темных искусств. Вместо этого я нацарапал Рону записку: «В лес идем этой ночью». Прочитав послание, Рон с трудом сглотнул и, повернув голову, посмотрел на то место, где еще совсем недавно сидела Гермиона. Это укрепило его дух, и он согласно кивнул. Поскольку хождение по замку и прогулки после шести были запрещены, Общая гостиная была постоянно полна народу. Говорить было о чем, и гриффиндорцы не расходились по спальням до полуночи. Я сразу после ужина достал из чемодана мантию-невидимку и весь вечер просидел на ней, ожидая, пока все разойдутся. Долго играли с Джорджем и Фредом в исчезающие карты, зрителем бьша Джинни. Она сидела в любимом кресле Гермионы и наблюдала за игрой с самым несчастным видом. Рон и я нарочно проигрывали, чтобы скорее закончить игру, тем не менее было уже за полночь, когда Фред, Джордж и Джинни наконец отправились спать. Я с Роном подождали, пока наверху захлопнутся двери спален, накинули на себя мантию-невидимку и выскользнули из гостиной сквозь проем с полной дамой. Начался еще один нелегкий поход через замок, полный дежуривших преподавателей. В конце концов мы благополучно добрались до холла, неслышно отодвинули засов на дубовых дверях и, стараясь ничем не скрипнуть, вышли на воздух. Окрестности были залиты лунным светом. Друзья облегченно вздохнули и зашагали через луг в сторону Запретного леса. Чем ближе к лесу, тем сильнее Рону становилось не по себе. — Знаешь, — сказал он, — ну, войдем мы в лес, и вдруг окажется, что идти-то не за кем. Откуда мы знаем, что пауки спешили именно в лес. Конечно, они явно уходили подальше от замка, но… Рон замолчал, его раздирали противоречивые чувства. Домик Хагрида печально смотрел на нас слепыми окнами. Когда я открыл дверь, Клык едва не сошел с ума от радости. Опасаясь, что он громовым лаем перебудит весь замок, мы поскорее дали ему густой сливочной помадки из жестяной банки на камине, и она тут же склеила его зубы. Я оставил мантию-невидимку на столе Хагрида: в непроглядно темном лесу необходимости в ней не было. — Гулять, Клык! — я похлопал себя по ноге. Волкодав, прыгая от счастья, выскочил из дому, понесся к опушке леса и там задрал ногу у большого клена. - надо было раньше его выпустить. Я достал волшебную палочку, произнес: «Люмос», и на ее конце вспыхнул маленький огонек, достаточный, чтобы различить тропу и хоть какие-то следы пауков. — Неплохая идея, — кивнул Рон. — И я бы свою зажег, но ты ведь знаешь — она или взорвется, или выкинет что-нибудь еще хуже… Я тронул Рона за плечо, показав на траву. Двое пауков поспешно убегали от огонька волшебной палочки в густую тень деревьев. — Ладно, — выдохнул Рон, примирясь с неизбежным. — Идем, я готов. И мы в сопровождении Клыка, который рыскал вокруг, обнюхивая корни и валежник, вступили в лес. При свете волшебной палочки не составляло труда следовать за цепочкой пауков, бегущих по тропе в глубь леса. Так они шли минут двадцать, не говоря ни слова и прислушиваясь к звукам, отличающимся от шелеста листьев и хруста под ногами. Скоро деревья обступили тропинку плотной стеной, закрыв кронами небо, и волшебная палочка моя осталась одиноким огоньком в непроницаемом мраке. Мы заметили, что наши восьминогие проводники сворачивают с тропы. Я замедлил шаг, пытаясь разглядеть направление, но за пределами светлого пятачка тьма — хоть глаз выколи. Мне еще не случалось так углубляться в лес. Что теперь делать? Он хорошо помнил: когда мы ходили тут с Хагридом, лесничий наказал нам ни в коем случае не сходить с тропы. Но ведь Хагрид — он теперь за многие мили отсюда, сидит, наверное, в камере Азкабана — дал им ясно понять: идите за пауками, и все прояснится. Что-то влажное коснулось моей руки— я отпрыгнул назад, отдавив Рону ступню, — но это оказался всего-навсего влажный нос Клыка. — Пойдем за ними? — тихонько спросил я. Глаза Рона я различал, в них отражался свет волшебной палочки. — Пойдем, не зря же мы забрались в такую даль, — пробормотал Рон. И мы последовали за мечущимися тенями пауков, которые шли теперь, петляя между деревьями. Идти бьшо трудно — под ноги попадатшсь пни и корни, почти не видные в темноте. Но моя рука чувствовала ободряющее горячее дыхание пса. Приходилось не раз останавливаться, чтобы с помощью волшебного огонька отыскать в густой траве спешащих куда-то пауков. Шли уже не менее полутора часов, мантии то и дело цеплялись за нижние ветви деревьев и кусты ежевики. Спустя какое-то время стало заметно, что мы идем по пологому склону, хотя заросли вокруг были все так же густы. Клык внезапно залаял, разбудив громкое эхо. Рон и я от неожиданности подскочили. — Что там такое? — Рон вглядывался в кромешную тьму, крепко сжимая мой локоть. — Там что-то движется, — почти беззвучно ответил я. — Судя по звуку, большое… Оба прислушались. Где-то справа от нас что-то огромное ломало ветки, словно прокладывало себе тропу в нехоженом месте. — Кто это? — воскликнул дрожащим голосом Рон. — Эй, кто там? — Тихо! — шикнул на него я. — Оно услышит… — Услышит? — Голос Рона сорвался. — Уже услышало — лай Клыка! Темнота давила нам на глаза; мы стояли и в ужасе ждали. Что-то прогремело уже совсем близко, затем наступила мертвая тишина. — Как ты думаешь, что оно делает? — спросил я. — Наверное, готовится к нападению. — А может, оно ушло? — Н-не знаю… И в этот миг совсем рядом вспыхнул яркий свет. Мы зажали глаза ладонями. Клык взвыл и хотел удрать, но угодил в заросли колючек и заскулил еще громче. — Гарри! — вдруг крикнул Рон срывающимся от радости голосом. — Гарри, это же наш фордик! — Что?! — Идем скорее! Я неуверенно двинулся вслед за Роном. Поскальзываясь, спотыкаясь, мы через мгновение вышли на небольшую поляну. Автомобиль мистера Уизли стоял в самом центре поляны под кровлей густо переплетенных ветвей, фары его ослепительно горели. Изумленный Рон поспешил к нему, и бирюзовый фордик медленно двинулся навстречу, словно огромный пес, приветствующий своего хозяина. — Он все время был здесь! — ликовал Рон, обходя автомобиль кругом. — Посмотри на него… Совсем в лесу одичал. Крылья были поцарапаны, заляпаны грязью — да, он испытал на себе все превратности путешествия по непроходимому лесу! Что касается Клыка, то пес не испытывал никакого желания поближе познакомиться с фордиком — он жался ко мне, и я чувствовал живое тепло его дрожащего тела. Переведя дух, я спрятал волшебную палочку. — А мы-то думали, ты хочешь на нас напасть! — Рон склонился над машиной и любовно ее похлопал. — Надо же, куда тебя занесло! Я, щурясь, оглядывал освещенную землю, надеясь увидеть пауков, но все они разбежались, спасаясь от слепящего света фар. — Мы потеряли их след. — я покачал головой. — Надо немедленно отыскать его! Но Рон не отвечал. Он стоял как вкопанный, взгляд прикован к чему-то, возвышавшемуся метра на три выше лесной подстилки, прямо за моей спиной. Лицо его помертвело от ужаса. Я даже не успел обернуться. Раздалось звучное щелканье, и я вдруг почувствовал, как что-то длинное и мохнатое обхватило меня, оторвало от земли, и я повис в воздухе вверх ногами. Барахтаясь и вырываясь, насмерть перепуганный, я услышал еще один щелчок и увидел, как ноги Рона тоже взлетели вверх, потом отчаянно заскулил Клык, еще миг, и я понял — нас несут куда-то в чащобу. Болтаясь вниз головой, я смог разглядеть, что похитившее меня существо вышагивает на шести огромных мохнатых ногах, еще две передние крепко держат меня, а выше поблескивает пара черных челюстей-жвал. Сзади двигалось такое же чудище, тащившее Рона. Мы, без сомнения, двигались в самое сердце лесной глуши. Я слышал, как Клык, истошно воя, пытается освободиться от хватки третьего монстра, но сам он не смог бы кричать, если б и захотел — мой голос остался на поляне вместе с автомобилем. Я не представлял себе, сколько времени нахоусь в лапах чудовища. Тьма наконец рассеялась и стало видно: листья на земле шевелятся от пауков как живые. Крутя головой, я разглядел обширную лощину, деревьев не было и ничто не мешало луне ярко освещать сцену, которая не могла присниться и в самом кошмарном сне. Пауки! Но не те малютки, что непрерывным потоком сбегались к лощине. Пауки — размером с лошадь, восьмиглазые, восьминогие, черные, мохнатые, гигантские! Громила, что нес меня, спустился вниз по влажному от росы склону и зашагал к призрачно-серебристому куполу, сплетенному из паутины в самом центре. Его сопровождали мохноногие сородичи, возбужденно щелкая жвалами при виде добычи. Паук выпустил меня, и я плюхнулся на землю на четвереньки. Рон вместе с Клыком упали рядом. Клык больше уже не выл, а только молча ежился, не двигаясь с места. Рон выглядел точно так же, как я — рот разинут в немом крике, глаза вылезли из орбит. До меня внезапно дошло: бросивший меня паук что-то говорит. Но что — разобрать трудно: слишком громко лязгают челюсти. Я все-таки различил непонятное слово. — Арагог! — звал паук. — Арагог! Откуда-то из глубины паутинного купола очень медленно появился паук размером с небольшого слона. Черноту его тела и ног пробивала седина, и все глаза уродливой, украшенной жвалами головы молочно белели. Он был слеп. — Что там еще? — проскрипело новое чудище, щелкнув челюстями. — Люди, — клацнул в ответ паук, что принес меня. — Это Хагрид? — спросил Арагог, подходя ближе, его пленчатые бельма неуловимо задвигались. — Незнакомцы, — пролязгал паук, притащивший Рона. — Убейте их, — раздраженно щелкнул Арагог. — Я так сладко спал… — Мы друзья Хагрида, — закричал я. Мое сердце, кажется, выпрыгнуло из груди и билось где-то в горле. Цок, цок, цок — клацали жвалы по всей лощине. Арагог помолчал. — Хагрид никогда раньше не присылал в лощину людей, — неторопливо, с сомнением проговорил он. — Хагрид в беде, — сказал я, тяжело дыша. — Из-за этого мы и пришли. — В беде? — переспросил древний паук, и мне показалось, что он уловил тревогу в лязганье его челюстей. — Но зачем он прислал вас? - говорящие гигансткие пауки. ну надо же. - а у вас таких нет? лика покачала головой. Джейн нахмурилась. - есть большие морозные пауки. но они не разговаривают. только паутиной с ядом плюются. добавила Джейн, как человек долго проживший в скайриме. - и много их? - достаточно, для проблем у охотников. в основном они в горах живут. - и не мерзнут? - Гарри, у них иммунитет к холоду. ладно, продолжай. Я хотел было подняться на ноги, но раздумал — вряд ли ноги будут меня держать. И я заговорил прямо с земли, изо всех сил стараясь выдержать спокойный тон. — Они в Министерстве думают, что Хагрид напустил… э-э-э… кого-то на учеников. Они забрали его в Азкабан. Арагог яростно щелкнул жвалами, и по всей округе этот звук эхом повторило множество пауков. Было похоже на аплодисменты, вот только аплодисменты никогда не повергали меня в такой ужас. — Но это было много лет назад, — с досадой произнес Арагог. — С тех пор прошли годы и годы… Да, я все хорошо помню. Хагриду пришлось тогда расстаться со школой. Они решили, что я — то чудовище, которое заперто в Тайной комнате. Они думали, что Хагрид открыл ее, чтобы выпустить меня на свободу. — А вы… вы разве не жили в той Комнате? — По моему лицу лился ручьями холодный пот. — Я? — Арагог вновь гневно лязгнул челюстями. — Я родился не в замке. Я из очень далекой страны. Один путешественник подарил меня Хагриду, когда я еще сидел в яйце. Хагрид был совсем мальчишка, но он заботился обо мне, прятал в чулане, кормил остатками еды со своего стола. Хагрид мой добрый друг и хороший человек. Потом меня нашли и обвинили в смерти совсем молодой девушки… Хагрид тогда меня спас. С тех пор я живу здесь, в лесу, мой друг навещает меня. Он даже нашел мне жену, Мосаг. Видите, как разрослась наша семья? И все благодаря заботам Хагрида. - этот придурок их разводит?! - Джейн хагрид немного помешан на монстрах. - это не повод подвергать лес такой опасности. они же сожрали там всех крупных животных! Я собрал остатки мужества: — Так вы никогда… никогда ни на кого не нападали? — Никогда, — прохрипел старик — Я мог бы дать волю инстинктам, но из уважения к Хагриду никогда не причинял вреда людям. Тело убитой девушки нашли в туалете, а я во всем замке никогда нигде не был, кроме каморки, в которой жил. Мой род предпочитает темень и тишину. — Но, может, вы знаете, кто убил ту девушку? Кто бы он ни был, он опять вернулся и опять нападает на людей. Речь моя утонула во взрыве свирепого щелканья, клацанья, в шорохе множества ног, огромные черные фигуры кругом зашевелились. — Ее убило чудовище, которое живет в замке, — ответил Арагог. — Это древнее порождение, которого мы, пауки, смертельно боимся. Хорошо помню, как я молил Хагрида отпустить меня, учуяв, что оно бродит по замку. — Что оно собой представляет? — настойчиво расспрашивал я. Страшнее защелкали жвалы, громче послышался угрожающий топот — пауки-великаны подступали все ближе. — Мы никогда не говорим об этом! — с жаром заклокотал Арагог. — Мы не произносим его имени! Я даже Хагриду никогда не называл этого ужасного зверя, хотя он просил меня, и много раз. Кольцо пауков сжималось, и у меня пропала охота продолжать разговор. Арагог, казалось, устал от столь долгой беседы. И начал понемногу отступать в свой паутинный шатер. — Мы, пожалуй, пойдем? — спросил Арагога я без особой надежды. — Пойдете? — прокряхтел Арагог. — Не думаю… — Но… но… — Мои сыновья и дочери не трогают Хагрида по моему повелению. Но я не могу отказать им в свежатине, если уж она сама так любезно пожаловала к столу. Прощай, друг Хагрида. Я оглянулся вокруг. В нескольких метрах, возвышаясь над нами, стояла целая армия пауков — они щелкали челюстями, глаза рядами светились на черных безобразных головах… Если я и успею пустить в ход волшебную палочку, это мало что даст — враг слишком силен. Я попытался встать, чтобы погибнуть с оружием в руках, как вдруг в лесу раздался протяжный автомобильный сигнал и лощину залил ослепительно яркий свет. Вниз по склону громыхал автомобиль мистера Уизли. Фары пылали, клаксон оглушительно гудел, пауки испуганно шарахались в стороны; несколько, отлетев, упали на спину и били по воздуху непомерно длинными ногами. Форд со скрежетом затормозил перед Роном и мной и лихо распахнул дверцы. — Возьми Клыка, — заорал я, прыгая на переднее сиденье. Рон обхватил волкодава поперек живота и бросил назад. Пес исступленно завизжал, дверцы с грохотом захлопнулись. Рон не успел нажать на газ, мотор сам собой взревел, и они понеслись прочь, сшибая по пути не успевших расступиться монстров. Въехав вверх по откосу выскочили из лощины и с треском вломились в лес. Ветки неистово хлестали по окнам, автомобиль мчался через поляны и лесные урочища, следуя одному ему известным путем. Я посмотрел на Рона. Рот у друга был все еще открыт, но глаза уже в орбиты вернулись. — Ты как, в порядке? Но Рон лишь оцепенело глядел перед собой, не в силах сказать слова. Мы пробивали дорогу через подлесок, Клык по-прежнему тоскливо скулил на заднем сиденье. Промчались впритирку к огромному дубу, и боковое зеркало срезало как ножом. Еще десять минут шума и тряски, и деревья начали расступаться: в просветах крон опять появилось небо. Автомобиль остановился так резко, что я едва не вылетел сквозь лобовое стекло. мы были на опушке Запретного леса. Клык бил лапами по стеклу, охваченный жгучим стремлением вырваться на свободу. Едва я отворил дверцу, он пулей вылетел наружу и припустил, поджав хвост, к домику Хагрида. Я тоже выбрался из машины, а минуту спустя вылез и Рон, все еще с одеревенелой шеей, и принялся разминать конечности. Я признательно похлопал фордик по капоту, и тот тронулся обратно в лес, где вскоре исчез в темноте. Я вошел в хижину за мантией-невидимкой, Клык уже дрожал под одеялом в своем углу. Выйдя из дома, я обнаружил Рона на грядке с тыквами в самом плачевном состоянии. — Следуйте за пауками! — прохрипел он, вытирая рот рукавом. — Никогда не прощу это Хагриду! Как мы вообще остались живы! — Он был уверен, что Арагог не причинит вреда его друзьям, — возразил я. — Я в этом не сомневаюсь. — У нашего Хагрида точно заскок! — Рон со злости ударил кулаком по стене хижины. — Он считает, что чудища не так страшны, как кажутся с виду! И вот куда это его завело! В камеру Азкабана! — Рона колотила неудержимая дрожь. — Какой был смысл посылать нас туда? Что такое мы там узнали? — Очень многое! Хотя бы то, что Хагрид никогда не открывал Тайной комнаты. — Я набросил на Рона мантию-невидимку и легонько подтолкнул. — Хагрид не виноват, вот что он хотел нам сказать. Ладно, идем, скоро будет светать. Рон только громко фыркнул в ответ. Вырастить Арагога в чулане замка вовсе не представлялось ему невинной затеей. Подойдя к замку, я опустил мантию ниже, чтобы и ног не было видно, затем осторожно открыл скрипучие двери. Снова тихонько пересекли холл, поднялись по мраморной лестнице и устремились по длинным переходам к гриффиндорской башне, всякий раз придерживая дыхание, когда мимо проходила бдительная охрана. Вот наконец и гостиная, в камине горит сам собой огонь посреди горячего пепла. Сняв мантию-невидимку, мы по винтовой лестнице поднялись к себе в спальню. Рон, не раздеваясь, свалился на кровать. Но меня, как ни странно, в сон не клонило. Я сел на постель, размышляя над тем, что нам рассказал Арагог. Значит, в замке все-таки прячется чудовище. Оно среди монстров что-то вроде Вол-де-Морта среди волшебников. Пауки даже боятся произносить его имя. Увы, мне с Роном не удалось узнать, что оно представляет собой и как превращает людей в каменные изваяния. Хагриду тоже ничего о нем не известно. Я подтянул ноги на кровать и откинулся на подушку, глядя на луну, которая светила в лицо сквозь узкое окно башни. Что же делать дальше? Пока они всюду зашли в тупик. Реддл поймал не того. Наследник Слизерина — по-прежнему загадка. Неизвестно, кто открыл Тайную комнату: тот же человек, что в тот раз, или совсем другой. И спросить-то не у кого. Я улегся, все еще обдумывая слова Арагога. Он уже стал засыпать, как вдруг меня осенила мысль, от которой сон как рукой сняло. А что, если это и есть ключ к разгадке! Я сел на постели. — Рон! — зашептал я в темноте. — Рон! Проснувшись, Рон заскулил не хуже Клыка, ошалело огляделся и уставился на меня. — Рон, та девушка, что умерла… Арагог сказал, что ее нашли в туалете, — зашептал я, стараясь перекрыть громкий храп Невилла. — Вдруг она с тех пор так и живет в туалете? Вдруг она все еще там? Рон протер глаза, хмуро косясь на луну. И тут до него дошло! — Гарри, ты что, думаешь, это Плакса Миртл?