воспоминания Гарри

— Когда мы варили Оборотное зелье, она ведь все время была рядом, в последней кабинке, — сокрушался Рон на следующее утро во время завтрака. — Мы могли обо всем ее расспросить. А теперь… Найти пауков было непросто. Но сейчас добраться до убежища Миртл еще труднее. Надо миновать дозорных, надолго скрыться от бдительного ока преподавателей, иначе разговора не получится, да и туалет Плаксы Миртл расположен в двух шагах от места нападения на Джастина и Миссис Норрис. Мы безуспешно ломали голову над неразрешимой, казалось, задачей. Но на первом уроке МакГонагалл объявила нам пренеприятную новость, и мы думать забыли — впервые за эти недели — про зловещую Комнату: через неделю, первого июня начнутся экзамены. — Экзамены? — ужаснулся Симус Финниган. — У нас еще будут экзамены? За моей спиной что-то грохнуло. Невилл Долгопупс выронил волшебную палочку, и одной из ножек его стола как не бывало. Взмахом палочки профессор МакГонагалл привела стол в порядок и повернулась к Симусу. — Если школа до сих пор не закрыта, так только для того, чтобы вы не остались неучами, — сказала она строго. — Экзамены состоятся как обычно, и я надеюсь, что вы будете усердно готовиться. Усердно готовиться! Я и помыслить не мог об экзаменах. Класс зашумел, и профессор МакГонагалл, сурово нахмурилась. — Я хочу подчеркнуть: профессор Дамблдор предписал соблюдать заведенные порядки, разумеется, насколько возможно. А это включает проверку усвоенных за год знаний. Я грустно смотрел на двух белых кроликов, которых требовалось превратить в комнатные туфли. Какие знания я усвоил за год? Что буду говорить на экзаменах? У Рона был такой вид, словно он получил приказ немедля поселиться в Запретном лесу. — Ты только представь, как я сдаю экзамены вот с этим. — Он показал мне свою увечную волшебную палочку, которая как раз в этот миг задребезжала и издала свист. За три дня до экзаменов профессор МакГонагалл сделала за завтраком еще одно объявление. — У меня хорошие новости, — начала она, и притихший было Большой зал взорвался криками. — Дамблдор возвращается! — шумно обрадовались многие. — Поймали наследника Слизерина! — воскликнула какая-то девушка за столом Равенкло. — Матчи по квиддичу возобновляются! — вопил Вуд. — Профессор Спраут известила меня, — продолжала МакГонагалл, когда гвалт стих, — что мандрагоры наконец-то созрели и готовы к употреблению. Уже вечером мы сможем вернуть к жизни всех претерпевших заклятие Оцепенения. Хочу вам напомнить, что одна из жертв, по-видимому, знает, кто именно на них напал. Горячо надеюсь, что этот кошмарный год успешно завершится поимкой преступника. Зал радостно зашумел. Я не удержался и бросил взгляд на слизеринцев: Драко Малфой не спешил присоединиться к общему ликованию. А вот у Рона лицо первый раз за много дней озарилось улыбкой. — Может, нам и не придется расспрашивать Миртл! — сказал он мне. — У Гермионы наверняка есть ответы на все вопросы. Ох, что с ней будет! Экзамены через три дня, а она не готовилась! Я бы на их месте не стал ее оживлять, подождал, пока экзамены кончатся! Подошла Джинни и села рядом с Роном. Вид у нее был растерянный, даже нервный. Я обратил внимание, что она с такой силой стиснула руки, что пальцы у нее побелели. — Что с тобой? — спросил Рон, накладывая себе еще овсянки. В ответ Джинни лишь с тоскливым страхом оглядела их стол. Выражение ее лица кого-то напомнило, но я никак не мог вспомнить кого. — Выкладывай, что у тебя, — произнес Рон с набитым ртом. Я вдруг сообразил, на кого походит сейчас Джинни. Сидя в кресле, она слегка раскачивалась — точь-в-точь Добби, раздираемый сомнениями, сказать или не сказать известный ему одному секрет. — Мне надо с вами поговорить, — прошептала она смущенно, избегая смотреть на меня. — Ну, так говори, — подбодрил ее я. Но Джинни как будто не могла найти нужных слов. — Мы слушаем! — Рон начинал терять терпение. Джинни открыла рот, но не произнесла ни звука. Я наклонился к ней и, понизив голос, чтобы слышали только она с Роном, сказал: — Ты про Тайную комнату? Что-нибудь видела? Кто-то странно себя ведет? Джинни глубоко вздохнула, и в этот миг к ним подошел усталый, осунувшийся Перси Уизли. — Ты уже поела, Джинни? Тогда я сяду на твое место. Умираю от голода. Я только что с дежурства. Джинни подскочила, словно ее кресло на секунду превратилось в электрический стул, бросила на Перси быстрый, испуганный взгляд и убежала прочь. Перси сел и взял со стола большую кружку. — Перси! — рассвирепел Рон. — Она как раз собиралась сообщить нам что-то очень важное! Застигнутый этими словами посреди изрядного глотка чая, Перси чуть не захлебнулся. — Интересно, что она хотела сказать? — закашлялся он. — Я спросил, не видела ли она что-нибудь необычное, она уже открыла рот… — Это… м-м… вряд ли связано с Тайной комнатой, — перебил его Перси. Рон удивленно поднял брови: — Тебе что-то известно? — Нет, но… Если уж зашла речь о секретах… Джинни… Мы с ней тут столкнулись… Недавно… Когда я — ну, ты не подумай, — короче, дело в том, что она видела меня, когда я не совсем обычно себя вел. И я попросил ее никому об этом не говорить. Судя по всему, она сдержала слово. Но это сущий пустяк, правда… Я никогда еще не видел Перси таким смущенным. — Что же ты такое делал, Перси? — лукаво улыбнулся Рон. — Открой нам свой секрет, мы не будем смеяться… Но Перси, как всегда, оставался серьезным. — Дай мне, пожалуйста, вон ту булочку, Гарри. Я страшно хочу есть… Я понимал, все тайны могут завтра раскрыться и без моей с Роном помощи, и все-таки решил поговорить с Плаксой Миртл, если представится случай. К моей радости, случай представился. После полудня Гилдерой Локхарт сопровождал нас на историю волшебства. Локхарт, сто раз на день повторявший, что опасности больше нет (это как раз могло свидетельствовать об обратном), был искренне убежден, что платит непомерную цену за дежурства и другие охранные меры: волосы у него были не завиты и золотом не отливали — еще бы, ведь он полночи провел на ногах, патрулируя четвертый этаж. — Помяните мое слово, — начал он, когда класс свернул за угол, — первое, что скажут ожившие изваяния: «Это был Хагрид». Говоря откровенно, я поражаюсь, почему профессор МакГонагалл до сих пор не отменила эти обременительные меры безопасности. — Полностью согласен с вами, сэр, — поддакнул я, отчего Рон в изумлении выронил книги. — Спасибо, Гарри, — благосклонно ответил Локхарт и остановил гриффиндорцев, пропуская длинную колонну халфпафцев. — К чему все эти ночные бдения, прогулки с учениками между уроками, у преподавателей и без того хватает дел! Излишняя предосторожность! — Вы совершенно правы, сэр, — кивнул я, и тут Рон смекнул, что к чему. — Почему бы, сэр, вам прямо сейчас не отказаться от этой чепухи? — сказал он. — Осталось всего-то пройти один коридор… — А ты знаешь, Уизли, я, пожалуй, последую твоему совету, — решил Локхарт. — Мне надо пойти подготовиться к следующему уроку. И Локхарт поспешно удалился. — Подготовиться к уроку! — хмыкнул ему вслед Рон. — Волосы пошел завивать… Сделав вид, что ищем что-то в карманах, мы подождали, пока класс нас обгонит, повернули обратно и стремглав бросились к туалету Плаксы Миртл. Все пока шло как по маслу. — Поттер! Уизли! Что вы здесь делаете? — остановил нас грозный голос профессора МакГонагалл. — Мы тут… Мы это… — замялся Рон. — Мы собирались пойти… — Повидать Гермиону, — пришел другу на помощь я. И Рон, и профессор МакГонагалл взглянули на меня с нескрываемым удивлением. — Мы ее не видели сто лет, профессор, — наступив Рону на ногу, продолжал как ни в чем не бывало я. — И решили потихоньку сбегать в больничное крыло… Поймите, мандрагоры уже поспели… и… стало спокойнее… Профессор МакГонагалл какое-то время внимательно глядела на меня, я ожидал, что сейчас последует очередное увещевание. Но МакГонагалл заговорила тихим, прерывающимся голосом. — Да… разумеется… я понимаю, как это тяжело друзьям… Конечно, Поттер, конечно, пойдите навестить мисс Грэйнджер. Я извещу профессора Бинса о причине вашего отсутствия. Скажите мадам Помфри, что я разрешила… — И на ее всегда строгие глаза, к моему изумлению, навернулись слезы. С трудом веря, что удалось избежать неприятностей, я с Роном свернули за угол и отчетливо услышали, как профессор МакГонагалл, шмыгнув носом, высморкалась. — Здорово! — произнес Рон с чувством. — Лучше ты еще ничего не выдумывал! И мы зашагали в больничное крыло, постучали в дверь и сказали в щелку мадам Помфри, что профессор МакГонагалл позволила нам навестить Гермиону. Мадам Помфри пустила нас, правда с большой неохотой. — Какой смысл навещать оцепеневших, — проворчала она. И мы, присев возле Гермионы, признали ее правоту. Гермиона не подавала ни малейших признаков жизни и, конечно, не сознавала, что у нее гости. Сказать ей, что совсем скоро все будет хорошо, — все равно что говорить с ее тумбочкой. — Вот было бы здорово, если бы она видела преступника. — Рон печально глядел на неподвижное лицо Гермионы. — Ведь если он сбежал из замка, никто никогда не узнает… Но я смотрел не на лицо, а на правую руку, лежащую поверх одеяла, пальцы были сжаты в кулак, из кулака что-то торчало. Я наклонился и увидел клочок бумаги. Не сомневаясь, что мадам Помфри где-то рядом, я молча указал на него Рону. — Постарайся вытащить, — шепнул Рон, передвинув свой стул, чтобы заслонить меня. И стал следить за дверью — вдруг кто войдет. Дело оказалось довольно трудным. Пальцы Гермионы крепко держали бумагу, я потянул кончик, боясь оторвать. Отпустил, потянул одну сторону, потом другую, опять отпустил, и, наконец, после долгих усилий высвободил бумажку из окаменевших пальцев. Это была страница, вырванная из какой-то очень старой библиотечной книги. Я торопливо разгладил ее. Рон, сгорая от любопытства, тотчас навалился мне на плечо. «…из многих чудищ и монстров, коих в наших землях встретить можно, не сыскать таинственней и смертоносней Василиска, также еще именуемого Король Змей. Сей гад может достигать размеров воистину гигантских, а срок жизни его — многие столетия. На свет он рождается из куриного яйца, жабой высиженного. Смерть же несет путем диковинным, небывалым, ибо, кроме клыков ужасных и ядовитых, даден ему взгляд убийственный, так что ежели кто с ним очами встретится, тотчас примет кончину скорую и в муках великих. Особливо боятся Василиска пауки, сторонятся елико возможно, ибо он есть враг их смертельный; сам оный Василиск страшится лишь пения петушиного, ибо гибельно оно для него…» Под этими строками рукой Гермионы —я сразу узнал ее почерк — выведено всего одно слово «Трубы». И тут для нас как будто во тьме вспыхнул свет! — Рон, — выдохнул я. — Вот оно! Ведь это ответ! Чудище Тайной комнаты — василиск, гигантская змея! Вот почему я единственный, кто слышит голос. Ведь я здесь один понимаю змеиный язык. Я оглядел другие кровати. — Василиск убивает людей взглядом. Но он пока никого не убил. Наверное, потому, что никто из них не смотрел ему прямо в глаза. Колин видел его через глазок фотокамеры, василиск сжег вставленную в нее пленку, но самого Колина убить не смог, только обратил в камень. Джастин… Джастин, скорее всего, смотрел на василиска сквозь Почти Безголового Ника! Весь заряд василиска пришелся на Ника, но Ник-то второй раз умереть не мог! А рядом с Гермионой и старостой Равенкло, помнишь, лежало зеркальце. Гермиона догадалась, что чудовище из Тайной комнаты — василиск. Спорим— она сказала первому, кого встретила, давай на всякий случай заглянем за угол с помощью зеркала. Девушка достала зеркальце, а дальше — сам знаешь…. — А Миссис Норрис? — сгорая от любопытства, спросил Рон. Гарри задумался, пытаясь вызвать в воображении все, что происходило в ту памятную ночь Хэллоуина. — Вода… — проговорил он медленно. — Помнишь, тогда затопило туалет Плаксы Миртл? Уверен, Миссис Норрис видела только отражение в воде… Он еще раз подробно перечитал страничку, все глубже вникая в смысл. — «…страшится лишь пения петушиного, ибо гибельно оно для него…» А петухи-то Хагрида были все перебиты! Наверное, наследник Слизерина постарался: ведь василиска, скорее всего, он выпустил на свободу! И смотри, что дальше: «Особливо боятся Василиска пауки…» Ну все, все сходится! Рон потеребил собственное ухо и опять спросил: — Но как этот василиск передвигается по замку? Здоровенная змеюга… кто-то, наверняка, должен был его заметить… Я указал на слово, второпях написанное Гермионой внизу страницы. — Трубы, — сказал он, — трубы… Знаешь, Рон, василиск ползает по трубам, встроенным в стены замка. Теперь я понял: тот голос я слышал именно сквозь стену… Рон схватил меня за руку. — Вход в Тайную комнату! — от волнения у него сел голос. — Что, если он в туалете? А вдруг это… — …туалет ПЛАКСЫ МИРТЛ! — закончил за него я. Мы сидели, потрясенные, боясь поверить собственной догадке. Я нервно потер лоб: — Значит, в школе кто-то еще говорит на змеином языке. Это, конечно, наследник Слизерина. Потому он и может повелевать василиском. — Что же нам делать? — Глаза Рона горели. — Пойти прямо к МакГонагалл? — Да, скорее в учительскую! — я вскочил на ноги. — Она придет туда через десять минут. Сейчас будет звонок. Мы побежали вниз. Нам не хотелось, чтобы кто-нибудь застал нас в этом коридоре, да еще во время урока. Преодолев робость, мы вошли в пустую учительскую. Это была большая комната, обшитая деревянными панелями, уставленная креслами черного дерева. Но мы не стали садиться, слишком были взволнованны. Ходили по комнате, ожидая звонка. Однако звонок на перемену так и не прозвенел. Вместо него эхом прокатился по замку усиленный мегафоном голос профессора МакГонагалл: — Всем ученикам немедленно вернуться в свои спальни. Всем преподавателям собраться в учительской. Пожалуйста, как можно скорее. Я обернулся к Рону: — Неужели новое нападение? — Что будем делать? Пойдем в спальню? — Нет, — ответил я, оглядываясь. Слева от меня высилось разлапистое сооружение, увешанное мантиями преподавателей. — Давай спрячемся сюда. Послушаем, что произошло. А потом расскажем, что мы нашли. мы укрылись среди мантий, слыша над головой, этажом выше, топот многих десятков ног. Скоро дверь учительской распахнулась, и в щелки между складок, отдающих затхлостью, мантий мы увидели, как входят преподаватели. Одни бьши растеряны, другие — откровенно испуганы. Последней появилась профессор МакГонагалл. — Это опять случилось, — сказала она в наступившей тишине. — Монстр напал на ученика. На сей раз утащил в Тайную комнату. Профессор Флитвик вскрикнул. Профессор Спраут прижала руки ко рту. Снейп с силой сжал спинку кресла. — Откуда такая уверенность? — спросил он. — Наследник Слизерина, — МакГонагалл побледнела, — оставил еще одну надпись на стене, прямо под первой: «Ее скелет будет пребывать в Комнате вечно». Профессор Флитвик залился слезами. — Кто на этот раз? — воскликнула мадам Хуч. Ноги у нее подкосились, и она упала в кресло. — Джинни Уизли. Я почувствовал, как за моей спиной Рон, не произнеся ни звука, сполз на пол. — Завтра будем отправлять учеников домой, — горестно стиснула ладони МакГонагалл. — Хогвартс на грани закрытия. Дамблдор говорил… Дверь учительской опять распахнулась с громким стуком. На краткий миг у меня мелькнула безумная надежда, что войдет Дамблдор. Но это был, как всегда, сияющий Локхарт. — Простите, что опоздал, просто сплю на ходу! Пропустил что-то важное? По-видимому, он не замечал, что присутствующие смотрят на него не то с ненавистью, не то с отвращением. — Вот тот, кто нам нужен! — выступил вперед Снейп. — Да, именно он. Послушайте, Локхарт, монстр похитил девочку. Утащил ее в Тайную комнату. Коллега, наконец пробил ваш час. Локхарт побледнел. — В самом деле, Гилдерой, — вмешалась профессор Спраут. — Не вы ли вчера вечером объявили, что вам доподлинно известно, где вход в Тайную комнату? — Я… Ну да… Я… — залепетал Локхарт. — Вы меня уверяли не далее как вчера, что знаете, кто там обитает, — всхлипнув, перебил его Флитвик. — Я? Ув-уверял? Н-не припомню… — А вот я абсолютно точно помню, как вы сетовали, что вам не удалось продемонстрировать всем нам свою волшебную силу: преступника, то есть Хагрида, успели арестовать, — продолжал Снейп. — Вы укоряли нас, что вам с самого начала не предоставили свободу действий — тогда бы никаких бед в школе не произошло. На лицах коллег не было ни капли сочувствия. — Я… Я, честное слово… Вы, видимо, превратно меня поняли… — Словом, профессор Локхарт, мы хотим загладить допущенную несправедливость. Поручаем вам сразиться с чудовищем, — заключила профессор МакГонагалл. — Сегодня вечером у вас наконец-то будут развязаны руки. И вы совершите подвиг — избавите Хогвартс от чудовища. Локхарт потерянно озирался. Увы! Ни одного сочувственного взгляда. И он разом утратил весь свой лоск, губы тряслись, белозубая улыбка исчезла, он выглядел слабым и ничтожным. — О-очень хорошо, — промямлил он, запинаясь. — Ну я… пошел. Буду у себя в кабинете… подготовлюсь… И Локхарт поспешил покинуть учительскую. — Ну, хоть это хорошо, — профессор МакГонагалл махнула рукой. — Локхарт больше не будет путаться у нас под ногами, — и перешла к главному. — Поручаю деканам известить студентов о том, что случилось. Скажете им, что завтра утром экспресс увезет их домой. Всех остальных попрошу проследить, чтобы никто из учеников не покидал факультетских помещений. Преподаватели молча поднялись и разошлись один за другим. * * * Вероятно, за всю жизнь у меня не было худшего дня. Я и Рон с близнецами сидели в углу гриффиндорской гостиной, не зная, о чем говорить. Перси не было. Отправив сову мистеру и миссис Уизли, он заперся в своей комнате. Ни один день не тянулся так долго, как этот, никогда гриффиндорская гостиная не была так переполнена и тиха. Наконец стало смеркаться, и Фред с Джорджем, не в силах больше выносить траурного бдения, отправились спать. — Джинни что-то знала, — заговорил Рон первый раз после того, как они покинули учительскую. — Поэтому на нее и напали. Перси со своими глупостями тут ни при чем. Джинни наверняка что-то разведала про Тайную комнату. Другой причины нет, ведь она… ведь наша семья чистокровные волшебники. — Рон вытер заблестевшие в глазах слезы. Я смотрел, как кроваво-красное солнце опускается за горизонт. На душе было, как никогда, скверно. Если бы можно было хоть что-то сделать! Ну, хоть что-нибудь. — Гарри, — тихо сказал Рон, — как ты думаешь, может такое быть… что Джинни… Понимаешь… Джинни… Я страдающими глазами смотрел на Рона. Что тут ответишь? Почти нет надежды, что Джинни еще жива. — Давай пойдем к Локхарту, — вновь начал Рон. — Он ведь согласился проникнуть в Тайную комнату. Расскажем ему, что узнали: про Комнату, про василиска. - сходили? - да. лучше бы не шли. этот урод пытался стереть нам память. скотина. Я ничего лучшего придумать не мог, а действовать ему не терпелось, и я не стал возражать. Мы встали и пошли к выходу. Бывшие в гостиной гриффиндорцы были так расстроены, так жалели Рона, что никто даже не пытался остановить нас. И Рон и я беспрепятственно вышли сквозь портретный проем. Когда мы спустились к кабинету Локхарта, уже совсем стемнело. Из-за двери доносились шорохи, глухой стук, торопливые шаги, там, судя по всему, кипела бурная деятельность. Я постучал, и тотчас внутри все стихло. Дверь слегка приоткрылась, в узкую щелку блеснул глаз Локхарта. — А… мистер Поттер… мистер Уизли… — Дверь открылась чуточку шире. — Я сейчас чрезвычайно занят… Только если вы быстро… — Профессор, у нас есть важная новость, — сказал в щель я. — Мы думаем, она вам поможет… — М-м-м-м… Ну хорошо… Все это не так страшно… — Лицо Локхарта, во всяком случае та его часть, что виднелась в щелку, выглядело крайне смущенно. — Я хочу сказать… все, в общем, нормально… Он открыл дверь, и мы вошли. Кабинет был почти полностью разорен. Два объемистых чемодана стояли на полу, обнажив чрево: в одном наспех свалены мантии — нефритово-зеленые, сиреневые, лиловые, цвета ночного неба, — другой столь же беспорядочно набит книгами Локхарта. Фотографии, которые еще вчера весело подмигивали со стен, теперь мертво покоились в коробках. — Вы куда-то собираетесь? — спросил Рон. — Э-э-э… да, собираюсь, — ответил Локхарт, содрав с двери собственное изображение в полный рост и скатывая его в трубку. — Срочный звонок… Суровая необходимость… Вынужден уехать… — А как же моя сестра? — нахмурился Рон. — Да, конечно, такое несчастье, — пробормотал Локхарт, избегая их взглядов. Выдернул из стола ящик и вытряхнул в дорожную сумку содержимое. — Никто сильнее меня не скорбит… — Но вы же преподаватель защиты от темных искусств! — воскликнул я. — Как вы можете все сейчас бросить и уехать отсюда! Здесь теперь собрались самые злые темные силы! — Видите ли… Должен вам сказать… Когда меня пригласили на эту должность, — Локхарт бросил поверх мантий груду носков, — ничто не предвещало такого поворота событий. Это для меня полная неожиданность… — Вы хотите сказать, что попросту убегаете? — я не верил своим ушам. — После всех подвигов, описанных в ваших книгах? — Да, книги, конечно, в какой-то степени могут вводить в заблуждение, — дипломатично возразил Локхарт. — Но вы сами их написали! — закричал я. — Мой юный друг. — Локхарт, нахмурившись, выпрямился. — Проявите наконец здравый смысл. Мои книги и вполовину не продавались бы так успешно, если бы люди думали, что эти подвиги совершил не я, а кто-то другой. Ну кто бы стал читать про старого армянского колдуна, пусть даже спасшего целую деревню от упырей? Ах, он бы своим мерзким видом испортил обложку! Да еще и одевался безо всякого вкуса! А у колдуньи, которая изгнала ирландское привидение, накликающее смерть, была, вообразите себе, заячья губа! Моя внешность, это, как бы сказать, — приманка, залог успеха… У меня происходящее не укладывалось в голове: — Так что же это выходит? Вы просто присвоили себе то, что совершили другие люди? — Гарри, Гарри, Гарри! — Локхарт укоризненно покачал головой. — Все отнюдь не так просто, как кажется. Это труд, и труд нелегкий. Надо было найти этих волшебников, подробно обо всем расспросить. И затем подвергнуть заклинанию Забвения. Это входило в мои планы, им предстояло забыть свои подвиги. Чем я действительно горжусь, так это моими заклинаниями Забвения! Да, Гарри, да, мной был проделан огромный труд! Пойми же, автографы на книгах, рекламные фотографии — это еще не все. Хочешь добиться славы — готовься к долгой, упорной работе. Локхарт захлопнул крышки чемоданов и запер их. — Ну, кажется, все, — сказал он, оглядевшись. — Осталось сделать последний завершающий штрих. Достал волшебную палочку и повернулся к друзьям. — Весьма сожалею, мальчики, но мне придется прибегнуть к заклинанию Забвения, чтобы вы не разболтали моих секретов, иначе я не сумею продать ни одной книги… Но я вовремя сообразил, что к чему, и уже держал наготове свою палочку. Не успел Локхарт закончить фразы, как я воскликнул: — Экспелпиармус! Локхарта отшвырнуло назад. Опрокинув чемодан, он упал на пол. Волшебная палочка выскочила у него из рук, Рон схватил ее и выкинул в открытое окно. Я с яростью пнул ногой чемодан. — Зря вы тогда допустили, чтобы профессор Снейп научил нас этому приему! Локхарт, сидя на полу, съежился — я все еще держал его под прицелом своей палочки. — Что вам от меня нужно? — плаксивым голосом спросил преподаватель защиты от темных искусств. — Ну не знаю я, где эта Тайная комната. И поделать ничего не могу. — Вам повезло, — обрадовал его я, движением палочки подняв профессора на ноги. — Зато мы знаем, где она. И знаем, кто в ней прячется. Мы вывели Локхарта из кабинета, спустились по ближайшей лестнице и пошли по темному коридору, где на стене горели послания наследника, к убежищу Плаксы Миртл. Локхарта пустили идти первым. И я не без удовольствия отметил: того от страха трясет так, что колотится мантия. Миртл восседала на бачке в последней кабинке. — Это ты? — удивилась она, увидев меня. — Зачем опять пришел? — Спросить тебя, как ты умерла, — ответил я. Миртл в мгновение ока преобразилась, буквально расцвела на глазах, точно еще никто никогда не задавал ей столь лестного вопроса. — О-о-о! Это был кошмар! — заговорила она, смакуя каждое слово. — Я умерла прямо здесь, вот в этой кабинке. Как сейчас помню, спряталась я сюда, потому что Оливия Хорнби смеялась над моими очками. Обидно дразнила. Я заперлась на задвижку и стала плакать. Потом услышала, что в туалет вошли и стали говорить. Я не поняла что, наверное на другом языке. Один из говоривших был мальчик. Я, естественно, отперла дверь и сказала ему, чтобы он шел в свой туалет. Тут-то это и произошло. — Миртл надулась от важности, лицо ее просияло. — Я умерла. — Но как? — Сама не знаю. — Миртл сбавила торжественный тон. — Помню только два огромных-преогромных желтых глаза. Все мое тело сдавило, куда-то понесло… — Она туманно посмотрела на Гарри. — А потом… потом я снова сюда вернулась. Я решила постоянно являться Оливии Хорнби. Ну, ты понимаешь… Ох, как она жалела, что смеялась над моими очками… Я на секунду задумался. — Покажи точно, где ты видела эти глаза? — А-а, где-то там. — Миртл неопределенно махнула в сторону умывальника перед ее кабинкой. Рон и я сейчас же подошли к нему. Локхарт с глазами, полными ужаса, благоразумно остался сзади. На первый взгляд это была самая обыкновенная раковина. Мы обследовали каждый сантиметр внутри и снаружи, включая уходящие в пол трубы. И я заметил — на одном медном кране нацарапана крохотная змейка. — Этот кран никогда не работал, — радостно сообщила Миртл, когда я попробовал его открыть. — Гарри, — охрипшим шепотом попросил Рон. — Скажи что-нибудь на змеином языке. — Но ведь я… — я слегка растерялся от неожиданности. До сих пор я говорил только с живыми змеями, да и то два раза. Я зачарованно уставился на миниатюрную гравировку, силясь вообразить, что передо мной настоящая змея. — Откройся, — велел я и вопросительно взглянул на Рона. Тот отрицательно покачал головой: — Нет, это не змеиный язык. Я снова посмотрел на змейку, усилием воли заставляя себя верить, что она живая; замотал головой и при колеблющихся огоньках свечей мне показалось, что змейка шевельнулась. — Откройся! — опять приказал я. На этот раз произнесенных слов никто не услышал. Из моих уст вырвалось странное шипение, кран вспыхнул опаловым светом и начал вращаться. Еще мгновение — умывальник подался вниз, погрузился куда-то и пропал из глаз, открыв разверстый зев широкой трубы, приглашавший начать спуск — вот только куда? Рон судорожно вздохнул. Я провел по лицу ладонью, собираясь с мыслями. Надо было на что-то решаться. — Ну, я пошел, — твердо сказал я. - Гарри ты вообще нормальный. почемы вы не позвали преподавателей? - не доверяли им. нас бы отослали прочь. - и правильно бы сделали. - двое детей и недомаг полезли драться с василиском. Я мог не пойти. Это наверняка вход в Тайную комнату, и, если есть пусть самый слабый, самый безнадежный, самый фантастический шанс, что Джинни жива, я пойду, чего бы это ни стоило. — Я с тобой, — сказал Рон. Воцарилось молчание. — Кажется, я вам тут не нужен, — робко вмешался Локхарт с тенью большой улыбки. — Я как раз… Он уже взялся за ручку двери, но я и Рон оба навели на него волшебные палочки. — Право пойти первым принадлежит вам, — жестко сказал я. Бледный, лишенный оружия, Локхарт приблизился к зияющей дыре. — Мальчики, — простонал он умирающим голосом. — Ну что хорошего в этой затее? Я ткнул его в спину палочкой. Локхарт свесил ноги в трубу. — Я, право, не нахожу в этом… — начал он было, но Рон его подтолкнул, и белозубый красавец ухнул в неведомые глубины. Я тоже не стал ждать — осторожно влез в трубу, держась за ее край, и разжал пальцы. Полет в трубе был похож на скольжение с крутой горы — бесконечной, темной, покрытой слизью. Мимо пролетали отходящие в стороны рукава, но ни один не был таким широким, как главный канал, который, извиваясь, круто уходил вниз. Скоро я не сомневался, что летчу глубоко под замком, ниже всех подземелий. Где-то позади со свистящим шумом преодолевал повороты Рон. Полет когда-то кончится, забеспокоился я, вообразив, как я упаду на землю. Но труба вдруг изогнулась под прямым углом, выпрямилась и оборвалась. Меня выбросило из нее с влажным чмоканьем, и я приземлился на мокрый пол во тьму каменного тоннеля высотой в человеческий рост. Локхарт уже поднялся на ноги неподалеку, тоже сплошь заляпанный грязью и белый, как полотно. Я успел шагнуть в сторону — из трубы с таким же чмоканьем выскочил Рон. — Мы, наверное, ушли под школу на целые мили. — Мой голос эхом прокатился в темноте тоннеля. — Может, даже под озеро, — заметил Рон, ощутив рукой на стене потеки ила. Мрак в туннеле царил непроглядный. — Люмос, — шепнул я волшебной палочке, и на кончике у нее вспыхнул неяркий огонек — Идемте, — позвал я Рона и Локхарта. Компания, теперь уже пешим ходом, двинулась дальше. Шаги по мокрому полу разносились под сводами подобно гулким шлепкам. Гонимая лучом света, тьма отступала, открывая все те же влажные, облепленные илом стены. В волшебном свете тени идущих казались фантастическими чудищами. — Помните, — предупредил я вполголоса, — при малейшем шорохе надо сейчас же зажмуриться. Но в тоннеле царила мертвая тишина. Первым неожиданным звуком был хруст — Рон наступил на что-то, оказавшееся крысиным черепом. Я направил на него луч света — весь пол был усеян костями мелких животных. Отгоняя страшную мысль, что и от Джинни остались такие вот косточки, я зашагал дальше, следуя мрачным поворотам каменного коридора. — Гарри, там впереди что-то есть, — вдруг испуганным шепотом произнес Рон, схватив друга за плечо. Мы замерли, всматриваясь в черноту, едва освещенную огоньком. Впереди я различил контуры огромных колец, лежащих поперек тоннеля. Кольца не двигались. Я оглянулся на спутников. — Может быть, чудовище спит? Локхарт изо всех сил прижимал ладони к глазам. Я опять взглянул на загадочную диковину — сердце у меня колотилось до грудной боли. Очень медленно, почти зажмурившись, я пошел вперед, высоко подняв волшебную палочку. Свет скользнул по гигантской змеиной шкуре ядовито-зеленого цвета. Существо, сбросившее ее, было в длину метров двадцать. — Ого, — едва слышно шевельнул губами Рон. Позади что-то упало. Я и Рон обернулись — Локхарт лежал на полу без движения. — Вставайте! — приказал я, прицелившись в него волшебной палочкой. Локхарт поднялся и неожиданно напал на Рона, сбив его с ног. Я бросился на подмогу, но опоздал. Тяжело дыша, профессор горделиво выпрямился, у него в руке была волшебная палочка Рона, а на лице сверкала прежняя ослепительная улыбка. — Конец приключению, мальчики! — воскликнул он. — Я возьму с собой наверх кусок этой замечательной змеиной кожи. И расскажу в школе, что спасти девочку было уже нельзя, а вы двое лишились рассудка при виде ее искалеченного тела. Прощайтесь со своей памятью! Отныне вы ничего не будете помнить о прошлом! Он поднял повыше злосчастную палочку, перебинтованную магической лентой, и провозгласил: — Обливиэйт! Сбылись самые худшие страхи Рона — волшебная палочка взорвалась с мощью хорошей гранаты. Закрыв голову руками, я кинулся бежать, оскальзываясь на кольцах змеиной кожи. С потолка туннеля рушились громадные глыбы. В мгновение ока перед мной вырос каменный завал, отрезавший меня от Рона. — Рон! — крикнул я. — Рон, ты жив? Рон! — Я здесь! — Голос Рона глухо донесся с другой стороны завала. — Я в порядке. А этого гада, кажется, здорово шибануло! Послышался звук тупого удара и громкое «ой!». Рон, наверное, хорошенько пнул Локхарта. — Что будем делать? — Растерянность в голосе Рона слышалась даже сквозь гранитную толщу. — Нам отсюда не выбраться. Хоть сто лет рой! Я осмотрел тоннельные своды — в них явно появились трещины. На втором курсе нас еще не учили двигать тяжелые камни с помощью волшебства, и сейчас не очень-то подходящее время учиться. Как бы совсем не завалить тоннель! По ту сторону завала послышался еще удар, еще один вскрик. Уходили драгоценные минуты. Джинни была в Тайной комнате уже много часов. Я понял: остается только одно. — Жди меня там! — крикнул я Рону. — Жди вместе с Локхартом. Я пойду один. Если через час не вернусь… Гарри не стал вдаваться в подробности, что тогда будет. — А я попробую отвалить несколько глыб, — откликнулся Рон, стараясь говорить спокойно. — Чтобы ты смог… смог вернуться назад. Ты уж сам-то поосторожнее… — Скоро увидимся. — я придал уверенность нетвердо звучащему голосу и, миновав исполинскую змеиную шкуру, в одиночестве отправился дальше. Постепенно звук передвигаемых камней затих в отдалении. Тоннель поворачивал снова и снова, каждый нерв у меня был напряжен до предела. Я хотел, чтобы тоннель побыстрее кончился, и страшился того, что меня ожидает. Наконец миновав еще один поворот, я увидел перед собой гладкую стену, на которой вырезаны две свившиеся в кольца змеи с поднятыми головками, вместо глаз у них блистали огромные изумруды. Я подошел вплотную. В горле у меня пересохло. В этот раз нет необходимости силой воображения оживлять змей — глаза у них и без того горят живым блеском. Я теперь уже знал, что делать. Прокашлялся, и глаза изумрудины, смотревшие на меня, замерцали ярче. — Откройтесь! — приказал я низким, тихим шипением. В стене появилась щель, разделившая змей, и образовавшиеся половины стен плавно скользнули в стороны. Дрожа с головы до пят, я вошел внутрь.