воспоминания Гарри

Я стоял на пороге просторной, тускло освещенной комнаты. Уходящие вверх колонны были обвиты каменными змеями, они поднимались до теряющегося во мраке потолка и отбрасывали длинные черные тени сквозь странный зеленоватый сумрак. Сердце мое неистово стучало. Я вслушивался в холодную тишину. Не затаился ли василиск в темном углу за колонной? И где Джинни? Я вытащил волшебную палочку и двинулся между колонн вперед. Каждый шаг отзывался эхом от перечеркнутых тенями стен. Я прищурился, готовый плотно сомкнуть веки при малейшем движении. Каменные змеи, казалось, следят за мной темными глазницами. Не раз впереди мерещилось какое-то слабое шевеление. За последней парой колонн, у задней стены, высилась циклопическая, до потолка, статуя. Я запрокинул голову, гигантское лицо надо мной с обезьяньими чертами и длинной жидкой бородой, ниспадающей почти до самого подола каменной мантии, принадлежало древнему старцу. Из-под мантии виднелись две громадные серые стопы, подпиравшие гладкий пол. А между стоп лежала ничком маленькая, облаченная в черное фигурка с огненно-рыжими волосами. — Джинни, — прошептал я и, бросившись к ней, упал рядом на колени. — Джинни! Только не умирай! Пожалуйста, не умирай! Я отбросил в сторону волшебную палочку, схватил Джинни за плечи и перевернул. Лицо ее было белое как мрамор и такое же холодное, глаза закрыты — значит, она не окаменела. Но тогда она… — Джинни, пожалуйста, очнись, — отчаянно шептал я, тряся ее. Голова безжизненно моталась из стороны в сторону. — Она не очнется, — произнес тихий голос. так, это еще кто? Я выпрямился и, как был на коленях, круто обернулся. Высокий темноволосый юноша стоял, прислонившись к ближайшей колонне, и наблюдал за мной. Контуры его фигуры были странно расплывчаты, словно я видел его сквозь мутноватое стекло, однако ошибиться было невозможно. — Том? Том Реддл? Реддл кивнул, пристально глядя на меня. — Что это значит: она не очнется? — я ощутил безысходную, безнадежную тоску. — Она не… Она не… — Она пока жива, — сказал Реддл. — Но только пока. я уставился на него. Том Реддл учился в Хогвартсе пятьдесят лет назад, но здесь он стоял в таинственном, неясно обволакивающем свете ни на день старше шестнадцати лет. — Ты что, призрак? — спросил я нерешительно. — Воспоминание, — ответил Реддл спокойно. — Полвека был заключен в дневнике. Он указал на огромный палец стопы. Рядом с ним на полулежал открытый маленький черный дневник — тот самый, что мы нашли в туалете Плаксы Миртл. На миг я изумился, увидев его, но сейчас меня занимали более неотложные дела. — Помоги мне, Том. — я снова поднял голову Джинни. — Давай унесем ее отсюда. Василиск где-то здесь, не знаю где, но он может появиться в любую минуту. Пожалуйста, помоги… Реддл не шелохнулся. Я, напрягшись, с трудом поднял Джинни и потянулся за волшебной палочкой. Но ее не было. — Ты не видел мою палочку? Я поднял глаза — Реддл по-прежнему наблюдал за мной, моя волшебная палочка вращалась в его бледных пальцах. — Спасибо, — сказал я, протягивая за ней руку. Улыбка скривила углы рта Томаса Реддла. Он продолжал смотреть на меня, лениво крутя палочку. — Послушай, — под тяжестью Джинни у меня сводило руки, — надо скорее уходить отсюда! Появится василиск, и тогда… — Он не появится, если не позвать, — равнодушно бросил Реддл. какая же она тяжелая. Я опустил Джинни на пол, не в силах больше держать ее. — Объясни, что происходит! И пожалуйста, верни мне волшебную палочку. Она может скоро понадобиться. Улыбка на лице Реддла стала шире. — Она тебе больше не понадобится. — Почему не понадобится? У Реддла едва заметно раздулись ноздри. — Я долго ждал этой минуты, Гарри Поттер. Возможности увидеть тебя. Поговорить с тобой. — Том, — я начал терять терпение, — нет у нас этой возможности. Мы в Тайной комнате. Давай поговорим в другом месте. — Мы будем говорить именно здесь, — промолвил с той же улыбкой Реддл, пряча волшебную палочку в карман. я растерянно смотрел на него. Творилось что-то неладное. — Что случилось с Джинни? — произнес я медленно. — Интересный вопрос, — любезно ответил Реддл. — Но это длинная история. Причина ее нынешнего состояния в том, что она открыла сердце и свои маленькие секреты некоему невидимому незнакомцу. — Ничего не понимаю! О чем ты? — Дневник, — пояснил Реддл. — Мой дневник. Малышка Джинни писала в нем много месяцев, поверяя мне свои ничтожные горести и печали: ее дразнит брат, ей приходится носить поношенную мантию, учиться по старым учебникам. — Тут глаза Реддла сверкнули. — Как слаба ее надежда понравиться знаменитому, прекрасному, великому Гарри Поттеру… За всю беседу Реддл ни разу не оторвал глаз от моего лица— они выражали какую-то странную алчность. — Смертельная скука — выслушивать глупенькие излияния одиннадцатилетней девчонки, — продолжал он. — Но я был терпелив. Я отвечал, я проявлял сочувствие, я был добр. И Джинни полюбила меня: «Никто никогда не понимал меня так, как ты, Том… Я так рада, что у меня есть этот дневник и я могу ему довериться… Это все равно что иметь друга, который всегда с тобой, неотлучно…» Реддл расхохотался леденящим хохотом, дико не соответствующим облику шестнадцатилетнего подростка. От его хохота у Гарри на голове зашевелились волосы. — Если уж я решил, Гарри, то непременно очарую того, кто мне нужен. Джинни изливала душу, а мне как раз ее душа и была нужна. Я впитывал ее глубинные страхи, самые потаенные секреты и наливался жизненными соками, становился крепче, сильнее. Моя мощь так выросла — куда там маленькой мисс Уизли. У меня накопилось столько энергии, что я начал обратное излияние — напитал мою маленькую подружку моими собственными секретами — секретами теперь уже моей души… — Какой-то бред! — У меня пересохло во рту. — Так ты еще ничего не понял, Гарри Поттер? — вкрадчиво спросил Реддл. — Это ведь Джинни Уизли открыла Тайную комнату. Это она передушила школьных петухов и малевала на стенах угрожающие послания. Она натравила змею Слизерина на четырех грязнокровок и на кошку этого сквиба. — Неправда, — прошептал я. — Правда, — невозмутимо сказал Реддл. — Естественно, поначалу она не понимала, что делает. Ах, как это было забавно! Вот послушай ее последнюю запись в дневнике. «Дорогой Том, — стал он читать вслух, поглядывая на искаженное мое ужасом лицо. — Мне кажется, что я теряю память. Вся моя мантия в петушиных перьях, а я понятия не имею, откуда они взялись. Дорогой Том, я не могу вспомнить, что делала в ночь на Хэллоуин. Тогда кто-то напал на кошку, а светящейся краской была перемазана я. Дорогой Том, Перси постоянно твердит, что я стала бледная и сама не своя. Думаю, он подозревает меня… Сегодня было еще одно нападение, и я опять не помню, где была. Том, что мне делать? Мне кажется, что я схожу с ума… Похоже, это я нападаю на всех, Том!» Я так сжал кулаки, что ногти глубоко впились в ладони. — Дурашка Джинни очень нескоро усомнилась в своем дружке-дневнике. Но постепенно она стала что-то подозревать и попыталась избавиться от него. Тут-то ты и явился на сцену, Гарри. Ты нашел мой дневник, и это был подарок судьбы. Из всех на свете людей нашел его именно ты, человек, с которым мне так не терпелось встретиться… — Почему же ты так желал встретиться со мной? — я кипел от гнева, и мне стоило больших усилий говорить спокойно. — Ну, видишь ли, Джинни мне многое о тебе поведала — твою захватывающую историю. — Взгляд Реддла скользнул по шраму в виде молнии на моем лбу, и алчность в его лице усилилась. — Я захотел разузнать о тебе побольше, познакомиться с тобой. Чтобы приобрести твое доверие, решил воочию показать тебе мой «легендарный» подвиг — разоблачение этого идиота Хагрида… — Хагрид — мой друг, — теперь мой голос задрожал. — Так, значит, ты возвел на него напраслину, да? Я думал, что ты просто ошибся… Реддл вновь засмеялся своим рокочущим смехом. — Ведь только и было что мое слово против слова Хагрида. Но ты представь, как это выглядело для старины Армандо Диппета. С одной стороны, Том Реддл — бедный, но талантливый сирота, храбрый школьный староста, идеальный студент. С другой — здоровенный, все путающий Хагрид (каждую неделю скандал!), который выращивает детенышей вурдалака под кроватью, убегает в Запретный лес бороться с троллями… Но признаюсь, даже я был удивлен, как прекрасно сработал план. Я думал, ведь должен же кто-то сообразить, что Хагрид просто не может быть наследником Слизерина. У меня самого ушло пять долгих лет, чтобы раскопать все о Тайной комнате, найти потайной вход… Как будто у Хагрида были мозги или особая волшебная сила! Кажется, только преподаватель трансфигурации Дамблдор не верил, что Хагрид виновен. Он уговорил Диппета оставить Хагрида в школе, выучить его на лесничего. Да, пожалуй, Дамблдор мог догадаться… Ему я никогда не нравился, как другим учителям… — Не сомневаюсь, Дамблдор видел тебя насквозь. — я даже скрипнул зубами от злости. — Да, — кивнул Реддл. — После исключения Хагрида он устроил за мной настоящую слежку, — насмешливо заметил Риддл. — Я понимал: пока я в школе, небезопасно еще раз открывать Комнату. Но и отступать так просто не собирался. Не хотел пустить на ветер годы, потраченные на ее поиски. И я решил оставить дневник, хранящий на своих страницах меня самого — такого, каким я был в шестнадцать лет. Тогда при счастливом стечений обстоятельств я смог бы направить кого-нибудь по моим стопам и закончить великое дело Салазара Слизерина. — Но тебе не удалось его закончить, — сказал я с торжеством. — Пока еще никто не умер, даже кошка. Еще два-три часа, и зелье из мандрагоры будет готово. И тогда все твои жертвы вернутся к жизни. Однако Реддл ничуть не смутился. — Как, разве я не сказал, что убийство грязнокровок потеряло для меня смысл? Уже много месяцев моя новая цель — ты. я?! я посмотрел на него с изумлением. — Представь себе мою злость, когда в дневнике снова стала писать Джинни. Она увидела дневник у тебя — понимаешь? — и затряслась от страха. Что, если ты догадаешься, как он действует, и я выдам тебе все ее секреты? Или еще хуже — открою тебе, кто передушил петухов? Эта дурочка дождалась, пока у вас в спальне никого не будет, и выкрала дневник. Но я уже знал, что делать. Было ясно, что ты в двух шагах от разгадки тайны наследника Слизерина. Из всего, что Джинни поведала о тебе, я понял: ты не остановишься ни перед чем, но тайну раскроешь, тем более что нападению подвергся твой друг. Джинни мне описала в красках, как вся школа гудела, обнаружив, что ты знаешь змеиный язык. Короче, я внушил Джинни написать на стене собственное прощание, а самой отправиться сюда вниз и стал тебя ждать. Она тут билась, брыкалась, кричала — словом страшно мне надоела. Но в ней уже маловато оставалось жизни — слишком много сил она вложила в дневник, то есть в меня, зато я благодаря этому смог покинуть его страницы… Я жду твоего появления с первой минуты, как мы с ней вошли сюда. Я знал, что ты придешь. У меня к тебе много вопросов, Гарри Поттер… — Каких же? — я по-прежнему с яростью сжимал кулаки. — Первый вопрос. — Реддл располагающе улыбнулся. — Как это вышло, что ребенок, не обладавший особенными чарами, смог одолеть величайшего в мире волшебника? Как ты спасся, отделавшись только шрамом, а лорд Вол-де-Морт утратил всю свою мощь? В его алчущих глазах загорелись странные красные огоньки. — А почему это тебя так волнует? — тихо спросил я. — Вол-де-Морт был несколько позже тебя… — Вол-де-Морт — это мое прошлое, настоящее и будущее, — произнес с расстановкой Реддл. Он достал из кармана волшебную палочку Гарри и стал чертить ею в воздухе, написав три мерцающих слова: Том Марволо Реддл Затем взмахнул палочкой, и буквы его имени сами собой перестроились в другом порядке: лорд Вол-де-Морт — Теперь тебе все понятно? — У Реддла даже сел слегка голос. — Я так называл себя еще в Хогвартсе, естественно, лишь среди самых близких друзей. Я не собирался вечно носить имя этого ничтожества, моего магловского папочки. Я, в чьих жилах с материнской стороны течет кровь великого Салазара Слизерина! Называться именем вульгарного магла, который отказался от меня еще до моего рождения, обнаружив, что его жена, видите ли, колдунья? Ну уж нет! И я, Гарри, создал себе новое имя. Я знал: наступит день, и это имя будут бояться произносить все волшебники, потому что я стану самым великим магом мира! Я ошалело смотрел на Реддла, на мальчика, осиротевшего сразу после рождения, который вырос, затем чтобы убить моих родителей. И наверное, еще многих… В конце концов преодолев отвращение, я сумел выдавить из себя два слова: — Не стал. — Не стал? — рыкнул Реддл. — Не стал величайшим магом. — У меня перехватило дыхание. — Жаль тебя разочаровывать, но величайший маг мира Альбус Дамблдор. Все это знают. Да, ты развил в себе мощные магические силы, но их не хватило, чтобы справиться с Хогвартсом. Еще тогда в школе Дамблдор видел тебя насквозь. И ты до сих пор боишься его. Потому и не смеешь выступить против него лицом к лицу. Улыбка сползла с лица Реддла, ее сменил взгляд, полный ненависти. — Дамблдора выдворило из замка всего-навсего мое Воспоминание! — прохрипел он. — Не так далеко он ушел, как ты думаешь, — возразил я. Я сказал это наобум, чтобы только задеть Реддда, скорее желая, чем веря, что это правда. Реддл открыл было рот, но замер. Откуда-то донеслась музыка. Реддл оглядел пустынную комнату. Музыка становилась громче. Она была жуткой, потусторонней, от ее звуков волосы на моей голове встали дыбом, а сердце словно выросло раза в два и ему стало тесно в грудной клетке. Когда звук достиг такой силы, что я всем телом ощутил его колебания, с вершины ближайшей колонны рассыпались во все стороны огненные брызги. И неведомо откуда тяжело впорхнула под своды малиновая птица величиной с лебедя, поющая фантастическую песнь. У нее был сверкающий золотой хвост, длинный, как у павлина, и блестящие золотые лапы, которые сжимали какую-то ветошь. Секундой позже птица подлетела ко мне, уронила ношу к моим ногам, а сама опустилась на плечо, сложив огромные крылья. Взглянув вверх, я увидел острый золотой клюв и черные глаза-бусины. Птица умолкла. Она сидела неподвижно, я щекой чувствовал ее тепло. И она с неприязнью смотрела на Редла. — Феникс! — удивился Реддл. — Фоукс? — прошептал я и почувствовал, как золотые когти нежно сжали мне плечо. — А это что? — Реддл присмотрелся к бесформенному куску фетра на полу. — Да ведь это старая Волшебная шляпа! Да, это была она. Грязная, латаная-перелатаная Шляпа лежала у моих ног. Реддл опять залился своим диким смехом, отчего зазвучала и зазвенела вся огромная сводчатая комната, как будто смеялись одновременно десяток Реддлов. — Так вот что Дамблдор прислал в помощь своему соратнику! Певчую птичку и древнюю Шляпу! Ну как, Гарри Поттер, ощущаешь прилив храбрости? Чувствуешь себя в безопасности? я не отвечал. В самом деле, чем тут могли помочь Фоукс и Волшебная шляпа? Но хорошо хоть я больше не одинок, это прибавляет мужества. Теперь только остается ждать, когда Реддл прекратит веселиться. — Вернемся к делу, Гарри, — переведя дух, заговорил Реддл — улыбка все еще бродила по его лицу. — Дважды — в твоем прошлом и моем будущем — мы встречались, и дважды мне не удавалось убить тебя. Как ты сумел уцелеть? Расскажи мне. Чем подробнее будешь рассказывать, тем дольше останешься жив, — добавил он мягко. Я быстро взвесил в уме опасность. У Реддла — моя волшебная палочка. У меня, — Фоукс и Волшебная шляпа. Ни то, ни другое для схватки не подходит. Дело плохо. Ладно. Но чем дольше Редцл находится здесь, тем быстрее убывают жизненные силы Джинни. А тело Реддла становится более зримым, вещественным. Да, уж если быть сражению между ним и Реддлом, то чем скорее, тем лучше. — Никто не знает, почему ты, сражаясь со мной, слабеешь, — сказал я. — Я ведь и сам себя не знаю. Мне ясно одно, почему ты не можешь меня убить. Моя мама отдала жизнь, чтобы спасти меня. Моя вульгарная мать-магла, — он дрожал от едва сдерживаемой ярости, — отвела от меня мою смерть. В прошлом году я видел тебя, твое истинное лицо. Ты развалина. Ты еле жив. Твоя сила обернулась против тебя. Ты в бегах. Ты отвратительный уродец. Лицо Реддла потемнело, пересилив себя, он скривил его в улыбку. — Значит, ты спасся, потому что мать пожертвовала своей жизнью… Это мощное средство против чар. Но я вижу теперь, в тебе самом нет ничего особенного. Это странно, ведь между нами существует сходство — даже ты должен заметить. Оба мы полукровки, оба сироты, обоих вырастили маглы. И возможно, только мы с тобой со времен великого Слизерина говорим на змеином языке. Видимо, тебя от меня спасал просто счастливый случай… Вот все, что я хотел знать. я стоял, напряженно ожидая, что Реддл сию минуту достанет волшебную палочку. Но тот вновь расплылся в отталкивающей усмешке. — А сейчас, Гарри, я хотел бы устроить маленькое представление. Темный Лорд Вол-де-Морт, наследник Слизерина, против знаменитого Гарри Поттера и лучшего оружия, каким мог снабдить его Дамблдор! Он весело окинул взглядом Фоукса и Волшебную шляпу, повернулся и пошел к каменному изваянию. Панический страх обуял меня, я увидел, как Реддл остановился между колонн, поднял голову и посмотрел в каменное лицо Слизерина, высившееся в полумраке под сводами. Затем широко открыл рот и зашипел — я понимал смысл сказанного: — Говори со мной, Слизерин, величайший из хогвартской четверки! я отступил назад, чтобы получше разглядеть верх статуи; Фоукс качнулся на моем плече. Гигантское лицо Слизерина пришло в движение. Я отчетливо различал, как раскрывается каменный рот, образуя черное жерло. Что-то во рту шевелилось, выползало наружу из чрева. Я попятился назад и стукнулся о стену; глаза мои были плотно сомкнуты. Фоукс слетел с плеча, и я ощутил, как перья скользнули по моей щеке. мне хотелось крикнуть: «Не покидай меня!» — но что феникс мог поделать с королем змей. Что-то непомерное сотрясло пол — я почувствовал, как дрогнули плиты. Я знал, что происходит, почти видел чудовищную змею, выползающую изо рта Слизерина. Голос Реддла прошипел: «Убей его». Василиск двигался в мою сторону — было слышно, как тяжелое тело, шурша, извивается по каменному полу. По-прежнему не открывая глаз, я побежал, шарахаясь из стороны в сторону и нащупывая дорогу вытянутыми руками. Реддл закатывался от хохота. Долго так продолжаться не могло. Споткнувшись, я упал, ударившись о камень; солоноватый вкус крови наполнил рот. Змея была едва ли не в метре от меня, обжигала хриплым дыханием. Прямо надо мной протяжно оглушительно просвистело, что-то увесистое с силой толкнуло меня, я отлетел к другой стене. Где-то рядом слышались хлещущие удары по колоннам. Вот-вот мое тело пронзят страшные клыки. Без волшебной палочки, без оружия я не мог сопротивляться. Я чуть-чуть приоткрыл глаза. Исполинская змея — блестящая, ядовито-зеленая, толщиной с колонну — высоко поднялась на хвосте, беспорядочно вертя тупой треугольной головой. И как я ни дрожал, готовый зажмуриться, я увидел, что отвлекло чудовище: над василиском кружил Фоукс — змея в ярости пыталась схватить его узкими, как сабли, клыками. Фоукс спикировал, его длинный золотой клюв сделал несколько едва уловимых движений, и на пол хлынули струи темной крови. Удар змеиного хвоста чуть не задел меня, и не успел я зажмуриться, как василиск обернулся. Я взглянул прямо в его морду: змеиные глаза — оба громадных круглых желтых глаза — были выклеваны фениксом; кровь хлестала на пол, чудовище свирепо шипело и плевалось от боли. — Да оставь ты птицу! — бешено орал Реддл. — Сейчас же оставь! Мальчишка сзади! Ты ведь его чуешь! Убей его! Ослепшая змея качнула головой — обескураженная, но все еще смертоносная. Фоукс носился над ней, вновь затянув душераздирающую песнь, долбя клювом чешуйчатый нос врага; кровь из расклеванных глазниц продолжала хлестать. — На помощь! На помощь! — страстно шептал Гарри. — Кто-нибудь, что-нибудь! Змеиный хвост снова метнулся по полу. Гарри успел отпрыгнуть, и что-то мягкое прошуршало по его лицу Василиск хвостом подцепил Волшебную шляпу и кинул ее прямо в мои руки. Я судорожно вцепился в нее, точно ожидая от нее спасения. Нахлобучив Шляпу на голову, я бросился на пол — хвост василиска опять взметнулся. «Помоги… Помоги мне… — думал я, глаза мои под шляпой были крепко зажмурены. — Пожалуйста, помоги!» Шляпа вместо ответа сжалась, как будто ее стиснула невидимая рука. Какая-то тяжесть ударила меня в макушку, да так, что из глаз посыпались искры. Я схватился за Шляпу, хотел снять ее, но пальцы ощутили что-то холодное и длинное. Под Шляпой оказался отливающий серебром меч, его рукоять сверкала рубинами величиной с голубиное яйцо. — Убей мальчишку! Забудь про птицу! Мальчишка сзади тебя! Поверни голову и учуешь! Я был уже на ногах, готовый к бою. Василиск опустил голову, тело свилось в кольца, и, задевая колонны, он развернулся ко мне. Я видел его огромные пустые глазницы, широко разверстую пасть, из которой торчали клыки длиной с мой меч, узкие, блистающие, ядовитые… Василиск сделал слепой бросок. Я уклонился, и голова змеи врезалась в стену. Еще бросок, и раздвоенный язык стегнул меня по боку. Обеими руками я поднял меч. Василиск атаковал снова и на сей раз не промахнулся. Но и я по рукоять всадил клинок в нёбо змеиной пасти и всей тяжестью навалился на эфес. Горячая кровь залила мои руки, я ощутил жгучую боль выше локтя. Один из длинных ядовитых клыков вонзился мне в плечо, и в тот же миг василиск в конвульсиях рухнул на пол, сломав свой клык. - так. немедленно на обследование. - но лика, я в порядке! меня феникс вылечил. - ты так в этом уверен? Гарри мне все равно не нравится твоя худоба. так теперь еще и от равление смертельно опасным ядом. - ладно, продолжим позже. Гарри иди. Лика и Гарри ушли в одну из комнат. Джейн соталась у горящего огня. чтож похоже. это на долго. *** несколько дней спустя. - ну что продолжаем. - да, я остановилося на своей битве с василиском. Я сполз вниз по стене. Схватил клык, вливавший яд в мое тело, и выдернул из руки. Но было поздно: вокруг раны медленно расползалась боль, точно к руке прикоснулись раскаленным железом. Я выронил клык, увидел свою кровь, пропитавшую мантию, и зрение у меня затуманилось. Сумрачная комната расплылась, стала вращаться. В глазах вспыхнуло что-то красное, и я услышал рядом тихое постукивание когтей. — Фоукс, — язык ворочался с трудом. — Ты молодчина, Фоукс. Птица приблизила красивую голову к кровавой ране на моей руке. Прозвучало эхо шагов, и передо мной возникла смутная тень. — Умираешь, Гарри Поттер, — раздался голос Реддла. — Можно сказать, умер. Даже птичка Дамблдора поняла. Видишь, Поттер, она плачет. я сощурился. На мгновение проявилась голова Фоукса и тут же исчезла, но я успел увидеть — крупные жемчужины слез сбегали вниз по ее глянцевым перьям. — Я побуду с тобой, посмотрю, как ты умираешь. Можешь не спешить. Ни мне, ни тебе торопиться некуда. Голова у меня кружилась, я впал в дрему. — Вот так кончил свой земной путь знаменитый Гарри Поттер. — Слова Реддла долетали откуда-то издалека. — Один в Тайной комнате, покинутый друзьями, сраженный наконец Темным Лордом, которому он столь неосмотрительно бросил вызов. Ты скоро снова будешь вместе со своей ненаглядной матушкой-грязнокровкой. Она думала, что купила тебе двенадцать лет времени, но на самом деле взяла его взаймы. Лорд Вол-де-Морт востребовал долг и получил его. Ты и сам понимаешь, Гарри, это справедливо. Если это и правда смерть, подумал я, то не так уж она и страшна. Боль постепенно утихала. Но может, это не смерть? Комната приобретала четкие очертания. Я легонько потряс головой: вот он, Фоукс, все еще припавший к руке, жемчужная лужица слез затопила рану. Но где же она? Никакой раны на руке не было. — Убирайся прочь, феникс! — неожиданно загремел Редцл. — Убирайся сию же минуту! Я поднял голову. Редцл направил на Фоукса его волшебную палочку, что-то грохнуло, как пистолетный выстрел, и феникс взлетел, закружившись в красно-золотом вихре. — Слезы Феникса, — протянул Реддл в задумчивости, глядя на руку Гарри. — Ну, разумеется, как я про них забыл. Но это мало что меняет. На самом-то деле я предпочитаю единоборство — только ты и я, Гарри, ты и я… Реддл поднял волшебную палочку. Мощно взмахнув крыльями, Фоукс стремительно пронесся над головами противников, и что-то упало к Гарри на колени — дневник! Какую-то долю секунды оба, и Реддл, и я, смотрели на него. Затем, не раздумывая, как бы по наитию, я схватил лежавший на полу клык василиска и воткнул его прямо в сердцевину дневника. Грянул долгий, продирающий до мозга костей вопль. Чернила потоком хлынули из дневника, по моим рукам потекли ручьи, заливая пол. Реддла корчило и выворачивало, он бился и визжал, а потом… Потом он сгинул. Моя волшебная палочка со стуком упала на холодные плиты, и наступила тишина. Полная тишина, нарушаемая лишь упорным «кап, кап, кап» — это чернила все еще сочились со страниц дневника: яд василиска прожег в нем шипящую сквозную дыру. я с трудом унял сотрясавшую меня дрожь. Голова кружилась, будто я только что отмахал невесть сколько миль, подхваченный «летучим порохом». Я неспешным движением подобрал Шляпу, волшебную палочку, спрятал ее и с неимоверным усилием извлек блестящий меч из пасти василиска. В противоположном конце комнаты послышался слабый стон. Джинни пошевелилась, я бросился к ней, но она уже села. Ошеломленный взгляд обежал колоссальных размеров мертвого василиска, меня в намокшей от крови мантии, черный дневник. Она глубоко, судорожно вздохнула, и по лицу ее заструились слезы. — Гарри… Гарри, я пыталась все рассказать тебе за завтраком, но я не могла говорить в присутствии Перси. Это была я, Гарри, но, правда, правда, я не хотела… Реддл заколдовал меня, командовал… А как ты убил эту… эту зверюгу? Где Реддл? Последнее, что я помню, как он вышел из дневника… — Все хорошо, Джинни. — я показал ей дыру в дневнике от клыка василиска. — Видишь? С Реддлом покончено — и с ним, и с василиском. Пойдем отсюда. — я помог ей подняться на ноги. — Меня исключат, — плакала Джинни. — Я так мечтала поступить в Хогвартс — с тех самых пор, как в школу пошел Билл. А теперь мне придется уйти. Что скажут папа с мамой? Фоукс ждал нас, паря у выхода из Комнаты. Я подтолкнул Джинни вперед, мы перелезли через мертвые кольца василиска, прошли сквозь гулкий, отвечающий эхом сумрак и снова оказались в тоннеле. Каменные двери сомкнулись за нами с тихим шипением. А через несколько минут мы уже слышали звуки передвигаемых камней. — Рон! — крикнул я, ускоряя шаги. — Джинни жива! Она здесь, со мной рядом! Рон что-то воскликнул в ответ, и за следующим поворотом мы увидели его горящее нетерпением лицо в изрядных размеров проеме, который он ухитрился проделать в завале. — Джинни! — Рон просунул руку через пролом, чтобы втащить сестру первой. — Ты жива! Не верю своим глазам! Что с тобой случилось? — Он попытался обнять ее, но Джинни, всхлипывая, отстранилась. — Ты в порядке, Джинни, это главное! — Рон радостно улыбался. — Все страшное позади… Вслед за Джинни в пролом влетел Фоукс. — Это еще что за птица? Откуда она взялась? — Это птица Дамблдора, — ответил я, протискиваясь в брешь. — А откуда у тебя такой потрясающий меч? — Рон изумленно вытаращился на сверкающее оружие в руке друга. — Все расскажу, давай только скорее отсюда выберемся! — я мельком взглянул на Джинни. — Ну, хоть немного… — Не сейчас, — отрезал я. Я не хотел наспех рассказывать Рону, кто открыл Тайную комнату, и уж тем более не в присутствии Джинни. — А Локхарт где? — Он там, — ухмыльнулся Рон, махнув рукой в сторону выхода. — Дела у него неважные. Пойдем увидишь. Вслед за Фоуксом, чьи широкие крылья испускали в темноте мягкое золотое сияние, мы скоро добрались до устья трубы, где сидел с самым добродушным видом Гилдерой Локхарт и что-то безмятежно мурлыкал себе под нос. — Ему отшибло память, — объяснил Рон. — Его заклятие Забвения ударило, как бумеранг, по нему самому. Нам ничего, а он понятия не имеет, ни кто он, ни где находится, ни кто мы такие. Сам для себя опасен. Я велел ему идти и ждать нас у выхода. Локхарт окинул всех радостным взглядом: — Привет! Странное местечко, не правда ли? Вы что, здесь живете? — Нет. — Рон, взглянув на меня, красноречиво поднял брови. я наклонился и заглянул в черную, уходящую вверх трубу. — Ты уже придумал, как нам отсюда выбраться? — спросил я Рона. Рон отрицательно покачал головой. Фоукс подлетел ко мне и шумно забил крыльями, его блестящие глаза-бусины искрились в темноте, длинные золотые перья хвоста колыхались. я посмотрел на него, стараясь что-то припомнить. Рон недоуменно почесал за ухом: — Кажется, он хочет, чтобы ты ухватился за него. Но ты для него явно тяжеловат… — Фоукс — птица особенная, — сказал я. — Нам придется крепко держаться друг за друга. Джинни, возьми Рона за руку. Профессор Локхарт… — Профессор — это вы, — растолковал тому Рон. — Возьмите за руку Джинни. я сунул меч с Волшебной шляпой за пояс, Рон вцепился в мою мантию, и я, подняв вверх руки, крепко схватил удивительно горячие хвостовые перья Фоукса. Я ощутил в себе необычайную легкость, и в следующее мгновение вереница со свистом летела вверх по сточной трубе. Я слышал, как висящий где-то подо мной Локхарт восклицал: - «Поразительно! Восхитительно! Прямо-таки настоящее волшебство!» Поток холодного воздуха трепал мои волосы, глаза радовались золотому сиянию. Не успели мы в полной мере насладиться полетом, как подъем завершился и в четвером попадали на влажный пол туалета Плаксы Миртл. Пока Локхарт кокетливо поправлял шляпу, раковина, скрывавшая вход в трубу, скользнула на место, и все вернулось в свое обычное состояние. Миртл не верила своим глазам. — Ты жив… — буркнула она разочарованно. — Не огорчайся, — посочувствовал ей я и стал протирать очки от крови и грязи. — Конечно, не буду… Я просто подумала, вдруг ты умер и мы бы разделили с тобой мой туалет… Я была бы очень этому рада! — сказала Миртл и смущенно засеребрилась. — Ух ты! — восхитился Рон, когда мы вышли из туалета в темный, пустынный коридор. — По-моему, Миртл влюбилась в тебя! Но чаша весов склонилась в твою пользу, Джинни! По лицу Джинни по-прежнему катились слезы. Рон встревоженно посмотрел на нее, потом обернулся ко мне: — Куда теперь? Я кивнул на Фоукса — тот полетел вперед, заливая все вокруг золотистым светом. Мы пошли за ним и через минуту оказались перед кабинетом профессора МакГонагалл. Я постучал и толкнул дверь.