Порочный идеал

       Скарамучча испуганно открывает глаза. Парень в холодном поту, не в силах пошевелить ни одной конечностью. Гадкое чувство собралось глубоко в горле, и если подумать хоть о малейшей отвратительной ситуации – его вырвет. Во рту пересохло. А на щеке чувствовался холодок от дорожки солёной воды. Неужели пустил слезу?        Кажется снова приснилось что-то страшное, только Мучча не помнит, что именно. Он давно не плакал во сне, организм просто не мог из себя что-либо выжать.        Скарамучча следит за своим отражением в зеркале уже не в таком ужасе. Взгляд стал более усталым, что подчёркивалось в растрёпанных волосах и частых зевках. Глаза слипались...        –Ты не спишь?–слышится шёпот с пола, где Тарталье положили лишний матрас. Уж очень он не хотел спать на твёрдом полу.        Аякс слегка тряс руку младшего, которая, как оказалось, уже не лежала на кровати, а свисала за её пределами.        Куникудзуши вздрогнул, глотая воздух от тёплого ощущения на своих запястьях. Это разливалось теплом по всему телу, от той самой точки прикосновения. Скарамучча растерянно ответил: «Да».        –тебе что-то приснилось? Помнишь сон?–смотрит на темноволосого Чайлд, сонно улыбаясь. Скар надеялся, что в темноте не видно его лица так чётко. Он выглядел никак, а ещё и покраснел до кончиков ушей. Вздрогнул снова, когда чужая рука взяла его крепче.        –давай я тебе колыбельную спою, чтобы ты больше не боялся?–хихикает Аякс. Скарамучча пару секунд в недоумении улыбается, после чего выхватывает свою руку, быстро разворачиваясь.        –ни за что, придурок! Спи иди!–зажмуривает глаза кукла. Сжимает веки так сильно, что кажется, как силы кончаются лишь от этого.        –спи моя радость усни, в доме погасли огни,–тихо шепчет Тарталья, облокачиваясь на руку, стоящую на чужой кровати. Тёплая улыбка грела и без явного зрительного контакта.        –замолчи..–глаза приоткрываются и Скарамучча отводит смущённый взгляд куда-то в подушку, надеясь, что Аяксу этого не видно. Зачем он обращается с ним, как с ребёнком? Скар лишь на год младше, почему так много привилегий?        –хорошо, спокойной ночи,–лишь говорит на ухо старший, потрепав по голове, после чего это действие заставило взбодриться.        Вновь то самое вязкое чувство разлилось где-то внутри, а такое невинное прикосновение будто продолжалось. Ощущения касания, почему-то, никуда не исчезли. Казалось, что рука Тартальи всё ещё на его тёмной макушке.        Скарамучча зарылся лицом в одеяло, чтобы не завизжать от секундной слабости. Стало так жарко, словно окно не было открыто. Но дышать нужно было ровно, чтобы Чайлд не слышал.        –Спокойной,–лишь тихо отвечает Куникудзуши.

...

       Тарталья уехал к обеду. Скарамучча не уверен, зачем нужна такая спешка, но кто он такой, чтобы знать о взрослой жизни? Он даже не уверен в том, как сдают те же самые экзамены. Которые, к слову, ужасно его пугали. Хотя кого не пугает неведение?        Поэтому, когда Чайлд приехал уже на следующей неделе, новость о сдаче экзамена не могла, не показаться волшебной. Правда, приглашение на семейный ужин по этому поводу, застало младшего врасплох.        Тарталья сказал, что там будет сидеть его семья, тогда зачем он зовёт Куникудзуши?        Просто зайти в дом стало сложной задачей. Ноги ужасно тряслись по неведомой причине, голова стала кружиться и хотелось просто убежать от неловкости, которая притаилась внутри, но Аякс его буквально запихнул туда.        –да ладно тебе, братец, ты как обычно пришёл в гости,–ворчит Чайлд, толкая темноволосого в спину,–моя семья всегда была рада с тобой поболтать! Остынь!        –я не твоя семья, чтобы сидеть во время «праздников»!–упираясь руками и ногами в проём шипит Скарамучча. Руки уже изрядно заныли, от давления на спину.        –ну это лишь формально! А ну хватит сопротивляться,–говорит Аякс, толкая Муччу посильнее, из-за чего тот буквально влетел в комнату, еле удерживаясь на ногах.        Темноволосый тут же чувствует на себе множество взглядов, не ожидавших такого появления. Если же младшие братья и сёстры Чайлда были рады видеть Скарамуччу, то мать и отец, видимо, не были предупреждены.        Женщина, увидев знакомое лико быстро сделала лицо попроще. А вот мужчина смотрел строго. Взгляд пробирал до костей. Куникудзуши видел отца Аякса крайне редко, из-за чего их отношения нельзя было назвать гладкими. Кто знал, что он одарит его таким приветствием.        –Всем приветик,–машет рукой Тарталья, оставляя вторую руку на плече Скарамуччи. Он как спасательный круг – отвлекает от моря осуждения, вылившегося на него, за приход на закрытый праздник.        –Привет!–тут же отвечают младшие, хлопая в ладоши. Они действительно рады были видеть эту парочку. Темноволосый всегда был к ним терпелив, хотя детей, особо, не любил. Им это казалось лестью.        Скарамучча пообещал себе, что будет тише воды, ниже травы, чтобы не мешать. Взгляд главы семьи уже больно давил на лёгкие, своим присутствием. Парень невольно почувствовал стыд, за своё существование в этом доме. Почему Аякс не договорился, прежде чем его позвать?        –ну а ты, Скарамучча, чем планируешь заниматься?–звучит голос женщины напротив. Ох, точно. Тема разговора о планах на поступление Чайлда. Юноша совсем растворился в напряжении.        Вопрос тоже показался страшным. Кудзуши, конечно, часто думал над этим, но так и не решил. Поэтому и учил всё подряд, чтобы в случае чего, поступить куда придётся. Стоит ли соврать, чтобы не было лишних вопросов?        –я думал, что пойду по стопам матери, как она и хотела,–вежливо улыбаясь, отвечает Скарамучча.        Женщина аж засияла. Они с Эи хорошо общались – начали из-за дружбы между сыновьями. Кажется, что юноша выбрал неверный вариант вранья. Возможно, подруга матушки, поведает ей, о этом разговоре. Жаль.        Улыбка с лица спала. Отец Тартальи вновь осматривал его от начала, до конца. Это отдавалось холодом по коже, не давая пошевелиться. Он будто молча говорил, что с такой должностью Скарамучча не справиться. Будто читал, как открытую книгу. Жутко...        –а Аякс будет делать игрушки!–радостно голосит Тевкр. Все оценили шутку и поддержали данное заявление. Не хотелось рушить детское воображение. Ему ещё рано снимать розовые очки.        –ну конечно, мой юный друг!–ярко улыбается Тарталья, обнимая Скарамуччу за пояс. Рыжий перепутал стороны, поэтому заставил друга испугаться,–я буду самым лучшим продавцом игрушек в Снежной!        –Аякс, отпусти меня,–шипит Куникудзуши, криво улыбаясь, ловя на себе непонимающий взгляд уже со стороны матери Тартальи. Было ужасно неловко, а от Чайлда уже несло неприятным запахом.        Аякс никак не отвечает, лишь обнимает сильнее, из-за чего кажется, что рёбра вот-вот сломаются. Второй рукой поднимает бокал, кажется, с шампанским.        –ты, получается, не пьёшь, верно?–спрашивает серьёзный мужчина, замечая, что Скарамучча скривился от назойливого запаха.        –нет, не пью. Мне минимум рановато ещё,–отводя взгляд от Чайлда, отвечает кукла.        Он уже пробовал. Мать давала когда-то, считая, что будет лучше, если Куникудзуши не понравится пить именно с ней, а не где-то в другом месте. Пить она Скарамуччу не научила, да и он не просил. Лишь от одного запаха тогда стало плохо и закружилась голова. Больше юноша не пытался.        Отец Тартальи молча кивает, будто такого ответа и ожидал. Его взгляд стал более мягким, но продолжал следить за каждым движением. По телу прошлись мурашки.        –прям совсем не пьёшь?–слышится голос Чайлда уже возле уха. Запах алкоголя с его рта заставил Скарамуччу прикрыть нос рукой. От чужого холодного дыхания хотелось сгинуть. Тревога копилась каждую секунду в поджелудочной.        –отпусти меня, придурок,–шепчет в руку темноволосый. Как же ему сейчас неприятно, стыдно, страшно!        Тарталья совсем не церемонился в движениях, заставляя младшего стыдиться вместо него. Это вроде и казалось дружеским подколом, но чужая рука заставляла потеряться. Так сильно Скарамуччу ещё не держали.        –а если не отпущу?–смеётся Аякс и у Куникудзуши не остаётся терпения. Чайлд звучит так.. гнусно, скверно.        Алкоголь–отвратительная штука. И все кто его пьют, казались кукле отвратительными, кем бы ни был человек. Редкостная гадость, так ещё и может быть зависимостью, которую трудно вылечить. Как только Мучча начинает над этим думать, кажется, что этот горький привкус оказывается на языке, от чего хочется стошнить.        Куникудзуши встаёт из-за стола, быстро прося Антона его выпустить – мальчик сидел рядом. Все смотрят парню вслед. Никто не понял причины, почему тот ушёл, но когда уже хлопнула дверь–посмотрели на Тарталью, застывшего на месте.        –Аякс, не зови его больше на семейные собрания,–наконец говорит мужчина, кашляя в кулак.        –ты всегда говоришь, мол: «не зови» – а после удивляешься, почему мои друзья вообще тут не появляются!        –ты серьёзно? Ты даже не предупредил, что притащишь его.        Аякс не заинтересованно посмотрел на отца, переводя взгляд на дверь. Да, может он и вправду поступил глупо.        Позже Тарталья ночью смотрел, как Кудзуши сидел в сети. Кажется, наконец возвращал ежедневные посты. Его и правда заждались в сети, и ведь, Чайлд знал почему Скарамучча не появлялся.        «Ты чего ушёл, Мучча?» – наконец-то осмеливается написать Аякс, ожидая, когда темноволосый ответит. Взгляд потускнел, когда младший вышел из сети, даже не прочитав.        «От тебя сильно несло. Да и отцу твоему, я никогда не нравился. Он постоянно на меня смотрел, если ты не заметил»–внезапно приходит ответ, заставляя рыжего вздрогнуть. Он будто слышит этот обиженный тон! Мурашки...        А ведь Тарталья действительно не обратил внимание. Ох, голова раскалывалась от такого осознания. Если бы он подумал над этим раньше, может Скарамучча бы не ушёл?        «Прости, я правда не заметил..»–отвечает Чайлд, откидывая голову назад. Стыдно то как. Наверняка темноволосый испугался этого грозного мужчину. У Скары то, отца не было, чтобы знать о таком поведении. Убежал как трус, узнав о появлении ребёнка. Это же каким идиотом нужно быть? Стало грустно за Скарамуччу.        «Да ладно, чего уж там»–улыбается Куникудзуши, точно зная, что Тарталья думает над этим и чувствует вину.        Скарамучча вскрикивает, когда телефон настойчиво вибрирует. Почему Чайлд стал звонить чаще, чем раньше? Неужели Аякс тот самый тип, которому нужно слышать голос при разговоре? Раньше он так не делал.        –алло! Скарамучча, слышишь?–говорит неловкий голос, по ту сторону звонка.        –да, слышу. Что такое?–отвечает кукла, испуганным тоном. Сердце всё ещё бешено стучало после внезапного звонка.        –давай завтра сходим в другое место погулять?        Младший слышит, как Тарталья волнуется. Слышит хруст чужих пальцев. Слышит, как тот нервно смеётся. Слышит.. всего Аякса.        –ох.. ладно. А куда?        –сюрприз. Считай, что это будет свидание!        У Скарамуччи останавливается сердце. Нет-нет-нет! Он не готов ходить в людные места «на свидание»! Сколько же людей на него посмотрят, заставляя поёжиться от страха. Когда всё внимание на нём–голос остаётся в глотке, не желая выйти наружу, а глаза бегают из стороны, в сторону. Он ведь не сможет даже взгляда поднять с земли и испортит всю прогулку, лишь своим присутствием!        –понятно,–заикаясь отвечает Куникудзуши. Он не может ответить Чайлду «нет»! Он никогда не мог, а сейчас вроде и страшно, но очень хочется ходить с Аяксом за руки. Хотя, нет. Так нельзя. Скара не выдержит давления со стороны Тартальи и прохожих.        –Скарамучча, ты там что, задыхаешься?–тревожится Аякс. И, кстати, оказывается прав. Кукла забыла, что должна дышать,–ты только скажи и мы не пойдём.        Новая волна испуга нахлынула на младшего с головой. Если скажет – не пойдут? Тогда можно ставить свои условия, так? Заинтересованность в новом ощущении, где-то внутри, выталкивало улыбку на лице. Приятное тепло наконец появилось, дающее сил на что угодно.        –тогда, можно мы не пойдём в людное место?–наконец выпаливает темноволосый, тут же закрывая уста ладонью. Он и сам не понял, как сказал, не до конца обдумав просьбу.       –я и не собирался тебя вести куда-то в город,–сладко звучат чужие речи.        Аякс думал над тем, как извинится. Думал куда сводить Скарамуччу! Думал, где будет лучше!        Яркая улыбка не спадала с лица, заставляя челюсть болеть. В груди громко стучало сердце, напоминая, что кукла тоже живая. Очень приятное осознание. За игрушкой ухаживают.        –правда-правда?–сам не замечая восторженного тона, спрашивает Куникудзуши. Так свободно, он себя ещё не чувствовал.        –правда-правда,–отвечает Аякс, напоминая младшему, что он только что сказал.        Скарамучча изумлённо открывает рот. Кажется, он вновь покраснел, как самое красное яблоко, с прошлого лета, где они с Чайлдом прятались под яблоней. Наверно темноволосый звучит как ребёнок, когда радостно смеётся, не откладывая телефон.