Ante omnia

      ***

Независимая школа в Брентвуде неподалёку от Лондона, как и всякая другая школа, славилась успехами своих учеников и их достижениями. Той осенью старинное здание, основанное в 1557 году, стало прибежищем для 1400 ребят. «Образование, воспитание, нравственность» — основные принципы, которые исповедуют тут и пытаются привить ученикам.

       Осенью 1995 года эти три догмата рассыпались в пух и прах. Почему-то именно эта мысль пришла в голову долговязому кудрявому брюнету, который удобно устроился под вековым платаном. Платан лениво осыпал на парня свои пожелтевшие листья, а пятнадцатилетний Шерлок Холмс (а это был именно он) так же лениво перечитывал домашнее задание по английскому, сам не замечая, что отвлёкся на разглядывание группок соучеников, которые проходили мимо или располагались рядом. Элегантная форма в серо-синих тонах, аккуратные стрижки у мальчиков и причёски у девочек. Строгость.       Сначала она казалась Шерлоку Холмсу чем-то, что защитит его от пошлости и духа свободы, которые буквально висели в воздухе и особенно быстро распространялись среди молодёжи тем летом. Надежда оставалась и после быстрого разговора с директором школы, который бегло взглянул на его фамилию и безупречные оценки. Будущий ученик выпускного класса, поступивший сюда с наивысшими баллами на программу A-Level, тогда Шерлок думал с облегчением, что воспитание и нравственность, возможно, усмирят этих идиотов-сверстников, которые сводили его с ума его ещё в средней школе. А образование — это весьма приятное для Холмса слово — сулит зубрёжку, лабораторные и долгожданный триумф на контрольных. Но это ощущение быстро рассеялось, как только он переступил порог школьного общежития. Здесь оказалось всё в точности, как в средней школе. Только ещё хуже. Даже его сосед по комнате, Джон Ватсон, думал только о девчонках, хотя и так не отличался блестящим умом.       Невысокий, обаятельный блондин, Ватсон был компанейским парнем и единственным, кто не раздражал Шерлока.       Год назад Ватсону удалось получить стипендию и место в кампусе (из 1500 человек в общежитиях располагалось только 75 ребят), и за несколько недель совместной учёбы и быта парни успели подружиться. Шерлок, который уже успел изрядно надоесть одноклассникам и получить статус не только всезнайки, но и зазнайки, эти отношения ценил.

       Большинство предметов парни посещали вместе, и Холмс делал вид, что не замечает, как Джон «вытягивает» первый семестр исключительно за его счёт. Ладно, ещё и за счёт собственного обаяния. Школьная жизнь, бесконечные кружки, попытки втянуться в бурную жизнь школы и, пожалуй, слишком умный сосед за соседней партой, делали своё дело. Джон отчаянно ленился.       В любом случае, Шерлоку нравилось, что более общительный друг по-своему и без обид реагирует на его острые замечания, не обижается на шуточки по поводу умственных способностей и заступается за него перед более задиристыми одноклассниками, которых Холмс предпочитал игнорировать. По этой и ещё многим причинам, Шерлок Холмс близко не общался ни с кем, кроме Ватсона и редких преподавателей, ценящих его острый ум и незаурядный уровень знаний, иногда выходящий за пределы даже их компетенции.       Последние две недели, причём, были особенно показательны.       Джон отсутствовал в школе по семейным обстоятельствам, и его место рядом с Холмсом на уроках английского отчаянно пустовало. Удивительно, но Шерлок, ранее мало к кому привязывавшийся, огрызавшийся даже на родного брата Майкрофта (тот был на семь лет старше, давно закончил школу и смотрел на брата свысока), в эти дни особенно остро чувствовал собственное отчуждение. Казалось, в эти последние тёплые осенние дни весь школьный мир гудел, торопился куда-то, пытался вырваться из Брентвуда шумным потоком.

       Перерывы на ланч без друга были еще более скучны, чем обычно, не спасал даже тот факт, что Холмс сейчас находился в одном из уютных дворов школы, а его отросшие кудри трепал тёплый и ласковый осенний ветерок. Брюнет взирал на школьный шум и гам мрачно, одиноко, отчуждённо и как будто немного сверху вниз.       Рядом прошли одноклассники. Парочка. И еще одна, и еще. Всё это было отвратительно и странно. Перейдя в новую и более строгую школу, Холмс действительно думал, что здесь будет легче. Но формы морали будто неведомы здешним ученикам. Увы, Брентвуд такой же пошлый, хихикающий, разукрашенный и пропитанный несдержанностью, как и всё, что транслировали по ТВ и просачивалось в плейеры старшеклассников: Мадонна, Стинг, похожие на кукол Барби блондинки из телевизора… Шум и гам из новеньких торговых центров, новомодных мыльных опер кочевал сначала в гардеробы подростков, а потом и в их головы.       Шерлок задумался, почему его так раздражают эти парочки, откровенные разговоры, сплетни: кто с кем встречается, спит ли, если да, то как часто… Кампус будто весь состоял из этих разговоров, составлял суть общения и иерархии подростков.       Наверное, дело в том, что его самого это всё не трогало. Конечно, он, как и любой юноша, сталкивался с моментами, когда собственное тело его предавало, отзываясь нём неудобными проявлениями телесности. Но, признаться, его бы скорей возбудила новость о раскрытии личности какого-нибудь Зодиака из далёкой Северной Калифорнии, чем девчонка в короткой юбке. Он отдавал себе отчёт в том, что есть красивые девушки и даже симпатичные парни, но мысль о сближении с кем-то из них, о чём-то похожем на «отношения» совершенно в нём не отзывалась.

       Более того, он не представлял, какой может быть его жизнь в будущем. Неужели, так же как и у большинства, превратится в рутину? И действительно ли так каждому человеку нужна эта загадочная «пара»? Ведь за этими разговорами стоит нечто ещё. Это только начало, а потом — скучный дом в пригороде, поддержаное авто, оплата счетов, бестолковая работа и простушка-жена, рожающая наследников славного рода. Даже от одной мысли об этом скручивало живот и сводило отвращением скулы. Другое дело, его заветная мечта, стать детективом…       Мысли юного Холмса прервал протяжный свист рядом с правым ухом и смешок. Сначала он подумал, что эта реакция относится к нему, и уже приготовился ответить колкостью или чем похуже, но нет… С местом его расположения поравнялась группка девчонок и ребят из параллельной старшей группы, во все глаза смотрящая в сторону аллеи, ведущей ко главному входу в здание школы. Они переговаривались, кто шёпотом, кто погромче: — Адлер? — Неужели это она?
 — Ого, она бы еще позже появилась.
 — Кто это с ней?
 — Какая тачка, вау!
 — Вы видели длину её юбки?

       Минуту назад к школе подъехала красная спортивная машина, и из неё вышла молодая девушка, рассеянно чмокнув в щёку парня за рулём. Изящно опустив ноги в лакированных туфельках на дорожку, она уверенным шагом направилась к главному корпусу.

 Шерлок сразу отметил, что действительно, было в ней что-то, что заставило даже его повернуть голову и проследить за ней взглядом.       Девушка была невысокой, но казалась выше из-за причёски, собравшей тёмные волосы. Она была в форме, но если на обычных девчонках серый джемпер с галстуком обычно сидел мешковато, то на ней был как влитой. Вероятно, он был специально подогнан под её фигуру. Юбка в складку действительно была короче, чем положено на несколько дюймов. Она обнажала стройные ноги в гольфах по форме и красных лакированных туфлях, почти «шпильках». Верх неприличия даже в мире старшеклассниц, которым было позволено носить лишь тусклые и скучные форменные. Но самым главным, что позволяло этой девушке выглядеть выше, старше и привлекательнее сверстниц, были осанка и горящий целеустремлённый взгляд, который, кажется, сбил с толку даже охранника, стоящего у входа в здание и безропотно впустившего её внутрь.

 Так Шерлок Холмс впервые увидел Ирэн Адлер.