Ante omnia

***

      Если бы у кого-то из преподавателей спросили, отличается ли чем-то Шерлок Холмс, ученик старшего класса школы Брентвуда, от своих сверстников, мнение бы у каждого из учителей было своё.       Безусловно, он показывал выдающиеся успехи по химии, хотя на просьбы и даже мольбы мистера Эдвардса об участии в олимпиадах, лишь закатывал глаза. Он часами мог пропадать в лаборатории, загипнотизированно смотря в микроскоп, проводя различные опыты с жидкостями и металлами. Он интересовался биологией, хотя знания его были скорее практическими: он обращал внимание на растения и почву на местности, запоминал, какие из деревьев и трав он видел тут, в десятке километров от Лондона, а какие не встретишь в Брайтоне, на побережье. Он пропадал в библиотеке, рассматривая книги по анатомии, которые под строгим взглядом и распиской учителя выдавала ему угрюмая матрона-библиотекарь. Ему легко давались физика и математика, чему несказанно был благодарен его сосед Джон… Но остальные предметы шли не то чтобы плохо, но будто подчинялись воле случая. Астрономию и философию он бесстыдно прогуливал, пропадая в библиотеке или лаборатории. Шерлок мог блестяще ответить на вопрос учителя по истории сегодня, а завтра уже не помнить ничего из изученной темы. Английский язык, правописание, диктанты и контрольные давались ему без труда, но как только дело касалось сочинений, тут приходилось задуматься. Самым же скучным и бессмысленным предметом для Холмса была литература, благо в старшей школе не требовалось её углублённое изучение. Единственным произведением, которое как-то заставило зажечься огонёк любопытства в глазах юного Холмса, были «Истории Огюста Дюпена» Эдгара Алана По.       Сегодня учебный день Шерлока Холмса начался с латыни. Изучение этого языка было факультативным, но из-за интереса к биологии Шерлоку приходилось посещать скучные и монотонные занятия, на которые большая часть сверстников либо «забивала», либо шла, борясь со сном и одолевающей всех и вся скукой. Правда, сегодня атмосфера в классе была более напряжённой из-за замысловатой контрольной и вереницы выражений, которые нужно было перевести на английский язык.       Класс вопреки обыкновению был забит до отказа и пыхтел, корпел, переглядывался и перемигивался, шуршал листами с заданиями и скрипел ручками. За окном моросил уже совершенно осенний, по-британски угрюмый дождь.       Вдруг дверь класса открылась, и в неё буквально влетела та самая девчонка, о которой уже несколько дней гудели старшеклассники. Тридцать учеников прекратили писать и уставились на брюнетку.        — Бери задание и садись, — мистер Томпсон покачал головой на опоздавшую почти на половину урока девушку, но всё же не выгнал. — До конца еще двадцать минут, надеюсь, вы удивите всех нас, юная леди, не только своим опозданием.       Не поведя бровью на замечание, девушка бесцеремонно направилась к месту Холмса, единственному, которое пустовало.       «Familia ante omnia»       Ручка, выводящая выученную фразу, замерла: девушка, которую, как он помнил, звали Ирэн Адлер, ворвавшись с улицы в класс и мгновенно будто воплотив всю непогоду, природное ненастье, села рядом с ним. Ему показалось на секунду, что он оказался на улице; словно сам осенний дождь ворвался в класс и захватил все органы чувств. Он не мог пошевелиться.       Девушка достала ручку и тоже начала писать, укладывая ровным почерком слова в предложения, кажется, не задумываясь ни на минуту. Шерлок отметил, что такое знание мёртвого языка мог ранее демонстрировать только он.       Странно, ведь из всех разговоров, которые парень слышал о ней в кампусе, складывалась совсем иная картина: симпатичная, дружит с ребятами старше двадцати, смело одевается, ярко красится, любимица учителей, потому что за ней стоит какой-то денежный мешок из дирекции (то ли отец, то ли дед, то ли вообще любовник — тут слухи расходятся). Живёт за пределами общежития, в одном из самых больших домов в городе, со школы практически ни с кем не общается… Все эти дни Холмс очень редко видел её в школе, хотя улавливал изредка её фигуру то рядом с учителями, то рядом с кем-то из девочек. Он и подумать не мог, что Адлер придёт на контрольную по латыни, да еще с такой наглостью, позже всех, и с такой удивительной готовностью.       Шерлок уже бы поставил точку в последнем предложении, но, сделав вид, что перечитывает работу, всё же начал украдкой рассматривать свою новую соседку. Любопытство пересилило. Сегодня она выглядела совершенно иначе, нежели раньше. Её длинные тёмные волосы завивались и струились по плечам, непослушными локонами опускаясь ниже лопаток. Вероятно, она бежала под дождём, одежда, как и волосы, были влажными, а на щеках играл румянец. Ресницы были накрашены небрежно. Парень сделал вывод, что она, вероятно, очень спешила одеться, учитывая, что одна из пуговиц на блузке была застёгнута наспех и неправильно, а судя по чуть осыпавшейся туши, он добавил, что накрасилась она ещё вчера, вероятно, не ночевала дома, поэтому опоздала. Судя по всему, что он о ней слышал, этот вывод мог быть правдивым. А знание латыни было одним из любопытных штрихов к её портрету.       Холмс давно проделывал подобное со знакомыми и незнакомыми ребятами — ему нравилось улавливать мелкие штрихи внешности людей, собирая из них законченные портреты. Он часто удивлял Джона, рассказывая о том, что тот несколько минут назад виделся с девушкой или что другой одноклассник не ночевал дома, судя по цвету его пиджака. Потому что он точно знал, что Андерсон носит серый пиджак только по вторникам и средам, но никак не в четверг. А Джон — только что был на стадионе, судя по песку на обуви. Там он обычно встречается со своей подружкой-спортсменкой.       Пока Холмс размышлял, его соседка, казалось, полностью была сосредоточена на контрольной, когда вдруг неожиданно улыбнулась одним уголком губ, как бы говоря: «О, я всё вижу». Шерлока бросило в жар, а ещё до безумия захотелось услышать, как звучит её голос. Он наконец-то поставил точку и резко, не смотря на неё, поднялся из-за школьной парты, сдав работу.       Amor vincit omnia, — вывела Ирэн Адлер ровной строкой и еще раз улыбнулась.

***

      — Теперь вы ко мне врываетесь, мистер Холмс? Что же, это вполне честно, — Ирэн выгнула бровь и игриво посмотрела на Шерлока, совершенно не ожидавшего увидеть новенькую в своём тайном убежище.       Шерлок и Ирэн находились за зданием одного из лабораторных корпусов. Оно располагалось достаточно далеко от основного здания школы и местонахождения учителей,  было скрыто от любопытных глаз. За счёт удобного расположения и своей живописности — одна из стен была полностью увита плющом, — это место стало одним из любимых для Шерлока, когда он хотел уединиться и заняться чем-то опасным, непозволительным и запретным. То есть покурить.       Сегодняшний первый урок выбил юношу из колеи. Ирэн почему-то целый день не давала ему покоя. Она была таинственной и одновременно притягательной. Вызывала слишком много вопросов в голове и чем-то отличалась от всех примитивных сверстников, с которыми Холмсу приходилось сталкиваться. Однако, он совершенно не ожидал увидеть её здесь. А еще совершенно не желал делиться заначенной позавчера сигаретой. Комнаты старшеклассников регулярно проверяли на предмет запрещённых веществ, сигарет и алкоголя, поэтому не было ничего надёжнее, чем спрятать заветную пачку здесь в одной из ниш в стене, скрытой от глаз.        —  Извини, что застала врасплох. Дважды. — Брюнетка порылась в своей школьной сумке и протянула Шерлоку сигарету.        Парень принял её и нетерпеливо хмыкнул. Ёе наглость начинала раздражать.       — С чего ты взяла, что застала меня врасплох? — Шерлок встал на носочки и вытащил зажигалку из ниши в стене, поджёг сигарету, уловив, что Ирэн следит за каждым его движением.        — Не заставляй меня объяснять, милый.       Она протянула это «милый» так легко и буднично, как будто скользя всем своим существом по тексту выученной роли. Шерлок вспомнил, какое впечатление она произвела на него в первый день. Самое смешное, что он не был уверен, действительно ли она знала, что безумно смущает его, или это была такая защитная реакция.       Он отметил, что сегодня за партой она понравилась ему намного больше. Хотя, обычно бывает наоборот — ты очаровываешься человеком в моменте, забывая о недостатках, а в отсутствии, по памяти уже дописываешь образ: оказывается, он был таким красивым, таинственным, загадочным… Сейчас с Ирэн же было наоборот, поэтому Шерлок только хмыкнул, отразив её улыбку:        — А ты всегда говоришь фразами из кино?       Девушка подожгла сигарету, выпустив тонкую струйку дыма, пожала плечами. В её взгляде мелькнуло что-то грустное — и сразу скрылось.       — А ты так и не представишься по-нормальному?       Она уловила его непонимающий взгляд и объяснила:       — Я увидела твоё имя на бланке контрольной.       — Шерлок. Холмс.       — А я Ирэн. Адлер.       — Не думал, что…       — Не думала, что…        Они произнесли это одновременно, и впервые с утра Ирэн по-настоящему, широко улыбнулась, на щеках выступил румянец. И опять почти одновременно:       — Я не думала, что ты куришь.       — Я не думал, что ты знаешь латынь.       — Наверное, нам стоит признать, что первое мнение может быть ошибочным.       Шерлок измерил пространство между ними шагами. Внутри что-то кипело, бурлило, переливалось и требовало выхода:        — Не совсем: я могу сказать, что сегодня утром ты либо не ночевала дома, либо провела всю ночь, кхм, бодрствуя. Потом вспомнила про контрольную. Собралась, скажем, за несколько минут и пришла на неё с опозданием. Он произнёс это скороговоркой, не задумываясь о реакции, а сказав, подумал, что любая бы девочка на её месте ударила бы его за такую наглость. Ирэн же только рассмеялась:        — А ты забавный, Шерлок Холмс.        Она ловко загасила сигарету, задавив её носком лакированой туфли, заслышав звонок, трелью раздававшийся в воздухе. Тем вечером ни она, ни он долго не могли заснуть.