Низменные желания

Они не занимаются сексом. Не то чтобы Стид не хочет — он хочет, и еще как. Все те немногие разы, что ему довелось видеть Эда без рубашки, он едва сдерживался, чтобы не покрыть поцелуями весь его восхитительный торс. Когда они целуются, Стид мечтает запустить язык ему в рот. Он представляет Эда на коленях перед собой, представляет, как тянет его за волосы и насаживает на свой член. Фантазирует о том, как сам прикасается к члену Эда — руками, губами и языком, как забирает его в рот. Как прикасается к входу в его тело. Он мечтает узнать, насколько громкий Эд в постели. Будут ли это нежные, едва слышные стоны? Или, наоборот, громкое рычание, нетерпеливое шипение и страстные крики? Но все намеки Стида на то, чтобы перевести их отношения на новый уровень, остаются непонятыми, а спросить напрямую он не в силах. И уж тем более он не собирается ничего делать с Эдом без его спроса. Однажды он попытался сделать поцелуй чуть более страстным, и в итоге Эд быстро отстранился. Стид не хочет повторения. — Спокойной ночи, Стид, — Эд, как всегда, нежно обнимает его и целомудренно чмокает в губы. В его взгляде сквозит нежность, и в голову Стиду приходит внезапная ужасная догадка. Возможно, Стид не привлекает его физически? Да, очевидно, Эд любит его и заботится о нем… но что, если он не испытывает к нему сексуального желания? Стид, надо сказать, не самый привлекательный мужчина средних лет, а еще он, очевидно, отнюдь не тот страстный любовник, с какими Эд наверняка привык иметь дело. Стиду невыносимо больно от этих мыслей. Он критически оглядывает себя в зеркале. Видит животик, морщины на лице, неидеальную прическу… Логично, что он не вызывает в Эде страсти и желания. Что ж, им хорошо вместе. Стид счастлив, что такой нежный, чуткий и во всех смыслах интересный мужчина, как Эд, обратил на него внимание. Он должен радоваться этому. Он будет искренне рад вместе пить чай, грабить суда и целоваться без языка — не переводя отношения в горизонтальную плоскость. — Капитан, кажется, вы забыли о главном правиле «Мести», — одергивает его Люциус, стоит Стиду не выдержать и вывалить на него все свои умозаключения. — О чем это ты? — недоумевает Стид. — Если у нас есть проблемы, мы говорим о них, как цивилизованные люди, — напоминает Люциус. — А не накручиваем и не изводим себя пустыми домыслами, — добавляет он. — Вы должны поговорить! — И что я скажу? — расстроенно спрашивает Стид. — Не стану же я его уговаривать переспать со мной из жалости! — Вы скажете, что хотите его, и узнаете, что он об этом думает! — восклицает Люциус. — Может, он стесняется? Не хочет торопиться? Или просто не понимает ваших джентльменских изысканных намеков! — Что ж, пожалуй, ты прав, — вынужденно соглашается Стид. — Я не должен читать его мысли и решать за него. Даже если я его не привлекаю в том самом смысле, пусть он сам скажет об этом, — вздыхает он. К вечеру Стид собирается с духом. Они с Эдом договорились поужинать на палубе при свете луны. И он совершенно не хочет все портить. Им и так хорошо вместе, зачем лезть со своими низменными желаниями? Но с другой стороны, Люциус прав. Стиду стоит поговорить с Эдом, сбросить с себя этот груз. Что ж, если Эд действительно не испытывает того же вожделения, того же томления, что и Стид, пусть прямо скажет об этом, и Стид больше не будет к нему приставать. А вдруг — надежда подает голос, отчаянно прорываясь изнутри — вдруг он хочет того же, что и Стид? — Ну и где ты был? — мягко укоряет его Эд, который явно заждался. — Зачитался? Стид понимает: либо он спросит сейчас, либо не узнает ответа уже никогда. И он решается. — Эд, нам нужно поговорить, — видя, как сереет лицо Эда, он понимает, что сказал что-то не то, и быстро поправляет себя: — Я не то хотел сказать. В общем, прости за прямолинейность. Ты хочешь заняться со мной сексом? Долгую минуту Эд молчит. — Ты все-таки догадался, — наконец отвечает он. — Прости, — и опускает взгляд. Стид предполагал, что Эд его не хочет, но одно дело подозревать — а совсем другое услышать подобное от объекта своего вожделения. Безусловно, он ценит Эда и как друга, и как сокапитана, и как возлюбленного, и он уже счастлив от того, что они вместе почти во всех смыслах — кроме одного. — Я все понимаю, — произносит он почти ровным голосом. — Прости, я не хотел тебя оскорбить, поэтому и молчал, — говорит Эд и кладет руку ему на плечо. — Все в порядке. Правда, все в порядке, — Стид чувствует в глазах слезы, готовые вот-вот пролиться, и все, очевидно, отнюдь не в порядке. Его только что отвергли, а он пытается успокоить того, кто его отверг. — Ничего страшного, что тебе не нравится мое тело. Эд, явно собиравшийся его перебить, странно зависает, будто увидел нечто среднее между вилкой для ананаса и щипцами для улиток. — Что ты сказал? — медленно спрашивает Эд. — Не заставляй меня повторять, это жестоко, — Стид все еще пытается не разрыдаться, судорожно втягивая воздух и удерживая глаза открытыми. — С чего ты взял, что мне не нравится твое тело? — спрашивает Эд чуть громче. — Я думал, что ты догадался о том, насколько оно мне нравится. Понял, что я хочу отнюдь не только невинных поцелуев. Черт, я теперь тебе противен, — он отпускает плечо Стида и делает неопределенный жест рукой. Настает черед Стида не понимать. Он моргает, и слезы вытекают из его глаз. — Так ты все же меня хочешь? — уточняет он, чтобы устранить возникшее недопонимание. — Конечно, хочу! — взрывается Эд. — Как можно тебя не хотеть, всего такого утонченного и приятно пахнущего, с этими твоими манерами… Мечтаю разорвать твои шелковые штаны, повалить на кровать и насадиться на твой член! Нет, сначала отсосать, засунув его в самое горло, а затем вставить себе в задницу! Ну что, доволен?! — Доволен, черт возьми! — так же на повышенных тонах отвечает Стид. — И какого хрена ты молчал все это время, заставляя меня мучиться? Взял бы и сделал со мной все, что собирался! — Я думал… подобное не для тебя, — успокаивается Эд. Его голос становится тихим, а сам он снова приобнимает Стида. — Не хотел унижать тебя своими низменными желаниями. — Ты хочешь заняться любовью с любимым человеком, что же здесь плохого? — недоумевает Стид. — Я ведь… твой любимый человек? — слегка нерешительно уточняет он. — Определенно да, — заверяет его Эд. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю, — говорит Стид. — И мне правда здорово делать с тобой что угодно. Я счастлив, когда читаю тебе вслух или мою твои волосы лавандовым мылом. Счастлив, когда мы высаживаемся в новом опасном месте и отправляемся навстречу неизвестности. Главное, чтобы вместе с тобой, Эд, — пылко продолжает он, глядя Эду прямо в глаза. — С тобой я хочу всего. Ну и… секса тоже. Ты меня очень заводишь, — Стид надеется, что его щеки не похожи на помидоры. — И тебя правда не смущает, что я грозный пират Черная Борода? Вдруг я буду… ну знаешь, слишком груб? — Для меня ты просто Эд, — влюбленно отвечает Стид. — Мой Эд. И как бы тебе сказать… я не против некоторой грубости, — кажется, его щеки все же краснеют. Жалкое зрелище — заплаканный, покрасневший от злости и смущения пират-джентльмен в элегантном костюме, который радуется тому, что его возлюбленный не против секса. Но Эду, кажется, всё нравится. Утаскивая Эда в их каюту, Стид думает о том, что определенно скажет Люциусу спасибо.