Неправда губит нас.

Мост. Он и она. — Зачем? Зачем ты мне врал? Почему так долго молчал? Почему не говорил ни слова? Почему? — истерично плача, спросила Мария. — Потому что люблю тебя. Я был так счастлив с тобой, я забывал о своей проклятой жизни, я боялся, что не смогу без тебя и поэтому молчал. Перед каждой нашей встречей я клялся, что расскажу тебе все, но, увидев тебя, я терял решимость, ничего не мог с собой сделать, потому что я люблю тебя и хотел любить тебя и дальше. — По щекам потекли ряды слёз и у него и у неё. Она, шатаясь от злости, начала уходить. Он схватил её за запястье: — Маша... — Не трогай меня. — Маша пыталась вырваться из его хватки, хотя он не хотел отпускать, но все же отпустил. Она пошла дальше. А в голове одни воспоминания. Лабиринт. Машина. Яхта. Первый поцелуй. Побережье.

***

Арс в своей мастерской. Накрывает плёнкой мебель. Смотрит на портрет Алёны, и в голове воспоминания с ней. Появился отец. — Позволишь? — спросил отец прежде, чем зайти в мастерскую Арсения. — Заходи. — Всё ещё рвёшься к ней? Как её там...? — Её зовут Алёна. Ты думаешь, что такой всемогущий? Я не буду с ней встречаться только потому, что ты так решил? Я не брошу её, отец. Потому что не хочу быть таким, как ты, не хочу быть похожим на человека, который так и не смог защитить любимую женщину, женщину, которую так и не смог забыть. — Отец молча слушал, а после чего я просто ушел. Арс клал вещи в багажник машины. После чего подошёл к отцу, который просто смотрел в даль. — Хоть зайди к нам перед отъездом, — промолвил отец. — Поужинаешь с семьей. — Мы семья, потому что сидим за одним столом и вместе едим? — оставшись без ответа, спросил Арс. — Мне пора. — И что ты там собираешься делать? Рисовать в каком-нибудь подвале? — Ты так ничего и не понял. Отец, я не похож на тебя, я другой, ты даже не пытаешься понять меня. Хотя я привык. Ты сам знаешь: мне сейчас лучше уехать. Во всяком случае моя мачеха будет счастлива, — усмехнулся сын. — Не говори так. — Давай не будем. И вообще, мне уже пора в аэропорт. Позвоню, как буду в Нью Йорке. — Давай хотя бы подвезу? — предложил отец. — Спасибо, не сегодня, меня ждёт такси. — И Арс сел в такси и уехал.

***

Мария все ещё была на мосту и плакала. Подошла к краю и положила руки на перила. После чего встала на цыпочки и посмотрела вниз. Мимо ехал Арсений на такси и увидел в окно машины девушку, в ком узнал ту веоланчелистку. — Оставнови. Тормози сказал, не видишь, девушка прыгнуть хочешь! — Он вышел из машины и подошёл к ней, несколько секунд молча смотря. Он видел, как она сорвала с шеи кулон, который подарил Антон и выкинула в реку. — Плакать в одиночестве вредно, особенно на мосту ночью. Если уж очень хочется поплакать, сделай это с тем, кто вызвал твои слёзы, тогда он точно почувствует свою вину. — Ты кто такой, чтобы лезть ко мне в душу? — Обернулась девушка. — Никто, просто ты выглядишь такой.. несчастной. Мстить тем, что предал любовь, проще всего, труднее их забыть, забыть к таким чертям, чтоб даже не снились, — очень эмоционально сказал парень, чуть сам не заплакал, смотря на горестно плачущую девушку. — Послушай, умник, твои утешения мне не помогут. Любовь разная, есть как в кино, а есть та, которая вопреки всему, та, которая танком переедет... — Девушка молча удалилась.

***

Антон едет в машине. Один. Раздаётся звонок телефона. Мама. — Да, что случилось? — Почему сразу случилось, а что, по-твоему мамочка не может просто позвонить своему сыну? Ты не появляешься, не заходишь, а я ведь волнуюсь. У тебя на работе все в порядке? — Да, всё в порядке. Опять играешь? — Почему ты меня всё время в чём-то подозреваешь? Я давно ни во что не играю, никаких карт, никаких рулеток, в театре сейчас. — В каком театре? — В драматическом. Слушай, я чуть не забыла передавай «привет» своим тестю и тёще. — Обязательно. — Всё не могу с тобой больше разговаривать, целую, — сказала мать, когда её уже позвали за игральный стол: она обманула собственного сына. Боже, как же Антону хотелось напиться. Напиться так, чтобы не вспомнить все последние 10 лет что с ним происходило.

***

Антон приехал в ресторан на ужин с женой, тестем, тещей. — Где тебя носило? Тебя с обеда не было в офисе. — Пришлось съездить на одну очень важную встречу. — Очередная проклятая встреча? Слушай, а тебе не пора назначить срочную важную встречу со своей женой? — Илона! — Что? Я опять что-то не то сказала? — Я действительно виноват. — Рада, что ты это понимаешь. — Кстати, твоя мама звонила. На следующей неделе уезжает отдыхать за границу. Денег не просила, странно, ты уже успел ей их дать? — спросила мужа Илона. — Не успел. Наверное у неё осталось в прошлом месяце. — ответил Антон. — Она стала очень экономной. Зина очень счастливая мать. Ведь не каждой везёт иметь такого заботливого сына. — осекла мать Илоны. — Не говори чушь, тебя это старит. — обратился к жене Сергей. — А что ты не забыла про своего любимого мужа. На вот это поешь, а потом вот это, здесь витаминчиков побольше. — истерично сказала жена, агрессивно перекладывая в его тарелку еду. — Я же твоя единственная, да? – спросила Илона, сверля своего мужа взглядом, положив подбородок на руку, и истерично улыбалась. Она ехала с мужем домой на машине, продолжая сверлить его взглядом. — Ну давай скажи это. Ты что меня не слышишь? — Что сказать? — Ты что думаешь я дура что ли? Думаешь я не вижу что ты весь день ходишь сам не свой, как под наркозом? Тебе же есть что сказать, у тебя это на лбу написано. Я жду. Почему когда мы вместе ты всегда молчишь? — Илона, у нас был хороший ужин, давай не ссориться. — Надо же, почти сплошная классика. И давно ты стал слушать такую музыку? Правильным стал да, со всех сторон положительным, пушистым? — Она нашла в бардачке диск с партиями Маши на виолончели. После чего она кинула его обратно и выключила музыку, на что через секунду Антон снова включил музыку, что ошарашило Илону. – А эта музыка что, способствует работе головного мозга? Я, конечно, понимаю, что у нас у обоих проблемы с головой, но у меня хотя бы диагноз есть, а у тебя что-то новенькое или у тебя тараканы в голове какие-то особо интеллектуальные? — разозлившийся Антон резко повернул машину и остановился у обочины. — Ты что придурок? — а рокричала Илона. — Кретин малохольный! — на что Антон вышел из машины и пошёл очень быстро в неизвестном направлении, когда Илона это увидела она тоже вышла из машины. — Дорогой ты куда, ты куда собрался? Ну и вали! Я тебя не отпущу. Всё равно ты будешь мой, ты мой. Посмотрим как ты далеко убежишь от кормушки, я тебя никому не отдам. Ты мой, понял? Господи как мне все это осточертело. Никому не нужна! — В бешенстве кричала Илона вслед уходящего от неё мужа. После чего села на водительское место и отправилась в сторону дома.

***

Арсений в аэропорте. — У окошка, будьте добры —попросил Арсений у кассира. и в то время пока ждал оформления билета в голове была лишь Алёна и больше никто, воспоминания с ней. — Пожалуйста — сказала кассирша, отвлекая какая парня от воспоминаний.

***

Мать Антона. Идёт по какой-то неизвестной дороге, думает «Чёрт, что же делать?!» — Я согласна. — сказала она кому-то в трубку. Она в доме у кого-то мужчины. — Ну что, сколько проиграла? Судя по тому, что ты пришла много. — спросил мужчина, наливая виски в стакан женщине. — Я согласна, но мои 80% — Не мечтай, 50 на 50. — Да я сына подставляю, если всё откроется у нас посадят — Да никого не посадят, ты только не психуй. — Ага, это ты не сядешь, откупишься, да ещё и меня сдашь. — Быстрые деньги — всегда риск но я же мастер, я можно сказать гуру в таких делах, поэтому все будет чисто, поэтому будет всё в 50 на 50. Улавливаешь? Короче, бумагу я составил, подсунешь её, главное чтобы твой Антон не начал вчитываться в пункты договора. Ты слушаешь? — судорожно закивала мать Антона. — Как подпишешь быстро делаем спектакль быстро всё делаем. И ты с долгами рассчитаешься и я останусь в плюсе. Время тикает. — Заткнись и неси свой чёртов договор.

***

Антон в офисе. Она была на репетиции с ансамблем и залипала в одну точку, как и он на совещании. Она на улице идёт сквозь толпы людей. А в голове опять воспоминания с ним. У него в руке диск с партиями в её исполнениями. Она плачет, она не может, он тоже. Его спасает виски. Её кажется уже ничего не спасёт. Он едет, куда-то едет. Приехал к её дому. Она посмотрела в окно, увидела его, отвернувшегося от её окна. Она уже думала что ей показалось, но нет он стоял там, он был там. Дождь. Она выбежала из подъезда абсолютно раздета. Ливень. — Антоон! — она окликнула его и подошла к нему. — Я решила выбрать страдания вместе с тобой, даже если в конце нас ждёт ад, давай пройдём через него вместе. — Ты уверена что дождёшься меня? Я ужасный человек. — уже с безнадёгой в глазах произнёс Антон. — Я знаю. Я знаю как ты ужасен, знаю знаю знаю. — судорожно сказала Маша, стучат кулаками по его груди. После чего он взял и обнял также сильно как любит.

***

Илона. Она ворвалась в его комбинат в офисе. — Что думаешь я полная идиотка, нет милый я могу себя контролировать когда это надо. — сама себе говорила Илона, начиная все скидывать в его кабинете, ища сама того не понимая что. — Так вот какая ты, тварь! Она нашла диск, её диск, с её исполнонением, где на обложке была её фотография с виолончелью, а внутри, на развороте, подпись «Я сыграю её, только для тебя!»

***

Мария вновь сидела на репетиции с оркестром, играя на своей виолончели. Как в зал вырвалось Илона и прервала репетицию, увидев её, Машу. Поднялась на сцену и Мария тоже заметила её, Илону. Все начали шептаться. — Отлично, вижу все в курсе кто я! – Закричала Илона в бешенстве. Маша окутал страх. – Ну привет Нагорная Маша. Маша поднялась со стула и посмотрела Илоне прямо в глаза. Илона дала ей пощечину. — Грязная шлюха! Ну что получила кайф? Понравилось тебе совращать чужого мужа? — Прошу вас, давайте выйдем?! — уже плакав произнесла Маша. — Какая прелесть, значит чувство стыда ещё осталось, да? — Давайте выйдем? — уже направлялась к выходу Мария. — Куда собралась? Как ты могла? Я тебя ненавижу, ненавижу, дрянь сдохни ненавижу, тварь! — невыносимо крича она начала теребить её за волосы, уронив саму девушку на пол, Илона взяла и разбила её виолончель вдребезги от чего Мария теперь уже точно ушла в ужас. — Тебя мало на куски порвать, тебя сжечь надо и даже этого не хватит, чтобы ты поняла мою боль!!! — по-прежнему кричала Илона в невероятном бешенстве. Маша судорожно собирала куски виолончели с Пола. Мария подняла на неё глаза. — Чего уставилась, гадина меня взглядом не убьешь?! Она поднялась на ноги, как Илона взяла смычок и судорожно провела смычком по вене на запястье Марии — Я знаю, знаю это неправильно. — Ага захлебываюсь слезами, начала произносить Мария. — Я для тебя преступница, хуже убийцы, но я не могу, я не могу отпустить его. У Илоны покатилась слеза от её слов. — Я готова на всё, на любое наказание — Мария встала на колени. — Всё что ты захочешь — прохрипела Мария, когда из её руки попрежнему лилась кровь. — Ты, ты, ты... — кряхтя, произнесла Илона, ещё раз подняла смычок и бросила его, убежав из зала Маша по-прежнему держала запястье изливающееся кровью.

***

В отделении полиции. Зашёл сержант, заводя Машу. — Ну что ещё? — спросил старший. — Филармония, бытовуха, хулиганство неподчинение сотруднику полиции. — А это что? – Спросил старший, указывая на забинтованноё запястье. — Ну я же говорю — бытовуха — Ладно её в обезьянник, а ты протокол о задержания пиши с подробностями. Подошел к старшему сержанту и прошептал, что рану нанесла дочь Попова. — Хорошо, тогда пиши без подробностей. — ответил старший. Её закрыли за решёткой. — Не слабо она насолила Поповым. Дочка Попова на неё такую заяву накатала, года на три сажать можно, там и нападение, и кража, и угроза жизни. У этих бабла хватит. — сказал старший. — Жалко дуру. — сказал сержант. — Какую? — Ну эту, из филармонии. — Хватит сопли вешать, иди протокол пиши. — приказал младшему. Она за решёткой. Плачет. Трясётся. Опустила голову. спускаясь вниз по стене от безысходности. Она поднимает глаза и видит его. Его заводят в соседнюю клетку. Она поднимается. Он видит её в соседней камере. И просто смотрят друг на друга.