Письмецо для устрашения

      Управляющий обороной Чанша Чжан Ци Шань… ночевал чаще не у себя в роскошном особняке, а в театре семьи Хун.       К этому уже все привыкли и это никого не удивляло. Так же как и его периодические появления на улицах города в обнимку с прекрасной ухоженной кошкой господина Хун Эр Юэ. Привыкли все и к тому, что отношения между господином Чжан и господином Хун вовсе не дружеские.       У чему явно никто не привык — так это к тому, что два столь уважаемых в городе человека будут смеяться, подобно маленьким детям, склонившись вдвоём над одним письмом.

***

— Ци Шань, представляешь, меня, кажется, пытаются шантажировать!       В общих чертах если рассматривать, ситуация была до безумия глупой, иначе и не опишешь. В уже устоявшуюся систему явились чудаки с идеей того, что им можно всё и нет ни единой преграды к достижению целей.       На слегка засаленной бумаге крайне неаккуратные иероглифы складывались в весьма пафосные «ваш позор узнают все» и «ваш театр стант моим, и тогда никто не узнает». — Как желает поступить Бегония моего сердца? — невинно-беззаботно усмехнулся Ци Шань, тот самый «позор», если послание понято верно, и подлил чая возлюбленному, заодно придвинув ближе и любимые пирожные.       Эр Юэ, игриво надув губы, взмахнул письмом. — Я думаю, что этих… людей стоит проучить. В самом деле, какая глупость! Какая-то пришлая банда пытается отобрать у меня театр глупым шантажом! — Всё, что захочешь.       Официант, что принёс ещё сладостей на открытую веранду, где сидели двое самых уважаемых людей в городе, смущённо отвернулся. Хоть господин Чжан и господин Хун вели себя совершенно прилично, даже не держались за руки (чем, поговаривают, частенько на самом деле грешили, пусть сам он лично такого не наблюдал), их взгляды были очень выразительны. Юноша спрятал красное от волнения лицо за подносом и поспешил уйти — казалось, он сейчас наблюдал нечто настолько интимное, что обычно прячут за закрытой дверью, хотя господа лишь посмотрели друг другу в глаза!       Воистину, слухи о искренней и жаркой любви между главами Чжан и Хун слухами не являются.

***

      Казалось бы, дурацкая история с письмом и угрозами «опозорить главу семьи Хун обнародованием его противоестевенных отношений» должна была сама собой затихнуть, особенно если глава банды, что таким нетривиальным способом пытался заполучить театр (и главный финансовый центр города заодно) обладал хоть каким-то разумом и умел слушать. В конце концов, кто в здравом уме будет угрожать тем, что расскажет всем некий «позорный секрет» если этот самый секрет все знают и позорным вовсе не считают (а если и считают, то молчат, дабы не рисковать жизнью и здоровьем)? Но нет, эта история получила неожиданное продолжение. — Ци Шань, ты представляешь, мне снова написали, — не отрывая головы от груди возлюбленного, скучающе сообщил Эр Юэ, пальцем скользя вдоль выступающих ключиц.       Чжан Ци Шань, совершенно обнажённый, довольный и расслабленный после секса, даже не шевельнулся, лишь прижал к себе сильнее точно такого же обнаженного и довольного Эр Юэ, и слегка усмехнулся. — Что же в этот раз выдали эти гении?       Эр Юэ широко улыбнулся, потянулся и хитро прищурился. Выдержав небольшую паузу, он с тихим смешком шепнул, сползяя ниже вдоль тела мужчины. — В этот раз они приложили отрывок письма, что собираются обнародовать в случае моего отказа от их условий в качестве подтверждения нашего с тобой грехопадения.       Ци Шань придержал Эр Юэ за талию, не давая опуститься ниже пояса, за что тот начал покусывать кожу вдоль выступающей подвздошной кости, и с нескрываемым интересом начал перечислять: — Какое именно письмо? То, которое ты мне отправлял на прошлой неделе, с подробным пересказом того, что ты вычитал в какой-то порнографической книжке? Или моё, с того месяца, где я описывал всё, что с тобой сделаю, если ты ещё раз придёшь на приём в мой особняк в том костюме? Или… — Да нет, просто приглашение на встречу в чайной, — со смешком прервал разошедшегося мужчину Эр Юэ и таки скрылся под одеялом, сразу приступая к делу.       Ци Шань не сдержал исступленного стона, и на этом разговор временно прекратился.       Сама история с шантажом, правда, нет.