Письмецо для устрашения

      Спустя ещё неделю Эр Юэ, пылая яростью, пришёл к Ци Шаню в обнимку с Ци Юэ.       Злился он, естественно, не на своего любимого или кошку. — Эти идиоты перешли черту.       Ци Шань даже отвлекся от дел (не то что бы три стопки с него ростом очень-важных-документов хоть когда-то в приоритетах стояли выше Эр Юэ) и велел накрыть обед, чтобы спокойно поговорить. — Что они учудили?       Эр Юэ тяжело вздохнул, проигнорировал отдельный стул и устроился прямо на коленях Чжан Ци Шаня, всё так же не выпуская из рук Ци Юэ. — Подкинули под двери театра труп какой-то бродячей кошки. Белого цвета и с длинной шерстью. — Они бессмертные, что ли? — недоуменно моргнул Ци Шань, обнимая Эр Юэ за талию. Кошка, видимо, заметив рукав военной формы, тут же потянулась к нему носом и требовательно замурчала. Мужчины при виде этого рассмеялись и принялись её гладить, хотя рукам мужчины своего хозяина она явно была рада больше.       Эр Юэ пожал плечами, развернулся полубоком и быстро поцеловал Ци Шаня в щеку, после чего уверенно заявил: — Они зарвались. Пора перестать откладывать эту проблему. — Ты прав.       Не прошло и получаса, как особняк управляющего обороной Чанша через чёрный ход покинули две фигуры в тёмных одеждах. Их видел лишь первый помощник главы Чжан — Чжан Жи Шань. Он стоял у окна, задумчиво курил и держал на руках очень недовольную кошку, что, впрочем, всё же не пыталась вырваться.

***

      Итак, пришлая банда во главе с каким-то известным (но явно не в этих краях) вором насчитывала двадцать пять человек. Ци Шань и Эр Юэ оценили ситуацию, рассмотрели риски, рассчитали затраты и решили, что мог пойти и кто-то один, но вдвоём явно веселее. — Твой левый, мой правый? — с хитрой улыбкой предложил уважаемый глава обороны Чанша, потирая руки. — Кто больше наберёт, выбирает ресторан для следующего свидания! — Договорились, — согласился уважаемый глава городского театра и ведущий актёр его же. — Ты же помнишь, милый, что я люблю те персиковые пирожные? — А может, тебе придётся выбирать, — наклонился к возлюбленному Ци Шань и коротко чмокнул в щеку. — Пошли, дорогой!       Две тени метнулись ко входу в загородный особняк, который выбрала своей базой банда. Четверо мужчин, охранявших ворота, даже не поняли, что произошло, как уже лежали на земле, не подавая признаков жизни. — Это даже разочаровывающе легко, — пожаловался Эр Юэ, встряхивая рукавами. — Где интерес, где борьба? Скучно! — Если хочешь, могу тебе отдать на вечерок своих ребят, погоняешь их на свой вкус, — предложил Ци Шань. — Им полезно будет. — О, звучит славно!       Наконец, на достаточно громкий разговор обратили внимание, и навстречу мужчинам выбежал примерно десяток людей, одетых кто-как, но, к счастью, хотя бы с оружием.       Впрочем, оно им не помогло — они закончили также бесславно, как и их неудачливые товарищи. Прибежавшие им на помощь бандиты — вероятно, все оставшиеся представители вторженцев — тоже. Под конец даже Ци Шань не сдерживал своего разочарования низким уровнем умений этих людей.       И, когда уже не осталось, с кем сражаться, всё же явился сам глава этого сборища. — О, неужели! — искреннее обрадовался Эр Юэ. — Наконец! Вот теперь мы развлечемся!       Немолодой мужчина испуганно сглотнул и даже вслух пообещал никого больше в жизни не шантажировать — но было уже слишком поздно…

***

      Особняк управляющего обороной Чанша был, конечно, во всех смыслах необычным местом, но даже его подчинённые были в шоке, когда ранним утром, выйдя на улицу, обнаружили на тренировочном плацу Чжан Ци Шаня вместе с господином Хун Эр Юэ, медленно расхаживающими из стороны в сторону примерно перед двумя десятками людей, устало отжимающимися под очень, очень медленный счёт. — И, кроме того, ваша главная ошибка была в том, что вы недостаточно собрали информации, чтобы на самом деле запугать свой объект шантажа… — продолжил говорить господин Хун, заложив руки за спину. — А чего это мы ленимся? Давай, отжимайся. С самого начала…       Чжан Жи Шань, при виде дрожащих рук несчастного мужчины, на спину которому ещё и опустили дополнительный груз, мысленно поклялся никогда в жизни не обижать кошку господ.       Никогда.