Ночевка

Воскресенье наступило быстрее, чем Нанами ожидала. Она перемерила три наряда, пока Мизуки не закричал из коридора: «Ты богиня или нет? Надень то, в котором тебе удобно!» Она выбрала простое платье с коротким рукавом и джинсовую куртку. Пластырь с губы сняла — ранка почти затянулась, осталась только маленькая розовая полоска. Томоэ ждал у ворот. На нём были обычные джинсы, тёмная рубашка и… никаких лисьих ушей. Даже хвоста не видно. Он так мастерски спрятал свою истинную сущность, что походил на обычного красивого парня. Только глаза оставались ярко-золотистыми. — Ты… другой, — удивилась Нанами. — Иллюзия, — коротко ответил он. — Чтобы не пугать людей. Пойдём? Он протянул руку. Нанами вложила свою — ладонь была тёплой и чуть шершавой. Сердце забилось быстрее. --- В городе было людно. Они купили билеты на какую-то романтическую комедию (Томоэ хотел на ужастик, но Нанами сказала, что тогда она всю ночь не уснёт, и он сдался). Взяли большой попкорн и две колы. В зале было темно и уютно. Они сели в последнем ряду, подальше от чужих глаз. Нанами старалась смотреть на экран, но чувствовала его взгляд на себе. Томоэ не смотрел кино. Он смотрел на неё. — Ты будешь есть попкорн или меня рассматривать? — прошептала она. — Тебя, — ответил он без тени смущения. Она покраснела и уткнулась в стакан с колой. Но внутри разливалось тепло. --- В середине фильма Нанами заметила знакомые силуэты на пару рядов ниже. Юка и… Сакураи? Они сидели, делая вид, что увлечены экраном, но то и дело оборачивались. — Томоэ, — прошептала Нанами. — Кажется, за нами следят. Он скосил глаза. — Я знаю. Ещё с кассы их заметил. Твоя подруга и тот парень. — Что им нужно? — Любопытство, — усмехнулся лис. — Хотят увидеть, кто твой парень. — Ты не мой парень, — машинально сказала Нанами и тут же прикусила язык. — Пока нет? — Томоэ повернулся к ней, в темноте зала его глаза горели как угли. — Хочешь, чтобы я им сказал? — Не надо, — быстро зашептала она. — Это только навредит. — Хорошо. Пусть следят. Но потом я потребую компенсацию. — Какую ещё компенсацию? — она не поняла. Он не ответил. Только его пальцы переплелись с её на подлокотнике. --- После кино они вышли на улицу, и тут же к ним подлетела Юка. — Нанами-тян! Какая встреча! А мы тоже с Сакураи-куном решили сходить! — подруга старалась выглядеть удивлённой, но выходило фальшиво. — А это твой… сосед? Сакураи стоял позади, сжав губы. Он смотрел на Томоэ с настороженностью. — Да, Томоэ, — представил лис сам. — Её парень. Нанами поперхнулась воздухом. Сакураи побледнел. — Мы просто друзья, — поправила она, но голос прозвучал неуверенно. — Друзья не смотрят друг на друга так, как смотрит на тебя этот парень, — тихо сказал Сакураи так, чтобы услышала только она. — Будь осторожна. — Она в безопасности, — Томоэ вдруг оказался рядом, загораживая собой Нанами. — Со мной. Юка хихикнула, чтобы разрядить обстановку, и потащила Сакураи прочь. Но перед уходом парень бросил на Нанами грустный взгляд, от которого у неё кольнуло в груди. — Не жалей его, — услышала она голос Томоэ. — Он переживёт. — Ты же знаешь, я никого не люблю, кроме… — она не договорила. — Кроме? — Кроме молочных коктейлей, — выкрутилась Нанами и потащила его в ближайшее кафе. --- Неожиданный поворот случился на обратном пути, когда они проходили через парк. Из кустов выскочил маленький ёкай — пушистый комок с двумя хвостами, похожий на помесь белки и кошки. — Томоэ-сама! — запищал он. — Я вас везде искал! Там, в восточном лесу, койоты сбесились! Нападают на слабых духов! Нужна ваша помощь! Лис выругался себе под нос. — Сейчас? — спросил он. — Срочно! — ёкай подпрыгивал на месте. Нанами положила руку ему на плечо. — Иди. Я доберусь сама. — Нет, я провожу тебя до храма. — Томоэ, я богиня или нет? — она улыбнулась. — Я справлюсь. Иди, помоги им. Он колебался секунду, потом быстро поцеловал её в лоб и исчез в воздухе вместе с ёкаем. Нанами осталась одна, но чувствовала себя странно спокойно. Она дошла до храма без приключений. Мизуки уже спал, оставив на столе записку: «Чай в термосе. Не шумите сильно. У меня чуткий сон». --- Томоэ вернулся через два часа. Взъерошенный, в рубашке, порванной на рукаве. — Всё в порядке? — Нанами подскочила к нему. — Койоты ушли. — Он устало провёл рукой по волосам. — Иллюзию я потерял где-то в лесу. Уши торчат. И правда — лисьи уши стояли торчком, хвост висел грустной метёлкой. Нанами рассмеялась, но смех получился нервным. — Ты весь в царапинах, — она взяла его за руку. — Давай обработаем. Она привела его в свою комнату, достала аптечку. Сидели на футоне, она аккуратно смазывала зелёнкой длинные царапины на предплечье. Томоэ шипел, но не от боли — от того, что её пальцы касались его кожи слишком нежно. — Нанами, — тихо позвал он. — Мм? — Я хочу тебя. У неё выпала ватка из рук. — Что? — голос сел. — Я сказал, — он повернулся к ней, и в его глазах горело золото, — хочу. Не как в прошлый раз, в палатке. Не как в колеснице. Сейчас. Здесь. Тебя. Она могла отказаться. Он ждал. Смотрел и ждал — напряжённый, застывший, сжимающий край футона так, что побелели костяшки. Но Нанами не хотела отказываться. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, но внутри — внутри всё пело от какого-то странного предвкушения. — Я… я не знаю как, — прошептала она. — Я никогда… — Я знаю. — Его голос стал ниже, мягче. — Я буду осторожен. Он коснулся её щеки — кончиками пальцев, едва-едва. Нанами прикрыла глаза, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Потом он провёл большим пальцем по её губе — по той самой, где ещё не до конца зажила ранка от его укуса. — Будешь помнить, — шепнул он. — Каждую секунду. --- Он раздевал её медленно, словно боялся сломать. Сначала снял куртку, потом платье через голову. Нанами стояла перед ним в белье, дрожа — не от холода, а от его взгляда. Томоэ смотрел на неё так, будто она была самым ценным, что он видел за тысячу лет. — Ты красивая, — выдохнул он. — Невероятная. — Не надо меня идеализировать… — начала она, но он заставил её замолчать поцелуем. Мягким, совсем не грубым. Губы скользнули по её щеке, по шее, ключице. Он целовал каждый сантиметр, оставляя следы — не синяки, а лёгкий румянец. Нанами запустила пальцы в его волосы, коснулась острых ушей. Он вздрогнул, прикусил её плечо — совсем не больно, скорее игриво. — Ты дразнишь меня, — хрипло сказал он. — А ты меня, — ответила она. Дальше было темно, пахло хвоей и её духами. Он уложил её на футон, навис сверху, и она почувствовала, как его сердце бьётся в унисон с её. Всё было медленно, почти тягуче — он постоянно спрашивал: «Тебе больно?» и «Сказать, если остановиться?» Нанами качала головой. Было немного больно, но это была та боль, которая быстро забывается. Гораздо сильнее она чувствовала тепло — его руки на своей талии, его губы у виска, его хвост, которым он машинально обвил её ногу. — Ты моя, — прошептал он в самый напряжённый момент. — Навсегда. — Твоя, — выдохнула она, теряя нить мыслей. А потом он укусил её — не сильно, за мочку уха, и это резкое, неожиданное ощущение смешалось с нарастающей волной чего-то огромного, что накрыло её с головой. Она вскрикнула — тихо, приглушённо, потому что Мизуки спал за стеной. После всё стихло. Томоэ лежал рядом, прижимая её к себе, гладил по спине и что-то шептал на древнем языке — она не понимала слов, но от них становилось спокойно. — Спи, — сказал он наконец по-человечески. — А ты? — Я никуда не уйду. Она уснула в его руках, чувствуя, как его хвост укрывает её как одеяло. --- За стеной Мизуки лежал с открытыми глазами, натянув одеяло на голову. — Я ничего не слышал, — прошептал он в подушку. — Ничего. Я сплю. Я камень. Я вода. Он всё слышал.