помешательство

Кэйа был странный. Не такой как обычно. Но самое странное было то, что изменения в его поведении не заметил никто. От глазной повязки, которая долгие годы служила надёжной защитой, расползались черные вздутые вены, будто наполненные тьмой — самой бездной. Кэйя же спокойно сидел за барной стойкой, попивая вино, и был доступным для обзора всем, но все равно не вызывал никаких подозрений. Никто из посетителей не обращал внимания на зловещую энергию, витающую над ним. Но даже если для обычных простаков незначительные перемены в поведении и не были видны, то для Дилюка все было очевидно. За долгие годы тесного общения они выучили привычки друг друга, жесты, мимику и, волей не волей, стали распознавать их. И пускай на лице Кэйи застыла холодная маска, для каждого из них это ничего не значило. Кэйа сделал глоток и наконец, почувствовав взгляд на своей голове, соизволил повернуться в сторону Дилюка. Саркастично улыбнувшись, он развернулся, что бы попросить ещё порцию ароматного алкоголя, но бармена остановил одним жестом хозяин таверны. — На сегодня тебе хватит. Иди домой. — Дилюк подошёл ближе, незаметно вглядываясь в лицо Кэйи, в темные линии вокруг глаза. Не то что бы он хотел как-то помочь ему, но… Нужно узнать, что это и угрожает ли Мондштадту какая-либо угроза. — Ой! Дилюк, как рад тебя видеть! Как поживаешь? Как винокурня? — Кэйа вальяжно развалился на барной стойке и, прищурившись, уставился на красноволосого. — Тебе пора домой. Таверна уже закрывается. Ты остался последним посетителем. — Дилюк кивнул бармену и тот, убираясь напоследок, покинул таверну. Пока работник уходил, Дилюк не сводил взгляда с Кэйи сидящего напротив. Тот, допив уже какую кружку вина, вновь полез за добавкой, но встретив неожиданное сопротивление, вынужден был отступить. — Ты жадина. — Кэйа обиженно протянул фразу и потянулся, открывая вид на свою грудь. Может вначале Дилюк и подумал, что Кэйа сильно пьян, но сейчас он ясно видел что это, скорее всего, напускное. — Если будешь так много пить, то истратишь все мои запасы алкоголя. — Хозяин таверны достал из-под барной стойки бутылочку и налил себе и своему собеседнику в стакан красную жидкость. Кэйа, заранее обрадовавшийся тому, что это вино сделал большой глоток, но после скривился, осознав, что это был всего лишь сок. — Ты опять меня обманул. Хах. Ну и ладно. — Кэйа встал и на негнущихся ногах пошел к выходу. — Не переигрывай. Нам нужно поговорить. — Дилюк сложил руки на груди и подошел к двери, перекрыв пути отступления. — Что? Сейчас? Ты уж прости, но… Нет, как-то нет желания. — Кэйа развел руками и вздохнул. — Это по поводу твоего глаза. — Дилюк взглядом указал, что он имеет ввиду и заметил удивление на лице темноволосого. — Что ты имеешь ввиду? — Кэйа нахмурил брови и собрался. — Посмотри в зеркало. Кэйа встрепенулся и рывком поднялся со стула. — Что? Какого черта, — удивление и страх. — Нет. Нет, нет, нет. Отчаянье, охватившее Кэйю, казалось было осязаемым. Он в ужасе схватился за лицо и смотрел на себя, не узнавая. А потом наступила боль. Она ворвалась неожиданно и не принесла с собой ничего хорошего. Кэйа закричал. — Эй, — лёгкий толчок в плече. — Что случилось? Позвать кого-то? Кэйа, очнись. — Ха, — тяжёлый выдох, спазм от неприятных ощущений. — Нет. Не знаю. Не зови. Рывки фраз — оборванные, недосказанные. Незнание — не самый лучший спутник в сегодняшний день. Дилюк растерянно придерживает Кэйю и думает, что все-таки нужно кого-то позвать. Потому что сдерживаемый крик становится невыносимым, как и скрип зубов. Он поджимает губы и аккуратно отстраняется. Кэйа, как и Дилюк не понимал что происходит. Не понимал, но догадывался. Потому что проклятье много лет спавшее в его теле вдруг начало действовать и приносить ужасающую боль. Оно словно ломало каждую кость в теле, а потом заново собирало. Доставляло огромные мучения и страдания. Если бы Кэйа и хотел умереть, то точно не так. Не в агонии. Тихо и спокойной. Во сне. Желательно без лишних слёз и сочувствия. Кэйа перестает ощущать течение времени и приходит в себя только тогда, когда все закончилось. Рядом с ним Дилюк и Альбедо. Последний тоже выглядит неважно, но сейчас это не имеет значения. Потому что мышцы не слушаются, и сил на что-либо нет. И Кэйа проваливается в спасительную темноту.