***
— Ты помнишь? — вопрос-ловушка. Красное пятно на листе. — Помню, — ответ-пустота. Черная клякса в душе. Солнце душит своим теплом. Становится комком в горле — удавкой на шее. Огонь горит. Лёд стоит. Огонь потух. Лёд растаял. Память жива. А люди — нет.***
Кэйа берет в руки меч — груда воспоминаний — и делает взмах. Разрезает невидимых противников, монстров, кого угодно и устало опускает руки. Сил нет.***
— Кэйа, тебе стоит отдохнуть, — просьба-совет, — ты выглядишь неважно. — Знаю, — согласие, которое ничего не меняет. Потому что все статично, картинка застыла. И Кэйа вместе с ней.***
Кэйа смотрит в зеркало, темные круги под глазами, и отворачивается. Его отражение — больше чем можно вынести, вечное напоминание о прошлом, воспоминания о мертвом. Кэйа смотрит в осколки — видит тысячи версий себя, не таких — лучше, и поджимает губы. Потому что он, выходит, хуже. Много хуже.***
Море ласкает своими волнами. Кэйа делает вид что по его щеке катится не слеза. Море плачет вместе с ним. Кэйа лишь улыбается, надломлено и фальшиво, потому что море плачет все же не с ним.***
Кэйа проводит рукой по чужой коже — цвет персиков, ведёт дальше — рубиновая гладь. Его пальцы — сок граната, жертва небрежности, его мысли — ком из страха, отторжение действительности. Его жизнь — смесь красного и красного. И всех возможных его оттенков. А сам он в своей жизни — белый лёд.***
Кэйа ощущает холод. Пар изо рта — дыхание древнего дракона, мороз — сама смерть. Кэйа верит, что она за ним скоро придет. Чувствует незримое присутствие, оскал черных зубов за спиной и ядовито-сладкий запах гнили. Кэйа видит яркий свет — зимнее солнце, оно ужасно не греет. Ощущает спиной промерзшую землю, слишком твердую и мертвую. Кэйа не смотрит на солнце. Закрывает глаза — вот-вот уснет, а перед ним красное. Все красное. Вот только он уже не лёд.***
Он — растаял.