Новое знакомство
24 апреля 2022 г., 00:32
Дни шли за днями, недели за неделями. Население сокращалось, все больше людей либо заражались, либо уходили в поисках более благоприятного места жительства, однако немногие доходили до цели. Виктор это прекрасно понимал, поэтому предпочёл оставаться в городе.
***
— Папа, когда это все закончится? — как обычно спрашивала Оля. — Скоро… Скоро все вернется обратно… Скоро… — отвечал отец, при этом понимая всю серьезность нынешней ситуации в мире.***
Настало лето. Учитывая, что населения в городе осталось не так много, еды пока что хватало. Однако часто приходилось сталкиваться с заражёнными, из-за чего некоторые, кто решил выйти на улицу, могли и не вернуться обратно, но бóльшая часть оставшегося населения уже была вооружена, и выживали они сообща. Такое было время — иначе было нельзя. Литвиновы не стали исключением и также принимали участие в общем деле, как и Оля. В созданной общине, естественно, было распределение ролей. Из-за того что около города находилась Новообразованная Группировка Нацистов под предводительством Дмитрия Токарева, членам общины часто приходилось отбивать их мародерские атаки на Новгород. А тем временем угроза со стороны заражённых никуда не исчезла. Именно по этим причинам навыки обращения с оружием Виктора были очень сильно востребованы. Параллельно его дочка помогала общине с пропитанием. Нет, её не заставляли идти на охоту. Оле выпала, по её мнению, самая скучная работа в жизни — пересчитывать количество запасов и следить, чтобы ничего не пропадало и не приходило в негодность. Разумеется, дабы не было курьезных случаев и нюансов, ей досконально объяснили обязанности и показали, что именно надо делать. В один из таких дней Оля так устала от этой «скукотищи», что просто-напросто уснула, правда, долго поспать ей не дали: через минут 20 девочку разбудили. Когда она открыла глаза, то увидела перед собой паренька лет семнадцати с голубыми глазами и светлыми волосами: — Чего это ты спишь на работе? — с лёгкой насмешкой спросил мальчик. — А?! Что?! Я… Я не спала! Тебе, должно быть, показалось… — неуверенно проговорила Оля, протирая глаза и поправляя свои длинные тёмные волосы. — Да-да, показалось, — усмехнулся юноша. — Ладно, не суть. Меня попросили отчитаться за количество продовольствия, а ты, как я понимаю, ещё ничего не подсчитала? — Чёрт, — тихо выругалась девочка, — и что же теперь будет? Меня снова оставят на день без еды?.. Её большие карие глаза стали наливаться слезами. — Мда… Неприятная ситуация… — пробормотал юноша, но его тут же осенило, и он широко улыбнулся. — А хочешь, я могу помочь, дабы этого не произошло! — Да? Спасибо огромное! — прыгая от радости, закричала Оля. — Тише-тише. Лучше, чтобы остальные не знали об этом. — Хорошо… Девочка, благодаря помощи доброго юноши, справилась со всей работой всего за два часа. К тому же вся эта рутина не казалось скучной, как бывало обычно, потому что эти двое постоянно шутили и просто разговаривали без отрыва от работы. Когда всё было сделано, юноша стал собираться уходить, но его остановила Оля, которая смущённо проговорила: — Я так и не спросила, как тебя зовут-то? А то мы уже целых 2 часа отработали вместе и даже имён друг друга не знаем! Оля очень мило улыбнулась. Было в этом выражении лица что-то детское и невинное, что ещё не смогли до конца разрушить обстоятельства. — Леонид. Можно просто Лёня, — ответил юноша и протянул девочке руку. Литвинова пожала её и сказала: — А меня Оля. — Приятно познакомиться. — Взаимно! После этого события Лёня и Оля стали часто проводить свободное время вместе. Они быстро нашли общий язык. А так как у обоих из них больше не было друзей в городе (все либо разъехались, либо были под строжайшим надзором родителей; за Олей отец не мог следить из-за своей занятости, а Леонид остался круглым сипотой в 2022 году), то эти двое стали чуть ли не лучшими друзьями за довольно короткий промежуток времени. В один из свободных вечеров, когда Лёня и Оля вновь были вместе, они решили вспомнить, с чего началась их дружба: — Представляешь, а ведь если бы я тогда не задремала, то мы бы так и не познакомились! — Да, так, наверное, — согласился Леонид, — и было бы. Я ведь видел тебя до этого несколько раз, но не придавал значения. Думаю, у тебя то же самое. — Ага. Кстати, а вот помнишь, ты мне помог тогда, — девочка выдержала паузу и подозрительно прищурилась. — У тебя что, разве в тот момент не было работы? — Ну… — замялся юноша и почесал затылок. — Как тебе сказать… Была… — То есть ты хочешь сказать, что ради меня ты бросил свои дела незаконченными? — широко раскрыла свои красивые карие глаза удивлённая Оля, но она ждала, она надеялась, что Леонид ответит «да». — Можно и так сказать. Меня очень сильно тронули твои слова о том, что тебя СНОВА могут оставить без еды. И я подумал, уж лучше буду я. Ты ведь и так очень худая… — Я просто слежу за фигурой, — усмехнулась Оля, но тут же вернулась к сути. — Но не в этом дело. Получается, что тогда еды лишили тебя?! — Да… Но взамен я получил хорошую подругу, так что я ни о чем не жалею! И в тот момент в сердце Оли что-то ёкнуло. Она поняла, что Лёня из чистого благородства и сострадания помог ей, хотя мог просто «настучать» на Олю, и, как и полагалось, лишили бы еды её. Эти мысли не хотели покидать голову девочки. Она могла бы часами размышлять об этом, но поток мыслей прервал Леонид: — О чем задумалась? — спросил Лёня. — Да так, ни о чем… — неуверенно ответила Оля и перевела тему. — Так ты говорил, все твои родственники погибли? «Лучше темы я, конечно, не нашла!» — мысленно укорила себя девочка. Леонид, не подавая виду, спокойно ответил: — Да. Теперь мне помогает сосед, который дружил с моим отцом, но в целом я на собственном попечении. А что насчёт твоей бабушки? Так и нет вестей? — Нет… К сожалению, нет… Но я думаю, что она жива, иначе бы её отвезли в ту же больницу, где мама… — Не надо договаривать, — не желая чтобы Оля плакала и расстраивалась, проговорил юноша. Литвинова в ответ лишь кивнула. Спустя некоторое время после гнетущего молчания Леонида срочно вызвали для помощи. В городе случилась экстренная ситуация — была нужна помощь каждого способного. А случилось вот что: группа националистов подорвала одно из зданий, чтобы отвлечь внимание и забрать различные ценные, по меркам апокалипсиса, вещи. Леонид помогал разгребать обломки, ведь в тот момент в доме находились люди. Спустя несколько часов их все же нашли, однако никто из них не выжил. Националисты же устроили рейд и забрали часть припасов и различных других ресурсов, например, топливо для дизельных генераторов. Община объявила траур в честь погибших под завалами. Их насчитывалось более 50…***
— Проклятые нацики! Хуже заражённых! — проворчал один из лидеров общины. — Нужно предпринимать какие-нибудь меры, чтобы такого не повторилось, но у нас и так становится с каждым днём все меньше людей, так что неизвестно, как мы сможем противостоять этим уродам, — заявил другой. — Да… Это нашла главная проблема - нехватка людей. Нам даже провизии на данный момент, по расчетам, хватит года на полтора. Думаю, стоит крутить по радио что-то вроде приглашения в нашу самопроизвольную карантинную зону. — Наверное, так и сделаем. Таким образом, община постепенно решала накапливающиеся проблемы. Но где же всё это время находилась Ольга? Никто, по-началу, и не знал. Пока община не обнаружила недостаток на складах, все были сосредоточены на устранении последствий разрушения и на поиске людей под завалами. Отец Оли тоже был там. Он предполагал, что она сейчас на складе — в безопасности, поэтому не особо волновался. Однако Леонид все же решил пойти на склад, проведать свою подругу... Зайдя в хранилище, он увидел странную картину: припасы были будто разбросаны, а части просто не хватало. Это не могло быть случайностью. Он окликнул Олю, однако никто не ответил. Лёня стал искать её, медленно шагая по темному складу и вглядываясь в каждый уголок. Это место казалось чересчур жутким. Было темно так, что хоть глаз выколи, а ведь Оле приходилось работать тут, так что делать и записывать что-либо внутри было очень сложно. Это усложняло ей работу, но не делало ее невозможной. Но вот наконец Леонид нашёл Олю. Она лежала на полу без сознания, а на щеке и лбу виднелось покраснение. Видимо, националисты, чтобы не было свидетелей, ударили маленькую Олю прикладом, и она потеряла сознание. Леонид попытался привести Литвинову в себя, но все было тщетно. Тогда он решил отнести ее отцу… Виктор, отдыхавший после своей смены у себя дома, как раз ждал возвращения своей дочери. «Задерживается, работы, видимо, много», — старался себя успокоить Виктор. Он очень не хотел покидать свой дом: во время нападения мужчину ранили в ногу, да и свою дочку он считал более чем самостоятельной. Тишину, стоящую в квартире, нарушил стук в дверь: — Кто? — с подозрением в голосе спросил Виктор. — Это я, Леонид, друг вашей дочери… — волнительно проговорил юноша, ожидая бурную реакцию отца на вид бессознательной Оли. — А, это ты? Сейчас открою, — выдохнул отец и медленно проковылял к двери. Отрыв дверь, Виктор был ошеломлён увиденным: Леонид держал на руках Олю, что не подавала признаков жизни. Отец тут же поверил пульс — он был. Пытаясь сохранять спокойствие, Виктор положил ее на диван и приложил мокрую тряпку к голове. Леониду он разрешил остаться, однако спустя минут пять юношу позвали с улицы, и Лёне пришлось покинуть дом. Спустя несколько часов Оля пришла в себя и проснулась. Отец объяснил ей, что произошло. — Он… Он получается спас меня? — спросила девочка и поморщилась от головной боли. — Да, это так, — ответил отец. — И я очень благодарен ему за это. — Ай, как голова-то болит… — Ничего, пройдёт. Ты полежи, отдохни. Я договорюсь, чтобы тебе выделили на ближайшие дни небольшие выходные. — Спасибо, папа! Отец улыбнулся. Он понимал, что мог бы получше показать дочке, что любит её, но боялся размякнуть и сделать слабее Олю, поэтому держался довольно холодно. У него получилось договориться с лидерами общины по поводу выделения больничных для Оли до ее полного выздоровления. Тем временем, мысли о Леониде не покидали голову юной Ольги. Она все больше понимала, что влюбилась… Это новое чувство, сильное, чистое и светлое. Первая любовь. Но как же сообщить об этом ему? «А что если он меня отвергнет и наша дружба на этом закончится? А что если он завтра погибнет от рук заражённых? А что если он сам заразится?.. А что если я всё себе надумала и это пройдёт?.. А что… если все будет хорошо?..» - долго размышляла Оля, перебирая всевозможные варианты развития событий. Единственным выходом, как ей казалось, было только признание. Оле было вдвойне неловко, ведь Леонид был старше её на 3,5 года. В таком возрасте срок весьма солидный. Да, он может не мешать дружбе, но чему-то большему… Литвинова не хотела думать о подобном, она занялась организационными моментами: для признания было желательно создать почву, аккуратными вопросами узнавать мнение Леонида по той или иной теме, тем самым лучше прогнозируя его реакцию на признание. «Нужно выбрать дату, иначе я могу ещё долго оттягивать этот день… Пускай будет… 21 августа! Решено!» До этой даты Ольга следовала своему плану: старалась как можно больше узнать про Леонида. И у неё это неплохо получалось: он ей полностью доверял и не боялся что-либо рассказывать, но с темой разговора касательно чувств и отношений Оля всё оттягивала, не желая вызывать подозрений и считая, что ещё не время. В августе время было относительно мирное. Заражённые нападали изредка и небольшими группами, из-за чего не представляли угрозы. А националисты перестали совершать рейды, потому что у них были свои проблемы: один довольно уважаемый в националистических рядах человек попытался сместить Токарева с поста главы, по сути развязав локальную Гражданскую войну. По окончании неё Токареву все же удалось отстоять своё лидерство, а того человека прилюдно казнили. После такого националистам требовалось время для восстановления, поэтому ни о каких рейдах речи и не шло… Однако в Семье у Ольги за это время произошли некоторые изменения, и не в лучшую сторону… Ее отец больше не мог контролировать эмоции. Стала заметна та скорбь по жене, которую он всеми силами скрывал. Он стал менее уравновешенным. Тот факт, что мужчина пытался скрывать эмоции, сыграл с ним злую шутку. Теперь же всё, что успело накопиться, брало верх над рассудком, поэтому между дочкой и отцом стали нередки стали ссоры по различным пустякам…***
Наступило 21 августа. Оля готовилась к худшему… На заветную тему она так с Леонидом и не поговорила… После выполнения всей своей работы она ждала, чтобы, как бывало обычно, провести остаток времени с Леонидом. Она пришла туда, где они обычно встречались. Оля ждала час, потом два… Лёня все никак не появлялся. Когда уже наступил комендантский час, который был введён общиной ради безопасности горожан, Ольге пришлось покинуть место и разочарованной пойти домой. Она не понимала, как такое произошло, ведь они каждый день виделись там, не было такого, чтобы кто-то из них не приходил. «Может, он каким-то образом узнал, что я собираюсь признаться и решил избежать этого? Но смысл ему это делать? Да и он не такой: если есть какая-то проблема, он обязательно постарается ее решить, если нужно поговорить — он будет готов, даже если разговор будет не из приятных… Он не мог не явиться не предупредив! Что-то явно произошло, но что же именно?..» — долго размышляла Оля, пытаясь уснуть. Но все эти мысли прогоняли сон… Но кое-чему всё же удалось прервать поток Олиных мыслей. Кто-то постучал в дверь. Девочка, думая, что это Леонид, сразу же вскочила с кровати и побежала, чтобы посмотреть в глазок и удостовериться. Однако она никого не увидела. Взглянув на часы, Оля поняла, что времени было уже 3 часа утра. Никто не стал бы приходить так поздно. Она подумала, что ей показалось, но когда уже шла обратно, Оля обратила внимание, что под дверью что-то лежало. Подобрав это «что-то», она поняла, что это записка. Света луны было недостаточно, чтобы разобрать текст, а включив свет, Ольга могла разбудить и так уже в последнее время чересчур раздражительного отца. Поэтому Литвинова решила ознакомиться с содержанием послания утром. Она положила записку под подушку и легла спать… Однако треклятые мысли не давали ей погрузиться в сон. Воображение девочки сильно разыгралось, и маленькая комнатка стала меняться. Выключенный светильник, стул с одеждой, книжные полки, различные найденные вещи, сложенные в углу комнаты, радио — всё это вдруг стало пугать встревоженную Олю. Закутавшись в одеяло, она всё-таки уснула через полчаса, но всю ночь девочке снились кошмары… Ей снились её мама и бабушка, которые неистово кричали, лёжа связанными на больничных койках, и умоляли помочь, но Оля в своём сне была наблюдателем и не могла помочь. К её родственницам подошёл врач с изуродованным лицом и, безумно смеясь, вколол какую-то дрянь маме и бабушке Литвиновой. Те закричали ещё сильнее. С них стала сдираться кожа, а врач с аппетитом стал есть её. Проснувшись в холодном поту, Оля, как только пришла в себя, сразу же достала записку и стала читать. На ней было написано: «Привет, Оля, это я, Леонид. Извини, что не явился вчера. Я должен был тебя предупредить, ты, наверное, ждала меня. Понимаешь, тогда произошёл несчастный случай на работе: из-за небольшой поломки были нанесены травмы моим товарищам. Сейчас с ними все хорошо, но так как на тот момент они не могли выполнять свою часть работы, все обязанности свалились на мои плечи. Я только сейчас, в 3 ночи, освободился. Увы… Так как им нужен некоторый период на восстановление, мы не сможем видеться примерно до начала сентября… Ещё раз извини, что так вышло, но я не могу поступить иначе, но я обещаю, что мы наверстаем потом это время. Я буду очень рад снова с тобой увидеться и пообщаться. Береги себя, моя дорогая подруга!» Оля глубоко вздохнула и прижала послание к груди, блаженно улыбнувшись. Она не собиралась обижаться на него: ведь это же не Леонид виноват в том, что случилось. Но планы девочки были сорваны. Она тут же стала работать над новой, более продуманной схемой. Ей в голову пришли новые идеи по поводу реализации плана, улучшенного плана, который она смогла бы испытать, когда увиделась бы с Леонидом. Оказалось, что отвыкнув от одиночества, за все время общения с юношей, ей стало очень тяжело проводить время одной и не скучать по Лёне. И дело здесь было отнюдь не только в её влюблённости. Однако девочка все же смогла дождаться «Освобождения» Леонида…
