Мой капитан (дубраменко)

Лиля не то чтобы очень опытная, она просто своенравная и трепаться не любит, а сразу действовать. Собственно, как и с тем поцелуем. Как прижала Диму, да именно что вжала в вагон, да поцеловала. Довольна была ужасно. Губы у того мягкие, податливые, персиком пахнут и вкусом тоже, но ещё, наверное, земляника. Да, Абраменко считала, что земляника. И вот они сидели, пили чай в маленькой Лилиной однушке с диваном зато большим и со светлой кухней, да и телевизор нормальный был. Мама осталась в Москве, переехала в однушку тоже. Ну а что, дочь начала свою жизнь. Приезжает же. Лиля не замечает, когда уже кружки полностью пустые, когда они уже переместились с Димой на диван и сидят там, целуются. Требовательно, Дима охотно отвечает и сам желает, видимо, куда больше. Ох, как же Лилю ведёт, когда сам Дубин проявляет инициативу. Руками, которыми Абраменко обнимает, по спине проводит аккуратно, то пальчиками, такими кстати ловкими, пробегает по её спине. Видимо, сегодня праздник какой-то, потому что Дима поцелуй разрывает, но улыбка такая чертовская, боже, как Лиля любит, когда он улыбается. Вот так вот, с искоркой, чёртиками в глазах, когда Дима становится собой, без того, чтобы подчиняться и быть мягким. Когда он даже ругаться может, требовать, знать себе цену… — Приподними голову, пожалуйста, — говорит Дубин, но это не просьба, это приказ, настоящий, тон не позволяет сомневаться. И Лиля без того, чтобы начать прекословить, просто поднимает голову с улыбкой. Что Дима задумал? А тот чертяка, не иначе. Ну как ещё можно угадать, что Лилю чертовски ведёт от поцелуев по шее, когда особенно венку выцеловывают, носом проводят. Спасибо, что не языком, это в другом месте, тут Лиля слюну не любит. И Дима каким-то чудом это понимает, то щекочет, то просто целует, и Лиля просто млеет от этого. Вечер явно становится интереснее и более томным. Но как не поблагодарить Диму за это? Когда тот останавливается, видимо, попросить что-то ещё сделать, Лиля прикладывает палец к губам. Дубин с улыбкой мягкой, заинтригованный, согласно кивает, мол, да, хорошо, инициатива твоя. В этом весь Дима. То, что Лиля в нём так любит — с ним можно быть абсолютно свободной, и радостной она с ним тоже была всегда, и счастливой тоже. Потому что он не станет её сковывать. Проходили, разбирались, разобрались. И когда надо, одеяло перетянет Лиля, когда надо — он сам. Сейчас Абраменко даёт пас. Всё так и должно быть в жизни — ты дал пас, ты получил пас. И в любви тоже. Тебе дали, ты дай. Она пробегается пальчиками по руке Димы. Футболка даёт увидеть больше, тот самый красивый рельеф мышц, больше его ощутить. Лиля любит руки Димы. Самого Диму тоже. Всё в нём. Она опускается до края футболки, Дубин понимает, что она хочет сделать. Достаточно прикосновения, они так хорошо научились читать друг друга, так хорошо ощущать, что нужно сделать, как поддержать… Видимо, сближает опасность. Да и умение говорить. Так что Дима руки поднимает. И Лиля снимает футболку. Шея у него полностью обнажена, торс теперь тоже можно увидеть до конца, не только соблазнительные очертания. Она так по-собственнически прикасается губами к его шее, тоже целует, но это всё — обманка. Потому что Дима обожает засосы. Вот это ощущение, что ты принят, твой человек принадлежит тебе, а ты ему. Лиле не то чтобы особо был ясен этот прикол, она ощущала интимность больше когда касаешься вены, живота, поглаживания, ну или когда у человека полный контроль над тобой, но ты знаешь — он тебе ничего не сделает. 《Наручники? — Дима в тот момент удивлённо на неё посмотрел, но, улыбнувшись и покачав головой, сказал, — тебе точно не будет плохо или больно? — С тобой нет, будет офигенно》 Дима чуть слышно стонет. Ну конечно, слабые точки. Лиля довольно улыбается, оставляя ещё парочку возле ключицы. Слегка отстраняется. Дима теперь ведёт. И верно — Дубин тоже снимает с неё футболку. И берёт её руку, начиная от ладони всю целует. Лиля млеет, хрипло выдаёт: 《Ох》. Руки у неё тоже сильные, почти как у Димы, и от такой нежности она правда тает. А тот находит ключицы, аккуратно оставляя по ним дорожки поцелуев и так же не слишком смело, но лизнув их. Лиля не сдерживается особо никогда, и тут желания сдерживаться нет. Теперь пас за Лилей, и она достаёт верёвку с презервативами. Дима хмыкает слегка, просто потому что придётся их надевать прямо сейчас, пока они даже не дошли до самого интересного, ведь иначе оба забудут. Однажды забыли. Слишком увлеклись друг другом. Так что когда с закатыванием глаз и прочим покончено, Дима берёт верёвку и взглядом спрашивает, мол, Лиль, уверена? Та кивает с блаженной улыбкой. Ну какой у неё мужчина. Последние закатные лучи слегка пробиваются сквозь плотные жалюзи, подсвечивая волосы Димы, оставляя ощущение нимба над ним. Абраменко клясться готова, что да, это её личный ангел, а она его личный демон. И головная боль. Иногда приятная. Но что поделать, он тоже может раздражать. Немного. Для перчинки. Будь всё идеально, они бы не смогли быть так долго вместе. Иначе что за развитие и понимание? А так — всё отлично. Он за спиной осторожно перевязывает ей руки. Полный контроль от него, полная безопасность для неё. Всё честно. Пас. Неважно, что утром она скажет ему сделать омлет, и тот сделает, потому что сил есть творог нет. И с улыбкой будет слушать то, что она просит. Лиля сделает так же — послушает его, когда это важно. Когда Диме правда нужно ощущать себя выше и лучше, хотя он итак лучший. Потому что Диму не всегда ценят. Но Лиля ценит его всегда. Сейчас он командует, точнее, периодически Лиля снова вступает в игру, направляя лучше, чтобы было приятнее им обоим. Она думает о том, чтобы они оба ощущали себя прекрасно. Отношения в целом командная игра, где вас двое, и без работы вдвоём вы не справитесь. Перед тем, как полностью отключить голову, Лиля успевает подумать, что у них с Димой как раз такая команда. И целует его крепко и нежно. Дима думает, что губы Лили как кофе с вишней. Вкусно. Даже столько времени спустя. Идеальное совмещение двух противоположностей, в целом.