Ящик Пандоры

      Через несколько месяцев после возвращения беглецов для школьников настало благоприятное событие — ежегодные каникулы. Обычно они распределялись просто: сначала на две праздничные недели ученики возвращались домой или оставались в общежитие по своему желанию, после все возвращались на ежегодные экзамены, и через две недели вновь получали заветную неделю отдыха. Таким образом заканчивался учебный год и определялась дальнейшая судьба учащегося: либо ему дозволялось перейти на следующий год обучения, либо он навсегда покидал стены школы.       И хоть Ичиго и Рукия позволили себе внеплановые выходные, им не о чем было волноваться — первый год всегда отличался легкостью, поэтому со спокойной душой и законченной отработкой у Кеораку они разъехались по домам.       Рукия не знала, рассказали ли брату о происшествии с побегом, поэтому ей вдвойне было сложно показаться теперь ему на глаза. Но оставаться в общежитии ей тем более не хотелось. Поэтому с легким комком волнения в груди она сложила нужные вещи в бездонную сумку, оставшиеся разложила подальше от чужих глаз и отправилась вместе с несколькими магами в нужном направлении — оставили ее одну примерно за километр до поселения, принадлежавшего Кучики.       Рукия вдохнула побольше свежего, до приторности знакомого запаха утренней листвы. Сейчас во всю властвовали холод и стужа, что было ей любо куда больше, чем теплые дни, поэтому она тихо наслаждалась этим природным переплетением, медленно падающими снежинками. В душе иногда прокрадывалась мысль пройтись пешком до дома, но ей не хуже кого-либо другого известно, насколько опасны окрестности ее дома. Идти одной, будучи известной в этих краях, не самая лучшая затея.       Вскоре подъехало несколько экипажей, запряженных лучшими скакунами из местной конюшни, и перед Рукией остановилась одна из расписных карет. Дверца ее тут же распахнулась и выпустила наружу тепло. Оттуда выглянул человек, сразу же подавший Кучики руку, а возничий, спустившийся с привычного места, помог ей сзади, аккуратно придерживая за локоть.       Когда Рукия устроилась внутри, то сразу же столкнулась взглядом с ним — Кучики Бьякуей. Она не ожидала, что он лично приедет забрать ее, полагала, что он полностью возложит это на подчиненных. Но он сидел сейчас перед ней в этой полутьме, все такой же благородный, холодный и отрешенный. Только легкий интерес в темных глазах намекал на его более известные ей чувства. При других он никогда не показывал их, ведя себя согласно предписанию семьи. Но наедине она могла видеть в нем совсем иное, пусть и истертое привычкой держать себя в руках, но все такое же знакомое-человеческое.       — Как шло твое обучение? — сразу же спросил он холодно, когда они поприветствовали друг друга.       Рукия опустила взгляд и промямлила:       — Все нормально.       В голосе брата она не ощутила ничего укоризненного, но на секунду ей показалось, что ему все известно. Благо сейчас перед приближенным Кучики не станет говорить ничего. В семье все уверены, что Рукия находилась в Школе Таинства, расположенной в соседнем с Ольдером Ольтроне. Там же обучали совсем иному: как девушке из богатой семьи быть хорошей женой и матерью. И пусть нередко их коротко стригли и одевали в мужскую форму, но все это объяснялось просто — если бы женщины в том месте ходили в привычных нарядах, то легко стали бы жертвами местных мужчин. Поэтому мужская униформа совсем не смутила приближенного, сидевшего подле Бьякуи. Напротив, он позволил себе высказать комплимент ее необычному виду.       — Они стали делать схожую форму с Школой Искусств? — спросил он.       Рукия не успела даже смутиться, как Бьякуя уже ответил на поставленный вопрос емким:       — Это отличительная особенность благородных домов.       Второго мужчину ответ вполне удовлетворил. Он еще некоторое время порассуждал об изменчивости миров, но больше не затрагивал лично Рукию.       Они прибыли в замок, принадлежавший семье Кучики, как раз к подаче обеда, поэтому еще какое-то время не могли остаться одни для более личного разговора. Но даже и без этого Рукии было не по себе. После школы, где ученики разных слоев максимально уравнивались, после деревни Ичиго, дом казался ей неуютным, а все это снование народа действовало на нервы. Все не то, все не так. Ей хотелось туда, где не было этой холодной давящей атмосферы. Куда угодно, только не оставаться здесь. И поэтому к еде Рукия практически не притронулась, чем вызвала началом уединенной беседы ее состояние во время обеда. Она не стала говорить правду, отделавшись долгой дорогой и общей усталостью.       Бьякуя хоть и выразил взглядом недоверие к подобному ответу, но больше не поднимал эту тему. Он перешел непосредственно к главному:       — Я разговаривал с твоим куратором, Айзеном Соуске, и мне бы хотелось прояснить несколько моментов.       Рукия хоть и не смотрела на брата, но быстро кивнула.       — Что произошло несколько месяцев назад?       Этого Рукия и боялась. Она могла бы в той ситуации сказать неправду, но смысла не было. Тон брата подсказывал — ответ ему известен. Но рассказал ли Айзен о том, что желал сделать сам? Рукию съедало любопытство, но слишком незаметно — больше бесновался страх. Брат мог запретить ей возвращаться, мог пожелать отдать в упомянутую ранее школу для девушек. Могло произойти что угодно, и в какой-то момент Рукии надоело гадать, она прямо ответила:       — Меня разоблачили, — но не успел брат нахмуриться или высказать первые мысли, пришедшие в этот момент на ум, как она добавила: — Но все началось раньше.       — Что ты имеешь в виду?       Рукия хотела бы в этот момент посмотреть на брата, но решимости было мало. Совсем не те чувства, как тогда, напротив трех божеств в доме Куросаки, но все равно было не по себе.       — Мой сосед по комнате первым узнал правду.       — Сосед по комнате? Разве вы живете не по одному?       Рукия покачала головой.       — По двое. Слишком много поступивших в этом году.       Бьякуя ничего больше не говорил, но Рукия понимала — он требовал продолжения. В такие моменты достаточно почувствовать на себе его взгляд — слова уже лишались всякого смысла.       Рукия набрала побольше воздуха и пересказала произошедшее, как было: побег, жизнь в деревне, возвращение. И хоть к концу силы окончательно покинули ее, но она не подала виду — только подтащила к себе стакан со стола и осушила его, не посмотрев, что то был стакан брата с крепким элем. Почувствовала она это позже, когда горло стало неприятно жечь. Ведьма откашлялась.       — Неужели я так страшен для тебя, Рукия? — неожиданно спросил Кучики.       Рукия даже не поверила и подняла взгляд. В чужом она увидела только одно — грусть.       — Брат, я…       — Я понимаю, — он поднялся, прошел к окну и остановил взгляд на чем-то снаружи. — Я тоже кажусь тем, кто придерживается правил. И я всегда считал, что так все и должно быть. Но не ценой чьей-то жизни.       — Значит, вы отослали меня, чтобы спасти? Отчего?       Бьякуя ответил не сразу.       — Вопрос твоего замужества решил еще отец. И если бы ты не рассказала мне о сестре, я бы согласился с его решением.       Рукия опустила взгляд. Да, это точно не походило на брата, которого она знала все эти годы. Одно дело позволить ей в свободное время пройти тяготы выбранного пути и вернуть к верному решению — смириться с ролью. Но он так не думал. Не думал о покойной сестре. Несколькими предложениям он сказал ровно то, что она не замечала за ним — он думал не о правилах, а о своей семье. И ее благополучие для него стояло даже выше. Отцовское решение в их реалиях было правильным. Но ее несогласие могло обойтись дороже, чем переченье покойнику.       — Брат, я и подумать не могла, — Рукия замолчала, увела взгляд в сторону камина.       Поленья так завлекательно разъедались пламенем. И в полутьме комнаты это зрелище не позволяло лишний раз увести взгляд. Но ей он помог наконец-то сформировать свои мысли.       — Я подвергаю себя опасности, соглашаясь помочь куратору и его товарищам.       — Это оправданный риск. Если что-то пойдет не так, я поддержу тебя.       — Но, брат…       Договорить он ей не дал.       — Я знаю, что говорил до этого. Но твое решение выглядело, как шалость, и я решил, что для тебя будет лучше узнать, насколько оно необдуманно. Сейчас же я вижу тот огонек в глазах, которые не видел прежде, — он обернулся, подошел к ней и положил руки на плечи. — Теперь я вижу, что ты осознаешь происходящее. И я не останусь в стороне, раз таково твое решение. Но помни, — он отступил, обогнул ее и направился к двери, — ты всегда можешь оставить все это и пойти по пути, предписанному отцом. Твой жених вполне хорошая партия для тебя.       Рукия сдержала улыбку, но искренне наслаждалась тем волнением, которое вместе с легкими мурашками проскальзывало в груди. И сама собой возникла мысль. Да, бунтарская. Но она подумала, что ей пора оправдать слова брата и пойти собственным путем.       Кучики поднялась, окликнула брата, который практически вышел из комнаты. Тот остановился, обернулся.       — Брат мой, могу ли я воспользоваться вашей добротой еще раз?

***

      Знакомая обстановка вытащила Рукию из апатичного состояния. Кто бы мог подумать, что добираться сюда проблематично — слишком много плохо обжитых территорий. Но теперь Рукия была спокойна — карета уже въехала в деревню. Многие жители были снаружи, и теперь с любопытство смотрели на повозку, кто-то дружелюбно махал, но больше в них наблюдалась настороженность. Даже знатные люди здесь были относительно небогаты. А уж на фоне Кучики и их роскоши они казались настоящими бедняками.       Но Рукию это не волновало. Она предвкушала многое: и неприятие, и приятие. Отреагировать на ее появление могли как угодно. Но больше всего ей хотелось, чтобы их лица украсили улыбки.       Карета неожиданно остановилась. Рукия помотала головой и заметила его — Куросаки, с недоумением глядящего на подъехавшее к нему чудо света. Больше он не восхищался и не помахивал хвостом — это он с лихвой продемонстрировал в тот день, когда они разъезжались.       Рукия, игнорируя манеры, выскочила из повозки, ринулась к Ичиго и подхватила его за руки — так в ее родных землях приветствовали близких друзей. Тот ошарашенно изучал ее взглядом, но все же вымолвил:       — Надеюсь, ты не снова в бегах…       Его растерянность Рукия понимала, но ответила все же подколкой:       — На таких каретах не сбегают.       — От тебя можно ожидать все, что угодно, — фыркнул он в ответ, покраснев и уведя взгляд в сторону.       Кучики хихикнула, но быстро убрала любой намек на улыбку с лица.       — Я просто хотела навестить твою семью. Прости, что без приглашения.       Ичиго несколько раз вильнул хвостом, но больше багрянца не наблюдалось на его лице. Напротив, он наконец-то улыбнулся, попутно почесав затылок.       — Да ладно, тебе все рады.       — Только я не одна…       Она обернулась к карете. Оттуда вылез Бьякуя, осмотрелся. Взгляд его был как всегда грузен, но видно было — ему непривычно. Слишком простая обстановка, слишком далекие личности вокруг: среди них все же было достаточно оборотней.       Рукия вернула взгляд на Ичиго.       — Это мой брат — Бьякуя. Я хотела поехать одна, но он настоял на том, чтобы сопроводить меня.       — Проходите-проходите. — Услышала она за спиной Куросаки.       И он, и Рукия посмотрели в сторону двери дома. Она была распахнута, а в проеме стояла Масаки. На ее лице мелькала добродушная улыбка. Но быстро выражение сменилось легким недовольством, которое она поспешила облачить в слова:       — Ичиго, не заставляй людей после долгой дороги стоять у порога, — и произнеся это в своей мягкой манере, она порхнула к Бьякуей, протянула ему руку, представившись: — Куросаки Масаки.       Тот с легкой улыбкой подхватил ее руку, аккуратно коснулся губами.       — Кучики Бьякуя.       — Прошу внутрь. Мы хоть не можем порадовать вас знатным обедом, но всегда рады проявить гостеприимство.       Бьякуя с легкостью позволил увести себя внутрь. И хоть Рукия продолжала видеть его напряжение, легкая напористость Масаки уже действовала даже на такую скалу, как он.       — Но все же, что на тебя нашло? Мы бы и так вскоре встретили, — голос Ичиго выдавал какую-то слабо свойственную ему серьезность.       И хоть от Рукии этот тон не ускользнул, она не поддалась на провокацию. Ведьма уже как-то подколола его на тему симпатии к ней, больше развивать эту мысль совсем не хотелось, пусть и продолжали иногда возникать перед глазами совместные моменты или та улыбка, которой он одаривал ее.       — Сама не знаю, — она окинула взглядом улицу.       Хотелось немного прогуляться здесь, вспомнить былое, но за братом стоило все же приглядывать. Да и разговор ее фраза совсем не закончила. Это подчеркнул Ичиго новым вопросом:       — Или все-таки знаешь, но не говоришь мне?       — Может, еще используешь на мне зелье раскрытия тайны или что-то вроде того? — она покосилась на него, ухмыльнулась.       Но подобное не произвело на него никакого впечатления. Напротив, напряжение стало еще больше проступать на его лице.       — Мне необязательно знать, да. Но не станет ли дальше только хуже? — бросил он напоследок и скользнул в дом.       Рукия хмыкнула. Может, в его вопросе был смысл, но сейчас думать об этом не хотелось. Ждал привычный дом, скудный ужин и очень много разговоров обо всем. Разве это не то, к чему она неосознанно тянулась в последние дни? И только это было важно ей сейчас.       Она зашла в дом и закрыла за собой дверь.